Глава 7

Время тянулось мучительно медленно, я то и дело оглядывалась на окна. Стена и лестница с перилами радовали глаз чистотой. Вот только мне совсем нерадостно: кто знает, что задумала Юда и как это мне потом аукнется. Лорда Бенедикта наказать надо, но не так или после окончания нашего брака.

Я неплохо разбираюсь в травах и точно знаю, что при удачном стечении обстоятельств подчинить своей воле можно дней на десять-пятнадцать, а потом неминуемый откат в обе стороны. Рискнула бы я? Однозначно нет. Во что выльется откат одна Пресветлая знает.

А чем готова рискнуть Юда?

И где этого лорда Бенедикта носит? Я уже устала невероятно, но магия вынуждает работать дальше. Сходила сменить воду в ведре и принялась за ближайшую стену. В который раз убеждаюсь, что слуги без женской руки разбаловались. Может, леди Летиции не было до этого дела, но я, когда закончу (а я закончу эту пытку) пользуясь тем, что жена лорда найду слугам время на уборку выделенной для проживания территории.

В монастыре никогда не было тихо: то шум кухни, то молитвы Пресветлой, то крики наставниц, а здесь тишина давит, даже противный звук щетки по стенам перестал раздражать. Хочется живых звуков. Я вновь оглянулась на окно: темно. Кинула щетку в ведро, расплескала грязную воду. Секунда триумфа сменилась болью в спине и по локоть мокрым рукавом ставшим грязным платья.

За один день из бедной горожанки я поднялась на уровень леди и упала ниже служанки. О слугах заботятся, их кормят и дают отдыхать, а лорд Бенедикт забыл обо мне.

Забыл?!

У меня внутри похолодело. Пресветлая, если он забыл, то я же раньше умру от слабости. Щетка выпала из рук, я уже не обращала внимания на боль и мокрое платье. Страшно. Лорд Бенедикт может уехать и никто не сможет мне помочь.

— На сегодня хватит. — Пожалуй, за все время нашего знакомства я не была так счастлива слышать его голос, как сейчас. Ноги подкосились, я кулем упала на мокрый и холодный пол. — Думаешь, я поверю?

Мне уже все равно поверит или нет, сил даже слова произнести нет. Хочется плакать, но не при нем. Не доставлю этому мужлану удовольствия. Я закусила губу, оперлась лбом о стену.

Не плакать! Нельзя!

Неспешные шаги отдалялись от меня.

Надо немного потерпеть. Совсем чуть-чуть.

Я старалась быть сильной. Правда. Очень старалась. Только изможденное тело отказывалось соглашаться со мной: крупные слезы медленно стекали по щекам. Цветные пятна плясали перед глазами в такт шуму моря в ушах. Захотелось исчезнуть, чтобы никто не увидел моей слабости.

***

— И?

— Ну-у, понимаете, лорд Бенедикт, опасность магических наказаний в таких вот неожиданных истощениях. Особенно это касается тех, кто сопротивляется наказанию.

Голоса звучали как из погреба, но даже оттуда слышно недовольство лорда и растерянность… не знаю кто это.

— Я это уже слышал! Что теперь делать?

Оставить меня в покое, а лучше исчезнуть из моей жизни. Что случилось? Где я? Мысли вязли в густом тумане, тело совершенно не слушалось.

— Ничего, дать девушке отдохнуть, восстановить силы и магию, а после, если решите применять магическое наказание строго придерживаться пропорции один к пяти, то есть на один час работы выделять пять часов отдыха. Леди может работать в день не более двух часов.

Если бы могла, застонала в голос. Наказание. Воспоминание отозвалось болью, но не телесной, а душевной. Несправедливость судьи, беспомощность Велора и жестокая слепота лорда смешались в колючий коктейль боли и унижения.

— Но она уже третий день восстанавливается.

Прошло три дня? За последнее время они были самыми счастливыми: меня в них не было.

— И на полное восстановление надо еще дня три-четыре. Девушка вернулась из-за грани, мой лорд.

Лучше бы не возвращалась. Я не помню что было там и была ли я там, зато точно знаю, что здесь делать нечего. Здесь меня ждут бесконечные десять лет унижений и боли, а после… то же самое ни семьи, ни детей ничего не будет.

— Бенедикт!

— Леди, лорд…

— Ридж, исчезни и не смей мне ничего говорить про этого балбеса!

Злость Бебе растекалась по дому, даже стук ее каблуков не сулили ничего хорошего лорду Бенедикту. На мгновение стало тепло, но вдруг лорд что-то еще натворил и ко мне это не имеет никакого отношения.

— Пока можете быть свободны, в столовой вам накрыли обед. — Лорд Бенедикт говорил спокойно и как обычно, холодно.

Я услышала как грузные шаги спешно удалились, а через несколько мгновений двери с грохотом открылись.

— Бенедикт Катчер, позвольте узнать какого высушенного утопленника вы творите?!

— Бебе…

— Ты совсем ополоумел?! Весь город потешается над тобой и твоей женой! Ты что творишь?!

Я и не знала, что эта милейшая леди умеет так шипеть.

— Она мне не жена! Она преступница, отбывающая наказание…

— Наказание? Я тебе устрою наказание!

Как бы я хотела увидеть их, но веки не поднимались, чувствительность так и не вернулась.

— Бебе…

— Анатис-валиус-тадромус! — Звонкий хлопок ладоней эхом отскочил от стен.

— Бебе!

— Желаю прочувствовать всю полноту своей глупости, мой мальчик. — Я услышала грохот, тихий цокот каблуков и теплая рука ласково коснулась щеки. — Теперь ты быстро восстановишься, родная.

Странно, а почему лорд Бенедикт молчит? Бебе отходила от меня. Обо мне давно никто так не заботился и не защищал. Сердце защемило, неожиданно нахлынула волна жара, испугала и закрутила.

— Ридж! — звонкий голос Бебе разносился по дому Катчеров. — Позови лекаря: лорду Бенедикту стало плохо.

Я бы хотела узнать что же случилось, но темнота раскрыла свои объятия.

***

— Светлого утра, — яркий свет ударил по глазам. — Пора вставать у нас много дел.

Я нахмурилась, потянулась и открыла глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Бебе…

— И я рада тебя видеть, девочка, — леди села рядом со мной, легонько похлопала мою ладонь. — Ох и напугала ты меня, боялась, что опоздала. А ты умница, боец. А значит и на балу в конце недели все пройдет отлично.

— Не-е-ет, — я зарылась обратно в подушки. — Бебе, я же ничего не знаю и не умею. Треть Арисара знает кто я и откуда, они не примут меня.

— Глупости. Ты — Катчер и любая дверь Арисара откроется раньше, чем подойдешь к ней.

— Я слышала, вы говорили над нами смеются, — я натянула одеяло до подбородка. Признаваться стыдно, а промолчать не могу.

— Угу, — несколько секунд аметистовые глаза внимательно меня рассматривали, хитро блеснули. — Тем лучше! Ты знаешь к чему готовиться и можешь придумать такой ответ, чтобы это выглядело чем-то запланированным, а не глупостью моего пасынка. Вставай!

Леди легким движением сорвала с меня одеяло, я вновь села. На удивление тело легко слушалось, а ведь я пролежала неделю. За это время успела хорошо выспаться, тело буквально бурлило энергией, требовало нагрузки.

— А, может, пусть останется глупостью?

— Решать тебе, — Бебе легко пожала плечами. — Ты можешь как разрушить карьеру и жизнь Бенедикта, так и помиловать его.

Я открыла рот, чтобы возразить, припомнить все что он сделал, но Бебе подняла руку, добавила:

— В глазах общества, разумеется. Помни: на десять лет ты его жена. К радости ли к сожалению, но жена.

Чему радоваться я до сих пор не поняла, разве знакомству с Бебе. Она чудесная и …

— Ой, а что с лордом Бенедиктом случилось?

— Я случилась, — Бебе коварно улыбнулась, расправила тонкое кружево на рукаве шелковой блузки. Вспомнился ее грозный рык (не менее устрашающий, чем у лорда Бенедикта) и зловещее шипение — холодок прошел по коже. — Жаль, пока до Мстислава добраться не могу, но впереди бал.

— Бебе, вы меня пугаете, — мне пришлось вставать с кровати, идти в новый день.

— А тебе чего бояться? Ты ничего плохого не сделала, единственная ошибка — сделала куклу для Летиции, но что ж теперь. Ари! — в комнату вбежала молоденькая девушка и замерла, преданно глядя на Бебе. — Помоги леди Катрисе привести себя в порядок, а после проводи в сиреневую гостиную.

Леди подарила мне теплую улыбку, ушла. Служанка придерживая мой локоть, повела в смежную комнату — уборную. Я резко остановилась и оглянулась — это не выделенная лордом комната. Служанка правильно поняла мое удивление, пояснила:

— Леди Бербера велела перенести вас сюда, как жена лорда Бенедикта и хозяйка дома вы должны занимать комнату положенную вашему статусу.

Конечно же, эта комната нравится мне намного больше, чем выделенная лордом Бенедиктом: теплая пастель пепельной розы, воздушные сливки тюля и высокого ворса круглого ковра у кровати, у окна глубокое кресло с небольшим пуфиком для ног так и манило устроиться с комфортом и книгой.

— Прошу, леди, — Ари осторожно, но настойчиво завела меня в ванную.

Мне казалось прошла вечность, столько ухода и заботы я за всю жизнь не получала, как за одно купание. И если раньше я не понимала почему леди не могут сами себя помыть, то теперь поняла — так не могут. Вся приятно пахнущая, разомлевшая, с сияющей кожей я безропотно доверилась Ари: не смотрела во что меня одевают, поднимала руки, когда просила и поворачивалась куда скажет. Сидя перед зеркалом я любовалась собой понимая как легко быть красивой, когда о тебе заботятся и все современные возможности к твоим услугам. Простая горожанка никогда не сможет так выглядеть и не потому, что недостаточно красива — уход не тот.

— Леди Катриса, вы невероятно красивы, — Ари поправила упругий локон у шеи, расправила пену кружев на круглой горловине бирюзового платья. — На балу от вас все потеряют голову.

— Спасибо, — я улыбнулась девушке, в душе не разделяя ее мнение и восторг о предстоящем бале.

Ари еще раз расправила кружево и, убедившись в безупречности, повела меня в сиреневую гостиную. Леди Бебе уже была тут, сидела за круглым столом, накрытым к чаю, смотрела в окно и чему-то улыбалась. Посмотрев на меня улыбнулась.

— Кати, милая, ты великолепна! Покрутись, девочка моя.

Я выполнила просьбу, смущаясь: юбка доходила до середины икры, пышные кружева каскадом струились по платью, широкая лента-пояс завязанная сзади на бант окончательно сделала меня похожей на куклу.

— Смущаешься — это хорошо, Эдагра должна остаться довольной. Но что же ты стоишь? Садись за стол скорее, возможно, успеешь выпить чаю.

Есть хотелось сильнее любопытства, поэтому сначала я порадовала желудок, а после спросила о таинственной Эдагре. Бебе хитро улыбнулась, погладила меня по руке.

— Легко не будет, но что бы ни случилось, помни: понравишься Эдагре и весь свет вынужден будет тебе улыбаться.

— Так кто же она? — В этот момент открылись двери, в гостиную вошла женщина в возрасте, светло-лиловый костюм подчеркивал подтянутую фигуру, седые волосы уложены мягкими волнами в высокую прическу, сквозь тонкие стекла узких очков на меня презрительно смотрели прозрачные, серые глаза. В следующий момент я поняла, что уже стою будто нашкодившая послушница перед строгой наставницей.

— Леди Бербера, — по статусу гостья явно ниже Бебе, но ведет себя свысока. Я бросила быстрый взгляд на Бебе, она тепло улыбалась.

— Эдагра, спасибо, что нашла время и возможности выполнить мою маленькую просьбу, — гостья хмыкнула и вновь посмотрела на меня. — Познакомься с новой хозяйкой дома Катчеров леди Катрисой.

— Леди этой послушнице еще предстоит стать.

Одна фраза и жесткая ухмылка сказали больше тысячи слов. Легко не будет. Я посмотрела на Бебе, в ее взгляде читалось то же самое: легко не будет. Попытаюсь ли я? Безусловно. И не ради лорда Бенедикта, а ради себя и десяти лет вынужденного брака.