Глава 31

Спустя два месяца

— Ты обронила, — протягиваю девочке перчатку, слегка наклоняясь. Совсем малышка. Смотрит на меня смущённо, принимая её в руки.

Как же приятно возвращаться домой через детскую площадку. После осуждающих и нервирующих взглядов, которые стараюсь игнорировать, дети поднимают мне настроение.

И хоть редко выхожу из дома, пришлось это сделать. Решилась узнать пол ребёнка и сейчас в приподнятом настроении иду домой.

Пока девочка глазеет на меня, рядом появляется женщина.

Судя по всему — мать.

Грубо хватает её за плечо, косится на меня взглядом и проговаривает себе под нос что-то вроде слов:

— Уйди от неё, а то такой же станешь.

Мне кажется, я уже даже привыкла к такому к себе отношению. Ну, считают проституткой, так считают.

Некоторые до сих пор недоумевают, почему Вернер не развёлся со мной, продолжая порочить свою добрую фамилию.

Меня тоже это раздражало какое-то время. Он отказался давать мне развод, сказав, что вернёмся к этому разговору, когда я остыну.

И вот прошло уже два месяца, и я кое-как поутихла.

А этот человек продолжает трындеть в новостях на вопросы обо мне, что у нас сейчас всего лишь ПЕРЕРЫВ в отношениях. И он начал это говорить так часто, что и я начала сама в это верить.

Но он не появлялся. Не маячил на горизонте. Ни разу не позвонил!

Прислал мне цветы на день рождения, на который я просидела зарёванная, вся в соплях и в обнимку с фисташковым мороженым.

Грустно как-то стало.

Но я не расстраиваюсь. Спустя два месяца я отчётливо поняла — Вернер не сдастся.

Он и правда дал мне передышку, которая была необходима. И сейчас, когда моя злость утихла, а гормоны начали шалить, начала по нему скучать.

А я ведь только собиралась переехать! Начать жизнь с чистого листа!

Ага, начала. Не могу поднять живота с дивана, не то, что взять, собраться и уехать.

Кое-как собралась в больницу.

И сейчас иду домой.

Эта женщина не испортила моё меланхоличное настроение, но знатно его подкосила. Поэтому, опустив нос, дохожу до дома.

Да, я всё ещё живу у Виолы, стараясь экономить. Стараюсь не появляться у неё на глазах, чтобы не мешать. Хотя на её возгласы и крики о том, что всё нормально, всё равно не могу успокоиться.

И, пока она на работе, захожу домой. Не успеваю разуться, как вижу на диване знакомый силуэт.

От которого сердце останавливается. И начинает биться быстрее.

Его возращение — вопрос времени.

И, наверное, я его ждала.

Вот и стою сейчас, как вкопанная, рассматривая невозмутимые черты лица. Белоснежную рубашку, что облепливает идеальное тело.

Рукава закатаны по локоть, расстёгнуты пару верхних пуговиц.

Он меня, что, соблазнять пришёл в таком виде?

— Всё же мне кажется, ходить ты так и не научилась, — это недовольство в голосе вызывает раздражение. Так. Я начинаю снова злиться на него, хоть и пыталась забыть, что этот человек слишком невыносимый.

Ещё и свежую рану трогает.

Только месяца два назад смогла встать на ногу без боли. Сейчас чуть прихрамываю, но через пару недель должно всё пройти. Я немного заплыла жирком, и отметка на весах двинулась до пятидесяти восьми. Это всё тонны безе и взбитых сливок, от которых уже тошнит.

— Как смогла, так и дошла, — бубню, всё же разуваясь. — Я, в отличие от некоторых, не на машинах разъезжаю.

У меня её попросту нет.

— Могла бы взять такси, — да ладно! У меня что, денег много? Да, есть немного, но я сейчас коплю. Пока не знаю, на что, но они обязательно могут пригодиться!

— Больница в этом квартале, — прохожу вперёд, демонстративно откидывая длинные волосы назад и показывая небольшой, но уже очень заметный живот. — Если такой наглый, мог приехать чуть раньше и отвезти меня сам.

— Ты бы отказалась, — кидает на меня скучающий взгляд и встаёт со своего места. И он прав. Я бы так и сделала. — Решил дождаться и узнать. Кто у нас будет?

Надо бы исправить «кто у меня будет?», но эта фраза мне не нравится. Нет. То, что он говорит «у нас», по-настоящему греет душу. Так сильно, что мне хочется улыбнуться.

Но я не могу так легко сдаться и сказать, что не простила его, конечно, но готова начать с чистого листа.

Соскучилась я по нему. Жутко.

Смотрела на его фотографии по ночам и рыдала. Но это время мне хорошо помогло. Осознала многое. Выросла духовно. Хоть сейчас и веду себя, как ребёнок.

Но, когда дело заходит о малыше, опять теряю контроль. Опускаю ладони на живот, аккуратно поглаживаю его и довольно произношу:

— Мальчик.

Вырастит таким же серьёзным, как папа. Я уверена. После того, как залетела, начала смотреть политические новости. И мозг принял один немаловажный факт — в моём животе живёт депутат. Или расчётливый бизнесмен.

— Я рад.

Скупо.

Но как только поднимаю взгляд на Вернера, который подходит ко мне, поднимая руки для обнимашек, и смотрю ему в глаза, всё понимаю. Рад.

Но я ошибаюсь, когда думаю, что он меня сейчас обнимет.

Нет. Опускает ладони мне на щёки и чуть сдавливает их.

— Ты милая, — два слова, которые заставляют покраснеть, а сердце остановиться. — И противная. За это тебя и люблю.

Я готова была выдержать, что угодно.

Но не этих слов.

Мне говорили, что любят меня.

Громов. Но он это делал не искренне.

А сейчас…

Я чувствую это тепло с его стороны. Настоящее, тягучее, приятное.

— Заставила меня ждать столько времени, — он обижен и разочарован. — Остыла?

Так и хочется выкрикнуть, что «да», но…

Не буду.

— Чуть-чуть, — двигаю губами, которых Влад сейчас касается пальцами. Не смогла ответить по-другому. Он сейчас такой милый. Или я просто так давно его не видела, что готова вешаться ему на шею? — Но я всё ещё злюсь.

Какой же он говнюк!

Но я ему благодарна. За то, что хотя бы пытался уберечь меня от всего дерьма. Отодвинем ложь на второй план. И за то, что не дал мне развод.

Ну, конечно, всегда можно пожениться ещё раз, но… Это давало мне надежду в последний месяц, что он вот-вот перешагнёт порог дома и скажет:

«Поднимай свой зад и пошла»

А этот придурок ждал.6dfffc

И вот стоит передо мной, и не понимаю, чего он добивается.

— Из-за Генри?

Сглатываю и хочу закусить губу от этого имени, но из-за того, что Влад водит по ней пальцем — не могу.

— Я не знаю, что должен сделать, чтобы ты перестала злиться на меня, — он спокоен, а в голосе слышатся стальные нотки вины. — Можешь эксплуатировать меня, держать годами без секса…

Да я ж сама не выдержу!

— Но сейчас ты пойдёшь со мной. Я и так слишком долго дал тебе времени на раздумья. И, даже если ты скажешь «нет», сам запихну тебя в машину, — последнюю фразу он говорит серьёзно.

Не шутит.

Во рту пересыхает от волнения, и я сглатываю. Но не дам ему так просто почувствовать свою власть.

— Готовься, — предупреждаю его, обязательно преподав ему урок за всё, что можно. — Потому что я буду беспощадна.

Сама поднимаю руки, обнимаю его и прижимаюсь всем телом, утыкаясь животом в стальной пресс.

Вдыхаю его умопомрачительный аромат и прикрываю от удовольствия глаза.

Я так по нему соскучилась… Готова взять и впиться в губы. Поцеловать и приласкать. Но… Обойдётся. Я злопамятная. Поэтому потом отомщу. Или сделаю именно это сейчас. Не дам ему поцелуй.

И пока буду наслаждаться тем, что имею сейчас несколько минут, которые мы стоим и не двигаемся, упиваясь временем друг с другом.

Тишиной, что давит на сознание, но в то же время приносит облегчение.

Как и слова, которые слетают из моих уст, когда понимаю, что впервые счастлива за последнее время:

— Я люблю тебя.

Мне не надо ответных слов.

Хотя я была бы рада услышать это.

Но…

Его руки на моей макушке и спине обо всём говорят сами.

Как и слова.

Которые бьют стрелой в самое сердце.

— Я тебя тоже. Мотылёк.