Глава 7

И действительно, дядя весьма и весьма рад. Так рад, что готов проглотить целиком! И дочка под стать ему — смотрит, будто не ела недели две.

— Ты сильно задержалась, — сквозь зубы цедит дядя, завидев меня. Косится на жрецов и вымученно улыбается. — Мы стали беспокоиться.

Так прям я и поверила. Скорее дело в том, что семейство Ферино уже три часа как за столом. Скоро полдничать, а еще не обедали. Повар и слуги получили четкий наказ — ждать меня, то есть Тамани.

Мина рассказала, что прежде Тамани часто держали на хлебе и воде. Неудивительно, что ее тело такое худенькое, чуть ли не прозрачное.

Ничего, я собираюсь наверстать упущенное. Разумеется, не отъесться до необъятных размеров. Но, как минимум, вернуть здоровый румянец бледным щечкам.

— Мы так увлеклись беседой, что совершенно забыли о времени, — откровенно лжет Бэл. Толкает локтем младшего братца, чтоб тот не проболтался.

Еще в дороге я попросила главных жрецов не беспокоить понапрасну дядю и не рассказывать, куда и зачем ездила.

— Да-да, мы беседовали о современном искусстве и… книгах, — добавляет Виллин. — А еще ловили рыбу.

Последнее замечание явно лишнее. Хотя, кто их, этих жителей Аланты, знает. Вдруг искусство и рыбалка стоят у них на одной планке.

— Мина, распорядись, чтобы подавали к столу, — произношу я. — И извинись за меня перед поваром. Скажи, что мы с дядей дадим ему премию в конце месяца.

Михо багровеет, но при жрецах возразить не смеет.

Усаживаемся за стол. Служанки подают заливное, салаты, закуски. В честь дорогих гостей выносят вина. Как хозяйка, я весьма довольна.

Но есть еще одна вещь, которую в доме следует исправить.

— Почему к столу не пригласили Анри? — интересуюсь у дяди.

После душевного разговора я поняла, что лекарь тоже относится к местному дворянству. К тому же, как лицо, отвечающее за мое здоровье, он просто обязан присутствовать за обедом. В Михо и Алии скопилось столько яду, что может понадобиться антидот.

— Он же маг! — восклицает дядя.

Запоздало прикрывает рот ладонью. Но Бэл успевает понять, что к чему. И немедля вмешивается:

— Во владениях Великой Матери не существует вражды. Главный жрец и мы прикладываем массу усилий к тому, чтобы покончить с распрями. А вы, маэстро Ферино, их разжигаете.

Дядя съеживается, как гриб-сморчок. Виновато тупит блеклые глазки. Извиняется и отправляет служанку за лекарем.

Анри является вместе с Киро. Кажется, лекарь и его филин неразлучны.

— Можете усадить его на свободный стул, — предлагаю я.

— Еще мышей ему на блюде поднеси, — фыркает сестренка. — Я не хочу есть за одним столом с птицей. Это неприлично.

Дядя шикает на дочурку, но та не на шутку рассерженна. Забывает и о манерах, и о том, что подобное поведение может лишить ее возможности участвовать в отборе. А это, насколько я понимаю, для аристократки Аланты высшая мера наказания.

— Не беспокойтесь, сати Алия, Киро питается с общего стола, — замечает Анри. — Его манеры делают честь любому рейну. Вот увидите.

— Филин ― символ духовности и мудрости, — блещет эрудицией Бэл. — Говорят, за морем дикие племена даже поклоняются им. Их верховное божество имеет голову филина и тело молодой сати.

Не хотелось бы встретиться с таким чудищем. Благодарю покорнейше, мне и местных «сюрпризов» хватает.

— А древние китайцы верили, что совы и филины приносят несчастья, зло и толкают людей на дурные поступки, — вспоминаю я. — Этих птиц часто изображали на погребальных урнах.

Алия бросает вилку, недовольно хмурится. Подумаешь, сказала о погребальных урнах. Разве это преступление?

— Все это глупости, Киро не таков, — вступается за любимца и помощника лекарь.

Филин важно кивает, точно соглашается. Склоняет голову и смотрит на меня злобно. Обиделся, что ли? Велика птица…

— Кто такие китайцы? — интересуется образованный Бэл.

— Эм-м-м… еще одно племя, — выдумываю я. — Тоже за морем. Только в другой стороне.

Бэл вроде бы верит и даже просит рассказать поподробнее.

За столом идет оживленная беседа, мы с Бэлом обсуждаем птиц и филинов в частности. Киро ест, орудуя когтями, как вилкой и ножом. Алия все еще дуется. Михо пытается быть вежливым.

Слуги вносят горячее и ставят перед каждым гостем.

Не говоря ни слова, я меняю свою тарелку и тарелку Алии. Принюхиваюсь к жаркому и с удовольствием пробую.

— Что это сейчас было? — интересуется Бэл.

— Семейная традиция Ферино, — улыбаюсь я. — Мы с сестрой так дружны, что берем друг у друга одежду, бокалы, личные вещи. И даже едой меняемся.

Дядя понимает намек, выпучивает глаза и запивает злобу вином.

А ты как думал? Я прекрасно понимаю, кто стоит на пути к вашему с Алией счастью. И не исключаю, что Михо или его дочурка попытаются доделать то, с чем не справилась отвесная скала.

В остальном ужин проходит спокойно. Виллин и Бэл остаются довольны и покидают особняк на одной из карет клана Ферино. Обещают вернуть авто в ближайшее время.

— Будет случай посетить нас еще раз, — намекаю я.

Прощаюсь с гостями и перехожу к следующему пункту плана. Прошу слуг навести порядок в библиотеке. Невозможно рассмотреть книги, не задыхаясь от пыли.

Пока же прошу Анри подучить со мной алфавит.

— Понятия не имею, что произошло, но совершенно не могу читать, — жалуюсь вполне правдоподобно. — Вы можете это объяснить?

Лекарь задумывается, пристально смотрит на Киро, точно спрашивая у него совета.

— Возможно, побочный эффект магического лечения, — разводит руками спустя минуту. — Будем исследовать. Прежде в моей практике таких случаев не было. Вы, сати Тамани вообще первая, кто очнулся после такого продолжительного сна.

Весьма обнадеживающе. Вот бы посмотреть на диплом этого лекаря. Или на рекомендации.

Впрочем, учитель из него выходит отменный. За это я даже готова простить небольшие упущения Анри в области медицины.

Проходит три дня, а я уже начинаю разбирать некоторые иероглифы. Сегодня первый раз занимаемся в библиотеке. И я искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу читать самостоятельно. Тогда не придется больше обращаться к посторонним за помощью и подсказками.

Как учитель я твердо убеждена, что в книгах можно найти ответы на все вопросы. Даже те, которые еще не успел задать.

— Анхи! — произносит лекарь и тычет в букварь.

— Будьте здоровы, — вежливо отзываюсь я. — Не болейте.

— Спасибо, но я совершенно здоров, — удивленно произносит Анри. — Анхи ― это иероглиф, обозначающий душу.

Ну, так бы сразу и сказал. Как по мне, так «анхи» и «апчхи» — слова синонимы. Один чих, и я уже в чужом теле. Боюсь представить, как пойдет дальше. Лишь бы у тела Тамани не было к моей анхи отторжения.

Ближе к вечеру начинаю нещадно зевать. Но Анри и не думает заканчивать урок. Кажется, всерьез возомнил себя преподом. Мы сделали только два небольших перерыва, и сразу снова «за парту».

Вот она, обратная сторона медали. Так долго я была в роли учителя. А теперь поняла своих подопечных. Оказывается, после пяти часов занятий голос препода становится все нуднее, а предмет — все неинтереснее.

— А что это за картина? — спрашиваю, чтобы хоть немного отвлечь Анри.

Указываю на висящее над камином изображение счастливой семьи. Мужчина темноволос, высок и строен, с немного хищными чертами лица, но доброй улыбкой. Женщина немного чопорна, но прекрасна. А девочка лет десяти — сущий ангелочек. Похоже, это какие-то предки Тамани. И, судя по месту расположения и качеству картины — весьма известные предки.

Анри и Киро одновременно поворачивают головы в сторону картины. Лекарь кланяется подобострастно, произносит какую-то малопонятную фразу.

Поворачивается — на лице его удивление.

— Это же Интро, покровитель механиков, со своей женой Матишей, — произносит напряженно. — Неужели вы и их забыли, сати Тамани?

— Ага, — поспешно соглашаюсь я. Ловлю на себе подозрительный взгляд филина. Хмурюсь, но спрашиваю: — А девочка кто?

— Великая Матерь! — объявляет Анри и снова кланяется портрету.

Ничего себе! Так они поклоняются не каким-то там богам, а реальным историческим личностям?!

Что ж, теперь все сходится: механики считаются потомками отца и почитают дочь. Жрецы служат только Великой Матери, изображенной на портрете.

— А кому поклоняются маги? — интересуюсь вслух.

Анри переглядывается с Киро и признается:

— Гекте. Но в домах механиков запрещено произносить даже ее имя.

Все интереснее и интереснее. С чего это механики так ополчились на эту Гекту? И почему маленькая девочка, дочь Интро и Матиши, так велика? Чем она заслужила поклонение и магов, и механиков?

— Расскажи мне о Великой Матери, — прошу Анри. — Письмо продолжим завтра.

— Никто не помнит ее настоящего имени, — услужливо начинает Анри. — Для всех нас она — Великая Мать, которая создала порталы и открыла источник с магическим молоком, которое позволяет путешествовать между мирами.

— Ух ты! — восклицаю, совсем не как аристократка Аланты.

Анри улыбается, Киро кивает — точно дает сигнал хозяину продолжать.

— Да-да, — подтверждает мою догадку лекарь, — Великая Матерь открыла священный источник. За тринадцать месяцев в нем накапливается нужное количество молока — достаточное, чтобы перенести одного человека в другой мир или другое время.

— Любого человека? — уточняю и кусаю губы от напряжения.

— Только верховный жрец достоин этой чести, — ответ Анри заставляет расстроиться. — Сейчас это делает Инке. После его смерти ключ от всех дверей и сам источник перейдут в ведение следующего верховного жреца.

— И им, как я понимаю, будет один из трех братьев?

— Все верно. Хэл, Бел и Виллин — старшие сыновья от трех жен Инке. Полагаю, уже сейчас верховный жрец готовится передать власть, выбирает достойнейшего.

А заодно и подыскивает ему жену. Выходит, Хэл, Бэл и Виллин — тоже участники отбора. Братья и одновременно соперники.

— То есть каждый из главных жрецов выберет себе по три девушки? — недоумеваю я.

Нет, так мы не договаривались. Одно дело стать женой — единственной и любимой. И совсем другое — попасть в гарем.

— Только верховный жрец может иметь несколько жен, — успокаивает Анри. — Остальные мужчины выбирают раз и навсегда.

— С чего бы ему такие поблажки? — фыркаю я.

Оно и понятно, власть имущие и моего мира не отказывают себе ни в чем. Любовниц и подружек меняют как перчатки. Но три жены — это перебор!

— После получения ключа от всех дверей верховный жрец может жениться еще дважды, — добавляет Анри. — В общей сложности у него не может быть больше трех жен. И в этом нет ничего ужасного: народ Аланты должен быть уверен, что следующий верховный жрец будет мудрым правителем.

То есть, чем больше сыновей, тем лучше. Хорошо, хоть ограничились тремя женами, на том спасибо.

— Это обязательное условие? — ищу брешь в законодательстве Аланты. — Жен обязательно должно быть три, или это зависит от желания верховного жреца…гм, размножаться?

— Если первая супруга окажется достаточно плодовитой, верховный жрец может не жениться вновь, — соглашается лекарь. — Но это в теории. На деле, как вы понимаете, редко кто отказывается от такой возможности.

Еще бы! Пожалуй, многие мужи Аланты захотели бы получить ключ от всех дверей только ради возможности обзавестись гаремом. Да и путешествие по разным мирам — вполне себе перспектива.

— Рейн Анри, расскажите подробнее о ключе и молоке, — возвращаюсь к главной теме. — Как одно связано с другим?

Филин переминается с ноги на ногу, что-то курлыкает. Анри же разводит руками:

— Этими знаниями обладают лишь жрецы. И хранят эту тайну сильнее сокровищницы.

Понятненько. Выходит, у меня все же есть шанс вернуться в свой мир. Теоретически. Для этого нужно добиться расположения одного из жрецов — желательно того, которого назначат верховным.

На кого же сделать ставку?

Виллин туповат, что пробка от шампанского. А вот между Хэлом и Белом наверняка разразится настоящее противостояние. Блондин умен и обходителен. Брюнет силен в воинском деле.

М-да, дилемма…

Стоп! Есть еще одна вещь, которую стоит учесть. Я в чужом теле и понятия не имею, уцелело ли мое собственное. Что, если мне уже некуда возвращаться?..

От последней мысли по спине пробегает озноб.

— Рейн Анри, на сегодня вы свободны, — произношу поспешно. — Продолжим завтра.

А сегодня мне есть над чем подумать.

Дожидаюсь, пока лекарь заберет филина и свалит из библиотеки. Приступаю к поискам. Пытаюсь разыскать среди книг что-то, что прольет свет на путешествие по мирам. Хоть какой-то намек. Пятой точкой чую, неспроста я попала в Аланту. Этому должно быть логическое объяснение.

Путеводителя по мирам не нахожу. Зато на нижней полке, запыленную и изодранную, отыскиваю книгу о Гекте. Что-то вроде сборника ужастиков для механиков. Богиня магов изображена с зелеными растрепанными волосами, крючковатым носом и горбатой спиной. Кажется, переборщила с заклинаниями и амулетами.

— А тут что? — пытаюсь вникнуть в описание.

Кажется, Гекта обладала особыми способностями. Извергала убивающее пламя или что-то в этом роде. По крайней мере, я расшифровываю надписи именно так.

— Сати Тамани!

В библиотеку врывается Мина. Судя по сияющему лицу — счастливая донельзя. Настолько, что забывает постучаться.

Поспешно прячу книгу о Гекте и складываю руки на груди.

— Что такое, Мина? Ты сияешь, как солнце на небе.

— Приглашение! — объявляет служанка. Перетаптывается на месте, комкает рукав блузки. — Главные жрецы выполнили обещание и пригласили вас в главную пирамиду. Только что курьер доставил послание, подписанное рукой самого Инке!

Служанка подбегает ко мне, спотыкается о разбросанные книги. Едва успеваю ее поймать.

— Я понимаю, что это отличное известие, но не стоит так торопиться, — упрекаю мягко. — Когда аудиенция?

— Чего?.. — не понимает Мина.

— Когда мне следует явиться в главную пирамиду? — уточняю и прячу улыбку.

— Завтра к обеду. Не только вам, но и вашему дядюшке.

Ах да, он же все еще мой опекун и обязан сопровождать. Пусть так, потерплю как-нибудь. Главное, смогу поговорить с Инке. И, возможно, узнать подробнее о перемещениях между мирами.

— Вам надо решить, какой подарок преподнести верховному жрецу, — намекает Мина.

В Аланте тоже принято ходить в гости не с пустыми руками? Вполне ожидаемо. Только что у них предпочитают: вино, конфеты, цветы?

— Эм… а ты, случайно, не в курсе, что любит получать верховный жрец? — на всякий случай уточняю у Мины.

В библиотеку важно вплывает Михо и наглым образом вмешивается в разговор:

— Инке — известный сластолюбец! Завтра же утром отправлю слуг на базар и попрошу поваров приготовить тишневый пирог или желе.

Ну, то, что верховный жрец ― сластолюбец, понятно по его трем женам. Но пирог и желе ― не совсем то, что покажет наше расположение.

— Приготовление подарка беру на себя! — заявляю дяде. — Сейчас же составлю список всего необходимого.

Следом за дядей вбегает Алия: глаза вытаращены, руки трясутся.

— Папенька, папенька, мне нужно новое платье, — тараторит, словно не замечая меня. — И туфли. И зонтик от солнца.

— Тпр-ру-у-у!.. — заставляю ее замолкнуть. — Какое отношение ты имеешь к приглашению? Инке хочет видеть меня. Дядя ― мой опекун и провожатый. А ты останешься дома, сестренка.

От этой Алии я не видела ничего, кроме упреков и подстав. Так какого дьявола должна заботиться об ее будущем?

— А вот про платье ты верно заметила, — добавляю задумчиво. — У меня нет ничего приличного…

Либо монашеские одеяния, либо простенькие домашние платья. Все это не подходит для выхода в свет. Покупать, тем более, шить, попросту не остается времени.

— Тамани, пожа-а-алуйста!.. — Алия чуть ли не бросается в ноги. — Возьми меня с собой. Я еще никогда не была в главной пирамиде. Это же такая возможность…

Еще бы! Получить расположение верховного жреца до начала официальной части отбора. Такое дорогого стоит.

— Хочешь, бери любое мое платье!.. — добавляет Алия. — Хоть все. И украшения, и туфли, даже зонтики и шляпки. Только, пожалуйста, не лишай меня этой возможности. Папа, ну скажи же ей!

Михо не торопится вступаться за дочку. Видать, помнит о моих планах избавиться от неугодного опекуна.

А «сестренка», оказывается, умеет быть вежливой. Просить и говорить волшебное слово «пожалуйста». Когда это ей выгодно.

— Ладно, идем в твою комнату, — благосклонно киваю. — Посмотрим, стоят ли твои наряды приглашения в главную пирамиду.

Как лучшую подружку, Алия хватает меня за руку и тянет в коридор. Обещает на ходу золотые горы. Мина, посмеиваясь, семенит сзади.

Ничего себе, «комната» у сестренки! Размером с три мои, в сине-серебряных тонах. С огромными окнами, выходящими во внутренний дворик. А сколько тут различных механизмов. Чего стоят только люстра с вентилятором и свечи, вспыхивающие от щелчка пальцев.

— Вот, эти платья как раз подойдут для обеда, — хвастает Алия.

Распахивает одну из створок шкафа, занимающего чуть не треть комнаты. Трудно представить, сколько Михо вложил в приданое дочки. Тамани, поди, такая роскошь и не снилась. А ведь это все за ее счет.

— Думаю, вот это подойдет.

Выбираю наряд цвета топленых сливок — не слишком открытый и элегантный. Добавляю к нему перчатки и воротник из тончайшего кружева.

— Не слишком ли строга эта комната для одной сати? — замечаю вслух. — И цвета слишком… не знаю, мужские, что ли.

— Прежде эта комната принадлежала вашему отцу, — поспешно произносит Мина и отходит на шаг от Алии.

Правильно делает. Сестренка приходит в бешенство, хотя пытается скрыть это.

— Значит, так! — объявляю с довольным видом. — Комнату отца я тоже забираю по праву. Наряды и личные вещи оставь при себе. Хотя, постой… Мина, что еще присвоила Алия?

У служанки бегают глаза. А ведь я всего лишь взяла ее на понт, как говорят мои ученики.

— Украшения вашей бабушки… — пищит Мина и прячется за меня.

Алия бледнеет и одновременно покрывается алыми пятнами ярости. Ни дать ни взять — мухомор местного разлива.

Хотя, назвать ее так ― обидеть вполне безобидный гриб. Алия куда ядовитее.

— Украшения тоже оставишь, — заявляю я. — Вообще следовало бы тебя лишить приема у верховного жреца. Но я добрая. К тому же, привыкла выполнять данные обещания. Так что собирайся.

Сестренка не выглядит довольной. Мечет в Мину недобрый взгляд.

— Тронешь ее хоть пальцем, вылетишь из дома, — предупреждаю я. И обращаюсь уже к Мине: — Передай мой приказ перенести вещи сати Алии в мою комнату. А я пока пойду на кухню обсужу с поваром подарок для Инке.

У себя дома могла приготовить вкуснейший десерт буквально из того, что завалялось в холодильнике. Здесь же могут возникнуть трудности с продуктами. К примеру, что за тишня, из которой Михо собирался готовить желе?..

Да, лучше заняться продуктами, чем смотреть на недовольную физиономию Алии. Надеюсь, к тому моменту, как закончу с поваром, смогу впервые в жизни поспать в номере люкс. Иначе спальню Ильери охарактеризовать сложно.