Глава 66

*****Эмилия Фьёрнберн (Лэйн) Сознание возвращалось постепенно, словно выныривая из обволакивающей темноты, вязкой и зловещей. Я не слышала ни единого звука, не чувствовала ни малейшего дуновения ветра, не ощущала ни холода, ни тепла. Ничего! Лишь пустота. Мысли вяло ворочались в голове, но как ни старалась, не могла зацепиться не за одну из них. Они проходили мимо, бесследно растворяясь в бескрайнем потоке, несущем моё подсознание в неведомые дали. Я будто наблюдала со стороны, не в силах повлиять на ситуацию, словно находясь за барьером, закрывающим от меня все чувства и эмоции. Странное ощущение. И страшное. Впрочем, даже страх ощущался сейчас по-другому, будто он был не моим. Но тогда чьим? Вслед за вопросом начал приходить и ответ. Сначала перед внутренним взором стал проявляться образ, расплывчатый и безликий, но такой родной. Он притягивал и манил, заставляя вглядываться в черты всё отчаяннее и настойчивее. И у меня почти получилось… Но резкая вспышка боли, пронзившая виски, ударила по глазам, перекрывая видение белесой пеленой. «Очнись, приди в себя… Сбрось морок. Освободи свой разум, – едва различимый рокочущий шёпот коснулся краешка подсознания. – Умница. Сильная девочка. Достойная дочь своих родителей». Судорога пробила тело, и во рту почувствовался солоноватый привкус крови, следом за которым нахлынула тошнота, заставившая сделать судорожный вдох. Потом второй, третий… Я дышала и не могла надышаться, будто что-то мешало. Закашлявшись, повернулась на бок, и морская вода хлынула изо рта, принося облегчение. Не знаю, сколько понадобилось минут или часов, чтобы прийти в себя, но это не имело значения. Время будто перестало существовать в привычном для меня понимании. И лишь биение собственного сердца, отдающееся в ушах, убеждало в том, что я всё ещё жива. И происходящее – это не плод моего воображения, а самая настоящая реальность. С трудом открыв глаза, огляделась. Я лежала на маленьком песчаном клочке суши, покрытом ярко-зелёной травой и россыпью дивных цветов, похожих на произведения хрустальных дел мастера. На прозрачных, как роса лепестках, сверкали капельки воды, рядом с которыми садились юркие стрекозы или крупные пёстрые бабочки, чтобы утолить свою жажду. Они совершенно меня не боялись, подлетая почти вплотную, словно демонстрируя себя во всей красе. И это вызывало улыбку. Мне вообще здесь нравилось, будто я вернулась туда, где не была уже очень давно, и теплота от пребывания в этом месте, сохранившаяся глубоко в душе, медленно, но верно пробиралась сквозь окутывавшую подсознание тьму, постепенно возвращая эмоции и чувства. Рядом шелестело море, неспешно набегая на берег, и осторожно касаясь моих босых ног, словно приглашая окунуться в тёплую, будто парное молоко, воду, чтобы смыть с себя усталость и печаль. Хотелось поддаться на уговоры. Скинуть платье и нырнуть с разбега в неспешные волны, которые не причинять мне вреда. Об этом я знала точно. Вот только откуда? Хотя сейчас это волновало меня меньше всего. Вокруг происходило что-то невероятное. Будто эфир наполнялся энергией, пульсирующей в такт биению моего сердца. – Добро пожаловать, девочка, – раздался в голове женский голос, в котором слышалось журчание ручья, шелест ветра в листве, звон весенней капели… И сотни других звуков, которые соединяясь воедино, создавали дивную песню природы. – Мы ждали тебя, Слышащая, – вторил ей мужской голос, пронизанный рокотом бури, раскатами грома и грохотом срывавшихся со скал водопадов. Прозрачные силуэты, казавшиеся сотканными из лучей света, закружили вокруг меня, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах, то принимая очертания людей, то преображаясь в птиц или зверей. Я чувствовала их любопытство и затаённую радость, а так же множество других светлых эмоций. Их эмоций. Которые передавались мне непонятным образом, возникая в сознании крохотными вспышками. – Кто вы? – спросила осипшим голосом, всё ещё ощущая в лёгких жжение, а на губах привкус соли. И как меня угораздило нахлебаться морской воды? Я же превосходно плаваю. Так, стоп! А я точно в этом уверена? Хороший вопрос. Но в памяти была лишь звенящая пустота, за которой скрывался непроглядный мрак. – Мы – стихиали, – прошелестело со всех сторон одновременно, и лёгкий ветерок коснулся волос, словно погладив неразумное дитя, с которым приходится нянчиться и объяснять очевидные вещи. – Кто такие стихиали? – переспросила я, пытаясь зацепиться за некую мысль, мелькнувшую в голове. Казалось, что я где-то слышала это странное слово, но не могла вспомнить. – Создания Великого дракона, призванные оберегать Мать – природу. – Оберегать от чего? – От всего, что может ей навредить. Например, от этой напасти, появляющейся в прибрежных водах континента, – зашелестели голоса с разных сторон. Эфир заволновался, наполняясь новыми образами, жуткими и отталкивающими. Очень знакомыми образами, от которых ледяные мурашки поползли вдоль позвоночника. Кажется, я уже сталкивалась с подобными существами. Вот только где и когда? Что вообще происходит с моей памятью? Почему я не могу ничего вспомнить? – Потому что к тебе применили ментальное воздействие, чтобы скрыть истинные эмоции от того, кто может их почувствовать. Мы перенесли тебя сюда, чтобы снять блок, и при этом не повредить разум. – Ты нужна нам, – снова заволновались стихиали. – Без тебя нам не справиться. – Нужна для чего? – Для того, чтобы стать проводником между нами и драгхарами, потомками великих драконов, к расе которых ты принадлежишь. – Я принадлежу к расе драконов? Эта новость должна была меня удивить, но почему-то воспринялась как нечто само собой разумеющееся. Может, из-за воздействия всё тех же стихиалей, берегущих мой разум после какого-то вмешательства. – Да, Слышащая. Твой далёкий предок был драконом, полюбившим человеческую девушку. Но их любовь была трагична. От этого союза родилась девочка, оставшаяся сиротой, которая была вынуждена скрывать свои силы, чтобы выжить среди людей. Она основательница твоего рода. Её кровь течёт в твоих венах. Сильная кровь, начавшая пробуждаться в тебе и твоих сёстрах. Сёстрах… Болезненно сжалось сердце. Настойчивые мысли всё сильнее стали биться в возведённый кем-то барьер. – Как я здесь оказалась? – следующий вопрос сорвался с губ, хотя ответы на предыдущие ещё не были осмыслены. Они словно драгоценные жемчужины, бережно уложенные в закромах подсознания, ждали своего часа, чтобы раскрыться и наполнить разум знаниями. Постепенно. По мере необходимости. И стоило только словам сорваться с языка, как в мысли тут же ворвался поток воспоминаний, от которых закружилась голова. Возведённый ментальный барьер дал трещину, через которую просачивались всё новые и новые картинки прошлого, заполняя собой пустоту. Спальня, требовательный стук, экономка, коридоры и лестницы, а потом… Темнота, ледяной ветер и холод, после которого была лишь пустота. Как только я пыталась вспомнить что-то ещё, голову пронзала вспышка боли, словно кто-то нарочно поставил запрет на некоторые воспоминания. Но сквозь красную пелену всё настойчивее начал прорываться чей-то голос, такой далёкий, но в то же время невероятно близкий и родной: «Где ты, милая? Дай мне подсказку, прошу. Откликнись на мой зов». Эрмейр! Это он. Я тихо рассмеялась, ощущая, как теплотой наполняется сердце. И с памяти будто кто сдёрнул шоры, закрывавшие от меня недавнее прошлое, самые лучшие его моменты, когда я была счастлива: священный союз, прошедший в храме; праздник на берегу моря в окружении друзей; звёздная ночь рядом с любимым, наполненная поцелуями и надеждой на будущее, проведённая на уступе. Именно в этот момент между мной и мужем протянулась путеводная нить, сотканная из эфира, начавшая пульсировать в унисон с нашими сердцами. А следом вспыхнул и портал, из которого вышел на берег Эрмэйр.