Глава 34

У Зюлейки ханум

Губы, как рахат-лукум,

Щеки, как персики из Азербинада,

Глаза, как сливы из шахского сада.

Азербайджанской дороги длинней

Зюлейкинн черные косы.

А под рубашкой у ней

Спрятаны два абрикоса.

И вся она — вва!

Как халва,

Честное слово!

Только любит она не меня, а другого!

Николай Агнивцев. «Зюлейка»

Когда Дарий просил себе глупышку, он подразумевал под этим словом девушку, умненькую в бытовом плане, но не особо понимающую все остальное. Боги посмеялись над ним, даровав и умную, и хитрую, и языкатую попаданку. И теперь Дарий наблюдал, как она мстит родственникам той, на чьем месте оказалась.

Женская солидарность — страшная вещь. Куда до нее мужской. Лана никогда не знала свою предшественницу, но заранее обвинила всех ее родных в чем угодно. Дарий с суждениями не спешил. Он не первый день руководил этим миром и видел, что брат, несмотря на размеры и громкий голос, существо слабохарактерное, с подавленной волей. Мать-болтушка изредка с испугом поглядывала на хмурого, часто молчавшего отца. Дарий был просто уверен, что тот, тихоня при высокопоставленном родственнике, на самом деле является домашним тираном. Впрочем, подобное являлось не такой уж и редкостью в глубокой провинции. Дарию было все равно, как живут его подданные, если они не бунтовали и исправно платили налоги. А вот Лана… Она то ли не видела, то ли не хотела видеть всего расклада и отрывалась сейчас на всем семействе.

— Послезавтра, — Дарий отставил от себя тарелку с остатками хорошо прожаренной отбивной. — Вечер будет послезавтра. — Он поднялся из-за стола. — Пока же, думаю, нам всем нужен отдых.

Кто же посмеет ослушаться Лорда драконов.

Родители Ланы поднялись, не доев своих порций, покосились на поднявшегося Шерона и оставшуюся сидеть Лану.

— Если позволите, ваше величество, я хотел бы пообщаться с сестрой, — выдавил тот.

Дарий сдержал усмешку. Предсказуемо, хотя удивительно, как он вообще посмел открыть рот в присутствии отца.

— Почему нет, — опередила Дария Лана, поднимаясь и все так же улыбаясь в тридцать два зуба. — Пойдем, братик, поболтаем.

Свете не хотелось ни с кем общаться, ни с родителями, ни с братом. Но Дарий… Он снова вел себя странно: как будто ждал определенных действия от этого шкафоподобного увальня. Света вздохнула про себя: «Эх, вот что значит нет информации». Она понятия н имела, что происходило вокруг и какую роль разыгрывал Дарий. Но раз он не стал препятствовать их с Шероном общению, значит… Света оборвала себя, услышав, как захлопнулась за спиной дверь.

Огляделась: гостиная на первом этаже, обставлена скудно и не особо богато. Здесь Дарий принимал тех, кто ему был не интересен. Или же тех, кто стоял довольно низко по социальной лестнице. Как Шерон.

— Ты ведь не моя сестра, да? — синие глаза впились в ее лицо, как две иглы. — Он знает это, но продолжает с тобой жить. Почему?

Котята мгновенно появились из воздуха, встали по бокам от Светы, угрожающе зашипели.

Привычная реакция — бледность, и Шерон качает головой:

— Я не трону ее.

И уже Свете:

— Ланарию не стали бы защищать посланники богов. Ты — не она.

«Глупый, дешевый фарс», — фыркнула про себя Света.

— С чего ты взял, что они не стали бы защищать ее?

— Ланария была безвольной куклой в руках отца, она не пошла бы против его воли. А безвольные существа богам не нужны, — Шерон говорил с такой уверенностью, будто лично общался с пресловутыми богами.

— И поэтому ее сплавили замуж за первого встречного? — подняла брови Света.

Взгляд, которым ее одарил Шерон, давал понять, что брат не в восторге от умственных способностей «новой» сестры.

— Лорд драконов далеко не первый встречный. Он — лучшая партия, о которой может только помыслить любая девушка этого мира.

«И ведь верит в то, что говорит», — хмыкнула про себя Света.

— Угу, он — лучшая партия, я — попаданка из другого мира, мы отлично подошли друг другу, — проворчала она. — Зачем ее опаивали зертаном, если она и так была послушной куклой?

— Магия, — Шерон пару секунд колебался, затем встал вполоборота, приподнял клетчатую рубашку.

Света несколько секунд смотрела на спину с белыми рубцами, тщетно пытаясь понять, что видит.

— Что это? — уже догадываясь об ответе, спросила она.

— В том месте, откуда я родом, верят, что магия — зло, от которого следует избавляться, — рубашка вновь закрыла тело. — Существ, получивших магические способности, или опаивают зертаном, или бьют плетьми. Считается, что физическая боль «убивает» магию, — Шерон говорил спокойно, словно то, о чем он рассказывал, случилось не с ним.

— Дикость, — Света почувствовала непреодолимое желание самостоятельно придушить родителей Ланарии. — Здесь все построено на магии. Как же вы… Сектанты, да?

— Я не знаю этого слова. Живем так, как привыкли. Так, как жили наши предки.

— Сектанты, — кивнула Света. — Дарий знает?

— О чем?

— О том, что творится на его землях, — еще после появления на дороге Ларины у Светы чесались руки прибить любимого супруга. Сейчас же она мысленно начала разрабатывать план кровавого и жестокого убийства. Эта коронованная сволочь наслаждается жизнью в собственном дворце, в то время как магически одаренных людей и нелюдей где-то запарывают до смерти или опаивают зертаном.

Голова закружилась, перед глазами появился рой толстых черных мушек, из пальцев вырвались струи огня, почему-то фиолетового. Она спалит здесь все к чертовой матери. Аристократы хреновы!

Еще миг — и Света потеряла сознание.