Глава 27

Утренний воздух был свеж и прозрачен, словно хрусталь, а на траве поблёскивала роса. Солнце ещё только поднималось из-за леса, и его лучи робко пробивались сквозь ветви.

— Скорее, мои юные помощники, выходите! — мой голос звучал бодро. — Нам нужно успеть насобирать море трав, пока не жарко!

Я бережно устроила Чи-Чи в простенькой корзине, выстлав дно мягкой тканью. Котярус ворчал, упирался лапками, требуя его выпустить. Но я была неумолима, больную ногу нужно беречь.

В его зелёных глазах читалась твёрдая надежда: сегодня мы обязательно найдём ту самую целительную поляну. Я же лишь тихо вздыхала, сомневаясь, что удача улыбнётся нам так скоро.

Не прошло и часа, как первоначальный энтузиазм мальчишек начал таять быстрее, чем утренняя роса.

— Ду-у-ушно… — протянул Даниэль, уныло шаркая ногами.

— И комары кусаются… — подхватил Габриэль, яростно отмахиваясь от назойливых насекомых.

Они принялись толкать друг друга, и их корзинки закачались, угрожая рассыпать драгоценное содержимое.

– Вы так все растения растрясёте, – сделала я строгое лицо, хотя уголки губ предательски подрагивали.

Мальчикам было скучно учить, какие травы полезные и какие нужно собирать. Мысленно махнув рукой, решила использовать их как тягловую силу.

Каждому досталось по холщовому мешку за спиной и по две плетёных корзины в руки — я не постеснялась обойти соседей и собрать целый «обоз». Соседи с радостью одолжили корзины, уже заранее предвкушая скидку на будущие снадобья.

Я срезала всё подряд, что могло пригодиться: душицу, зверобой, стрелки тысячелистника. Хорошо, что с нами был Чи-Чи — его цепкая память мгновенно схватывала образцы незнакомых мне растений, и он тихонько мурлыкал, когда я показывала верный лист или корешок.

Ещё через полчаса пришлось сдаться и объявить привал. Мальчишки тут же плюхнулись на траву, с шумом принялись за еду и питьё. Их настроение заметно улучшилось.

— Сделаем ещё один круг, — предложила я, окидывая взглядом ещё не исхоженный участок леса. — Вдруг повезёт найти растоптанного слизняка? Для варева он очень нужен. А потом сразу домой!

— Наконец-то! — оживление в их голосах было искренним и мгновенным. Они уже предвкушали конец похода.

— Селестия, — Габриэль подошёл ко мне с хитрой улыбкой. — Мы занесём травы, а потом можно мы с Даниэлем сбегаем на речку? Рыбку половить. Если не нужна будет — в деревне продадим.

— Почему вы ее продавать собрались? — прищурилась я, продолжая аккуратно срезать стебли.

— В лавку новые сладости завезли! И домой продуктов… — начал было Габриэль и тут же споткнулся на полуслове, получив от брата толчок в бок.

— Ага… — я хитро улыбнулась. — Значит, вчера вы наловили больше, чем мне сказали? Признавайтесь, не буду ругаться.

— Ну да… — смущённо потупился Габриэль. — Пять рыб! Три продали, на сладости. Но мы не одни ели! Ребят из деревни угощали, тех, кому не повезло с уловом!

— Угощать друзей — это хорошо и правильно, — кивнула я. — Ладно, так и быть, отпущу. Но как договаривались: ни шагу на глубину! И одну, самую крупную рыбину принесёте домой. Сделаем пирог, если, конечно, она не окажется костлявой.

— Обязательно! Да-да! — закивали они в унисон, сияя от счастья.

Ещё с полчаса мы побродили по лесу, но заветного гриба так и не нашли. Возвращались уже по-настоящему уставшие, солнце припекало вовсю. Я тихонько бормотала себе под нос:

— Ни в лавке не было, ни здесь… Как же теперь быть?

План вырисовывался сам собой: сегодня — разобрать и развесить травы для сушки, а завтра на рассвете — снова в лес, чуть глубже, авось и повезёт.

***

Селестия с братьями удалялись от леса всё дальше, в этот раз они не заметили, что за ними пристально следят. Дракон умело скрывал своё присутствие.

Гер вздохнул и развернулся в сторону леса.

«Опять возвращаться в лес на поиски, — пронеслось в его голове, и он мысленно услышал низкий, похожий на отдалённый гром рык своего второго «я». — Я её охранял, что тебе ещё неймётся? — тихо проворчал в ответ Гер, будто споря с невидимым собеседником. — Какой ещё гриб нужно найти? Если уж ты взялся ухаживать, то будь добр, вытаскивай золото из сейфа или дари цветы. Вчера заставил купить редкие травы, пришлось подбрасывать у порога, как какому-то воришке. А сегодня я, благородный дракон, слуга государев, вынужден бродить по чащобе в поисках какого-то… «слизняка растоптанного».

Внутри него что-то мощно взволновалось, заставив вздрогнуть. Гер закатил глаза.

— Нет, ни в коем случае! Перекидываться здесь не нужно. Ты своей тушей пол-леса повалишь, и от твоих грибов мокрое место останется. Ладно, ладно, иду я, иду.

Он сделал шаг в сторону леса, но внутренний монолог не умолкал.

«Сразу предупреждаю, что не разделяю твоего приторно-романтического настроя в сторону этой знахарки. То, что тебе нравится её запах — смесь трав, дыма и чего-то ещё… медового, — ещё не значит, что эта Селестия умна, красива и у неё золотой характер. Я-то пока ничего подобного не заметил».

Но, углубляясь в прохладную тень деревьев, Гер понимал, что лукавит сам себе. Его человеческая половина уже начинала поддаваться очарованию девушки — её упорству, той заботе, с которой она относилась к мальчишкам, её светлой, словно лесной ручей, энергии. Не могло быть так, чтобы она нравилась лишь его драконьей сущности, а он оставался совершенно равнодушным. Он просто из последних сил сопротивлялся этому нарастающему тёплому чувству, что разгоралось в груди. Но сердце, как известно, не обманешь.

Вечер уже полностью вступил в свои права, когда усталый, но невероятно довольный Гер крался по тихим улочкам к дому Селестии. В руке он сжимал небольшой свёрток из мягкой ткани, где лежали три редких гриба. План был прост и отработан: подкрасться, незаметно оставить добычу у двери и исчезнуть, как в прошлый раз.

«Вот и всё, задание выполнено, — с облегчением подумал он. — Теперь этот любвеобильный ящер оставит меня в покое».

В доме было тихо. Уверенным движением Гер наклонился, чтобы положить свёрток... и в этот миг дверь распахнулась, залив крыльцо тёплым светом.

— Гер? — удивлённый голос Селестии заставил его вздрогнуть и выпрямиться, как провинившегося школьника. — Что ты здесь делаешь?

Воин, привыкший к сражениям и суровым походам, впервые в жизни почувствовал, как по щекам разливается предательский румянец. Он растерянно переминался с ноги на ногу, сжимая в руке злополучный свёрток.

— Да вот… так… прогуливался, — он понимал, как нелепо звучат его слова. Отводя взгляд, Гер нерешительно протянул ей тряпицу. — Это… тебе. Нашёл в лесу. Подарок.

Селестия бережно развернула ткань. При свете, падающем из двери, её глаза широко распахнулись от изумления и восторга.

— Ах! — она ахнула, и этот звук прозвучал для него лучше любой музыки. — Неужели это… «слизняк растоптанный»? Гер, это правда для меня?

Её лицо озарилось такой искренней сияющей радостью, что он не смог сдержать ответной улыбки. А затем случилось нечто, от чего у него перехватило дыхание. Он почувствовал лёгкий поцелуй на правой щеке.

— Спасибо! Огромное спасибо! Не представляешь, как ты мне помог! — её глаза сияли. — Зайдёшь? Я как раз собиралась заварить чай из тех трав, что сегодня собрала.

Внутри него всё взорвалось. Драконья сущность рванулась вперёд, требуя войти, остаться, быть ближе к этому свету, к этому аромату. Но человек, скованный смущением и внезапно нахлынувшей робостью, сделал шаг назад.

— Я… я, пожалуй, в другой раз, Селестия, — он с трудом выдавил из себя, чувствуя, как горит щека на месте её поцелуя. — Дела.

И прежде чем она успела что-то ответить, он развернулся и почти побежал прочь, в спасительную темноту.

Всю обратную дорогу до крепости в голове бушевала настоящая буря. Он вёл яростный внутренний спор.

«Неужели нельзя было просто зайти? Хотя бы на минуту!» — рычал внутри голос дракона, полный раздражения и нетерпения.

«Всему своё время, — пытался успокоить себя Гер, ускоряя шаг. — Нельзя торопить такие вещи. Всё успеется».

«Успеется? — саркастически огрызнулась его вторая сущность. — Пока ты будешь выжидать, её заметит и уведёт какой-нибудь другой дракон. Уж поверь мне, они чуют таких — красивых, добрых, заботливых. Они ценят это».

Гер стиснул зубы, прислушиваясь к словам. И с удивлением поймал себя на том, что в его собственной, человеческой душе вдруг зашевелилась тёмная ревнивая тревога. Может быть, его драконья ипостась не так уж и неправа?