Глава 30

Время утратило своё значение. Я не знал, день сейчас или ночь, дует ветер или идёт дождь. Опустошённая доморфами пещера, была похожа на безжизненный сосуд, где я тонул в своём бессилии. Взять энергию из окружающего пространства, как делал всегда, я не мог, опасаясь обрушить на себя скалы, которые в этом месте итак утратили прочность из-за доморфов. И Лерэйн это понимала, войдя в раж, получая явное удовольствие от своего превосходства. – Упрямый, – наигранно вздохнула она, проводя острым ноготком по моей щеке и оставляя на ней царапину. – Жаль, что придётся поработать с твоим сознанием, сделать из тебя послушного мальчика. Но не переживай, никто кроме меня об этом не узнает. Внешне ты останешься прежним, а внутри… – она гадко захихикала. Надо же, а ведь я даже не замечал, насколько она мерзкая и скользкая, словно пиявка. Такую и раздавить не жалко. – Зря стараешься, – прошептал я, едва сдерживая в теле дрожь от очередного приступа боли. – Тебе меня не сломить. И знаешь почему? – кривая усмешка исказила губы, вновь пуская кровь из едва затянувшихся трещинок на пересохшей коже. – Потому что смерть для меня желаннее, чем жизнь с тобой. Ты мне противна. И даже ментальный артефакт не способен изменить этого факта. Собственный голос был похож на шелест прошлогодних листьев, хрупких и ломких. Но несмотря на изматывающую физическую боль, в душе царило спокойствие. Я не боялся смерти. Вся моя жизнь – это хождение по краю пропасти. Рискуя день за днём, ты перестаёшь думать, что твоя жизнь конечна. Просто делаешь своё дело, выполняешь долг, не более того. – Хочешь умереть? Серьёзно? – взвизгнула Лерэйн. – Думаешь, так будет лучше? Что ж, давай, отправляйся за грань к своим предкам. Но знай, твоя девка не задержится на этом свете надолго. Уж я поспособствую этому, поверь. И сделаю всё, чтобы в последние часы своей жизни она испытала такие муки, что даже в посмертии не нашла себе покоя. Смирись с судьбой. Перестань сопротивляться. И тогда её смерть будет быстрой и лёгкой. В ушах зашумело. В мыслях раз за разом прокручивались слова мерзавки, поднимая из глубин души смертоносную волну, способную смести всё на своём пути. Моя жизнь не имела значения, но жизнь Эми… Перед внутренним взором возникло милое лицо непокорной девчонки. Я как вживую видел её подрагивающие длинные ресницы, отбрасывающие тени на румяные щёчки, волнующую улыбку, прячущуюся в уголках губ, задорный блеск глаз, яркий и манящий. Одна только мысль, что её не станет, причинила такую боль, что по сравнению с ней ментальное воздействие показалось сущим пустяком. Нет, Эмили не может умереть. Она должна жить, радуясь каждому дню, любуясь красотами этого мира. Я в ответе за неё. Она не виновата, что какая-то дрянь решила за мой счёт улучшить своё благосостояние. Впрочем, деньги у семьи Лерэйн имелись, а вот власти, чтобы удовлетворить их возрастающие амбиции, было недостаточно. Священный союз со мной это бы исправил. Принадлежность к правящей семье открывало большие перспективы, раздвигало границы возможностей… Но и влекло за собой подобные ситуации. Порой, я ненавидел свой род. Иметь в дядях императора – мечта многих. Но я-то знал, что подобное родство помогает не только избавляться от проблем, но и добавляет новых. Впрочем, родителей не выбирают, как и дядюшек тоже. Но несмотря ни на что, я должен защитить Эми, оградить её от змей, свивших гнездо вокруг моей семьи. Мне бы только немного энергии… Сердце гулко билось в груди, отдаваясь пульсом в висках. И с каждым его биением, я словно растворялся в шуме ветра, проносившемся над скалами, в плеске волн, набегавших на зернистый песок, крике птиц… Неведомая нить влекла меня всё дальше, соединяя измученное тело с живительным источником света и тепла. И через эту крепнущую связь хлынула энергия, наполняя силой каждую клеточку, возвращая к жизни измученное тело. Судорога прошлась волной, сбрасывая ментальное воздействие, очищая разум, возвращая способность управлять стихией. Ошейник покрылся инеем, напитываясь тёмной магией. Моей магией. И в тишине, воцарившейся в пещере, отчётливо раздался треск разбежавшихся по металлу трещин и звон упавшего на каменный пол куска искорёженного артефакта. – Не может быть, – ошарашенно воскликнула Лерэйн. – Этого просто не может быть. Ты не мог освободиться. На такое способен только драгхар, который обрёл свою истинную. Но у тебя её нет. Кожу обожгло, и яркая вязь из священных рун запылала на запястье. – Как оказалось, уже есть, – усмехнулся я, легко поднимаясь на ноги и поглаживая пылающую метку истинности, чувствуя, как в душе поднимается торжество. – На чём мы остановились? Что ты там планировала сделать, Лерэйн?