Глава 28

Первые лучи солнца ещё только несмело заглядывали в окна, а на нашей кухне уже творилось волшебство. Воздух был густо пропитан сладковатой пыльцой ярких цветов и едкой горечью корня стоп-травы.

Под строгим контролем котяруса — он сидел на высоком табурете, его яркие, знающие глаза не отрываясь следили за ходом волшебства, а когтистая лапка отбивала такт на краю стола, словно метроном, задающий ритм нашему колдовству — я варила мазь.

— Три круга направо, три круга налево, стоп. Повтор, — шептал Чи-Чи.

Я чётко выполняла приказы.

Последним ингредиентом, отправляющимся в котёл, был гриб слизняка растоптанного. Так как, грибы сушить правильно я не умела, решила рискнуть и сварить мази с запасом. Сердце колотилось в такт помешиванию: одно неверное движение, малейшая ошибка в счёте — и все труды насмарку, а ценные компоненты обратятся в испорченное варево.

В записях матери Селестии говорилось, что хранить мазь можно три месяца, но в прохладном месте. Попробую продать лекарю гарнизона господину Корню. Вдруг купит, а не купит, в следующую ярмарку попробую сбыть торговцам.

Ближе к полудню вернулись Габриэль и Даниэль, сияющие от счастья и пахнущие ветром и речной водой. Улова, конечно же, не было — их бурная драконья натура интересовалась всем сразу, кроме терпеливого сидения с удочкой, а именно такой лов сегодня предпочли их друзья, попросив Габриэля и Даниэля, не мутить воду. Мальчики с лёгкостью принялись отмывать тяжеленный котёл, и я смогла, наконец, перевести дух и заняться более легким заказом для гарнизонного лекаря.

Эти микстуры не требовали чётких движений или счёта поворотов ложки, здесь всё было проще, по времени закидывать нужные травы и вовремя выключить.

К вечеру я едва стояла на ногах. Спину ломило, а веки наливались свинцом. Но на столе, ловя последние лучи заходящего солнца, стройными рядами выстроились склянки и баночки. В них переливались густые изумрудные, лиловые и янтарные жидкости — мои маленькие помощники, готовые к бою с хворью и болью. В этот раз я не выжимала из магии все соки, не требовала невозможного. Я лишь позволила ей течь сквозь меня — тёплой, уютной волной, перекатывающейся от груди к кончикам пальцев и соскальзывающей в котёл, наполняя варево живительным чудом.

— Ох, и устала же я, — выдохнув, облокотилась на грубую древесину стола.

Сейчас бы прикрыть глаза и провалиться в сон — вот чего хотелось больше всего. Но нельзя. Драконята уже смотрели на меня с немым вопросом, ожидая ужина. Они готовить не хотели — считали это делом слуг. Зато с видимым удовольствием таскали дрова и воду, с удовольствием мыли котлы — им нужна была физическая нагрузка, чтобы усмирить бушующую внутри магию.

— Чи-Чи, — обратилась за ужином к котярусу. — Завтра утром мы сходим в гарнизон, отнесём лекарства, после обеда приготовим отвар для полива земли, а дальше каждый день будем бродить по лесу в поисках той самой поляны. Ты согласен?

— Спасибо, Селестия, — красивые кошачьи глаза заблестели от счастья.

— А к нам гости, — внезапно насторожился Габриэль, прислушиваясь к чему-то за стенами дома. — Знакомый дракон идёт, сегодня не крадётся.

Раздался сдержанный, но уверенный стук в дверь.

На пороге стоял Гер. В его широких, привыкших к мечу ладонях беззащитно и нелепо пушился огромный букет белых лесных ромашек. От мужчины пахло летом, лесным воздухом и чем-то неуловимо знакомым.

— Добрый вечер, господин Гер, — смущённо и не ожидая от себя, чуть кокетливо, поприветствовала пришедшего.

Мой прагматичный мозг тут же подсчитал, на сколько пучков можно поделить это великолепие.

— Это тебе, Селестия, — букет оказался в моих руках.

— Какой аромат, — принюхавшись, бросила взгляд на визави. — Проходите, мы как раз собираемся пить чай.

— Нет, нет, — он вдруг смутился и отступил на шаг, в сумрак начинающегося вечера. — Поздно уже. И неприлично мужчине в такой час на чай к одинокой девушке…

Я смотрела, как высокая фигура растворяется в сумерках, и в груди заныла старая, чуть припорошённая боль. С моим Георгием, оставшимся на Земле, мужчину роднило лишь лицо. Георгий никогда бы не ушёл. Он бы улыбнулся, прошёл на кухню и сам поставил воду на чай. Гера всегда ухаживал уверенно. Первым подошёл в школе, угостил шоколадкой и не краснел, не отводил взгляд. Возможно, Гера и Георгия рознили эпохи и устои. А возможно, что-то ещё. Щемящая тоска сжала сердце. Как он там, мой Георгий? Всё ли у него хорошо? И зачем я его вспомнила на сон грядущий?

— Селестия, чай остывает, — от невесёлых мыслей меня отвлёк Чи-Чи.

Утро началось с визита селянки. Я отправила братьев предупредить её, и женщина не заставила себя ждать, примчавшись через пять минут, запыхавшаяся, с сияющими глазами.

— Спасибо, спасибо вам, травница! — она не переставала кланяться, сжимая в руках маленькую баночку с мазью.

— Подождите благодарить, — я взяла оговорённые деньги. — Если мазь не поможет, я верну вам оплату.

— Что вы, травница, как она может не помочь? Вы от такой болезни половину деревенских вылечили. Я верю, что поможет.

Ещё раз поклонившись, женщина ушла. А у меня на душе осталась тревога. Впервые варила эту мазь…

— Через несколько дней сама схожу, проверю, как её муж себя чувствует, — произнесла, возвращаясь в дом. Чи-Чи молча кивнул, одобряя моё решение.

Аккуратно уложив баночки в корзину, я в сопровождении Габриэля и Даниэля отправилась в гарнизон. Стража, заглянув в корзину и кивнув, пропустила нас внутрь.

Кабинет Элбрена Корня был залит ровным дневным светом. Здесь пахло не только сушёными травами, но и чистотой, порядком. На полках ровными рядами стояли склянки с настойками, висели сухие травы в пучках, лежали аккуратно подписанные свитки. Сам лекарь при виде принесённого заказа, потёр руки и улыбнулся.

— Ах, Селестия! Вы просто кудесница! Так быстро выполнили заказ? — Он схватил первую же склянку и поднёс к свету. Жидкость заиграла глубоким рубиновым светом, внутри заплясали крошечные золотые искорки, прекрасно видимые в солнечных лучах. — О! Наполненность магией потрясающая! Такую концентрацию я давно не видел! Думаю, эти микстуры можно давать и по половине дозы. В следующий раз буду закупаться только у вас!

Похвала лекаря была приятна, но я не забывала о главном.

— Господин Корень, у меня для вас есть эксклюзивное предложение. Мне чудом удалось раздобыть редкие ингредиенты, и я осмелилась сварить с запасом мазь, очищающую от кожной скверны. Не желаете приобрести излишки? Срок хранения — три месяца.

Я достала из корзины две баночки. Он взял одну из них, снял крышечку и поднёс к свету. Его глаза расширились от профессионального восторга.

— О-о-о!.. Идеальная консистенция! Цвета утренней зари, мерцает даже при дневном свете! Селестия, я беру обе! По золотому за каждую! По рукам?

У меня перехватило дыхание. Золотой? За такую малость? Неужели магическое ремесло так прибыльно? Торговаться даже мысли не возникло — боялась спугнуть удачу.

— Согласна!

— Замечательно! — он с осторожностью взял баночки из моих рук и тут же аккуратно поставил их в глубину застеклённого шкафа, куда не попадали прямые лучи. У меня возникло стойкое ощущение, что он точно знал, кому перепродаст это сокровище с немалой для себя выгодой.

Выходя от лекаря, мы неожиданно столкнулись с начальником гарнизона Борко.

— Селестия, доброе утро, такая рань, а вы уже на ногах. Неужели к Элбрену заходили? — добродушно улыбнулся мужчина и дотронулся до моего предплечья.

— Доброе утро и вам, господин Борко. Да, принесли микстуры по списку.

— Ах, Селестия, полно церемоний! Просто Борко. Я не настолько стар, чтобы ты меня так чинно величала, — он подмигнул, и по моей спине пробежали противные мурашки. Что это было? Заигрывание?

— Эм-м… — растерянно протянула я, не зная, что ответить.

Но Борко, громко рассмеявшись, внезапно переменил тему: — Ладно, не смущайся. Скажи лучше, когда в лес за травами в следующий раз собралась? Выделю тебе охрану. Неспокойно нынче в чаще, слишком близко горы.

— Не нужно, — сбоку раздался знакомый голос. Гер стоял неподвижно, его взгляд был устремлён на Борко. Не злой, не гневный, но тяжёлый. Таким взглядом измеряют силу противника перед схваткой. — В следующий раз я сам провожу травницу.

Борко не отшутился, не огрызнулся. Он замер, и его добродушная маска на мгновение сползла, обнажив холодную настороженность.