Глава 29

Где-то в горах.

Где-то в горах

Гарольд вышагивал по скрипящему полу, потирая руки. На его обычно суровом лице играла непривычная, почти пугающая улыбка.

— Всё сложилось! Сложилось! – никто из его подчинённых ни разу не видел такой радости на лице командира, его голос звенел низким ликующим баритоном.

Собравшиеся притихли и ждали рассказа. Они знали, что Гарольд ходил с небольшой командой на ту сторону гор к чёрным драконам, искал покупателя на травницу.

— Что сложилось? Не томи, — первой сдалась Линн. Ей претила эта нервозная эйфория. В их ремесле радость — предвестник роковых ошибок.

— Я нашёл покупателя на травницу Селестию, нам больше не придётся рисковать жизнями, мы озолотимся и покинем это постылое место, начнём жизнь с нуля в какой-нибудь отдалённой… Нет, мы поедем в столицу! Там больше возможностей. Кто со мной?

Его вопрос повис в воздухе, а затем был подхвачен сдержанным, но единодушным ропотом:

— Я… я…

Энтузиазм был осторожным, приправленным страхом перед будущим.

— Но драконы не платят за обещания, — голос Гарольда снова стал жёстким, деловым. — Им нужны доказательства, нужно готовое зелье. — Он медленно, чуть ли не с почтением снял с плеча кожаную сумку. Замок щёлкнул. Сначала он извлёк пожелтевший лист с рецептом, испещрённый мелким почерком. Затем несколько мешочков из тончайшей ткани, перевязанных шелковыми шнурками. Он бережно положил их на стол.

— Смотрите, такое вы видите первый и последний раз. Корень морозного шиповника, собранный на самой высокой горе мира. Чешуя горной трёхглавой гидры. Слёзы спящего крокодила, — он приподнял бутылочку, на дне которой перекатывалась одна большая капля. – Корень тишины из Шепчущего леса. Туда побаиваются даже драконы заходить. И нектар мерцающего кактуса из далёкой жаркой пустыни. Ингредиенты, на которые дышать страшно. А глава драконов… он отдал их мне с таким видом, будто это сор, который во дворе валяется.

— И что, просто отнести это травнице в деревню? — выпалил Кейсон, самый молодой и нетерпеливый из бандитов.

— Тот, кто ещё ни разу в этой деревне не был. И это будет женщина.

— Почему женщина? — Гарольд тут же получил ещё один вопрос от Кейсона.

— Да потому что, любознательный друг, это зелье для драконицы. Для усиления её сущности. Им нужно сильное здоровое потомство, способное обращаться во вторую ипостась по первому зову крови. Травница должна поверить, что зелье нужно знатной даме. Мужчину с таким заказом заподозрят сразу, — Гарольд, пребывая в хорошем расположении духа, доходчиво пытался донести свою мысль. В другой раз он бы с удовольствием отвесил подзатыльник вместо слов.

— А где мы возьмём знатную даму? — вклинился другой голос. — У селянки таких денег не бывает. И платья подходящего нет.

— Ничего, мы сумеем пустить пыль в глаза травнице. Дорогую одежду раздобудем. Бабушка Линн, у кого в родственниках есть смышлёная девица, способная сыграть богатую даму? – повернувшись к бабушке, поинтересовался Гарольд.

— Найду, не сомневайся. И в роли сопровождающей выступлю, — улыбнулась та. – А что, у травницы была, лекарство получила. На радостях рассказала всем желающим о лучшей травнице в округе, меня нашла богатая дама, вот я и вызвалась сопроводить её с прислугой в соседнюю деревню. Дом показать да денежку малую заработать за помощь.

— Да, ты права, боязно отправлять девицу одну на такое задание. На кону не только золото. На кону наши жизни. Если мы обманем драконов… они сотрут нас в порошок. Им не нужны будут объяснения. Им нужно будет зелье. А если мы его не предоставим — значит, обманули. А за обман они мстят.

***

Дни потянулись однообразной чередой. Рассвет заставал меня уже на ногах, а закат — с пустыми руками и тяжестью на сердце. Каждая тропинка в лесу стала знакомой, каждая травка — узнаваемой. Мы с Чи-Чи облазили каждый угол, прощупали землю у корней вековых деревьев и на солнечных полянах всё исходили, но заветный клочок волшебной земли, который спас бы его подругу, словно растворялся в воздухе. В голову закрадывались мысли: а есть ли он здесь вообще?

Тем временем ко мне потянулись жители со всей деревни и даже приезжали из соседних. За несколько дней я научилась варить лекарства от боли в животе, от тошноты, от насморка и боли в горле. Лёгкие по составу микстуры я могла варить и без помощи котяруса.

Несколько раз поступали и более сложные запросы, но я справилась.

— Уф-ф… — вытирая со лба несуществующий пот, устало опустилась на стул. Запахи разных трав — горьких, терпких, сладковатых — витали по кухне.

— Селестия, — мурлыкающе сообщил Чи-Чи, растянувшись на подоконнике в лучах послеполуденного солнца, — твой поставщик трав во двор заходит. Идёт с двумя свёртками.

Сердце сделало в груди весёлый кувырок. Вся усталость мгновенно испарилась. Я подскочила, подбежала к маленькому, чуть затёртому зеркалу, смахнула с лица непослушную прядь волос, сбросила запачканный фартук и поправила платье. На губах сама собой расцвела улыбка.

— Ой-ой-ой, — похихикивая, Чи-Чи грациозно выгнул спину. – Красоту наводит невеста наша.

Последнее время мальчики вместе с котярусом, не стесняясь, называли меня и Гера «жених и невеста», первое время я их одёргивала, но позже махнула рукой. Я не думала о свадьбе. Но мысль о том, чтобы потерять Гера, заставляла замирать душу. Он стал моим якорем в этом новом чуждом мире. Его глаза, такие спокойные и глубокие, казались самыми родными на свете. Я долго и мучительно спрашивала себя: не ищу ли я просто утешения, замены потерянной жизни? И, в конце концов, с трусливым облегчением сдалась: какая разница? Я никогда не вернусь домой. Там я погибла. Разве я не заслужила крохи тепла и своего собственного, нового счастья здесь?

— Гер, добрый день, какая приятная неожиданность, — я выскочила на крыльцо, встречая дракона широкой улыбкой.

— Это вам, Селестия… тебе… — смутился тот. Мне всегда было интересно, были ли у него до меня другие. Или эти неуклюжие искренние ухаживания — первый робкий опыт сурового воина? Он был таким разным: в жизни — несокрушимая скала, грозный воин со взглядом, от которого дрожали враги. А здесь, на моём пороге — становился вдруг таким… ручным. Краснели кончики ушей, голос терял привычную командирскую твёрдость.

— О, сегодня вы со сладостями? – в бумажной упаковке я узнала карамельные петушки на палочке, которые обожала деревенская ребятня.

— Да, это мальчикам, — он протянул один свёрток. Его пальцы едва коснулись моих, а по спине пробежала тёплая волна. — А это… тебе.

Он протянул букет. Цветы были милыми — маленькие, нежно-голубые, словно сотканные из утреннего неба и облаков. Я не знала их названия, но они источали тонкий аромат.

— Они прекрасны. Спасибо, — я прижала цветы к груди, и сердце забилось чаще. Чи-Чи потом обязательно поищет название в справочниках.

— Сейчас ещё день, и раз уж вы так настойчиво за мной ухаживаете, — я позволила себе лёгкую, почти кокетливую улыбку, — может, зайдёте на чай?

— Я ухаживаю? — его глаза искренне и комично округлились, будто он сам только что осознал этот факт. Затем он выпрямился, и на лице появилось выражение решимости. — Да. Ухаживаю. Чай? С огромным удовольствием.

Но нам не суждено было ни войти в дом, ни тем более попить чай. Со скрипом и стуком колёс по неровной дороге к калитке подкатила аккуратная, но явно нанятая карета. Дверца распахнулась, и первой, проворно спрыгнув на землю, появилась знакомая старушка — та самая, что недавно благодарила за лекарство. Она услужливо подала руку спутнице, что сидела внутри.

На пороге моего скромного дома появилась девушка. Лет двадцати пяти, одетая броско и качественно, в красивое платье городского покроя с аккуратным кружевным воротничком. Изящные руки были сжаты в замок, а во взгляде читалась смесь надежды и усталости.

— Добрый день, госпожа травница, — поклонившись, поприветствовала старушка. – А я вам покупателя привезла.

— Добрый день, чем могу помочь?

Девушка смущённо посмотрела в сторону Гера и промолчала. Тот мгновенно понял, кивнул мне с лёгкой тенью сожаления в глазах и ушёл.

Я проводила его взглядом, и в груди заныла маленькая досадная пустота. Опять не удалось заманить на чай.

— Пройдёмте в дом. Если смогу, то помогу, — вежливо пригласила клиентов.

Девушка чуть замялась на пороге, окидывая дом скромным, но внимательным взглядом. Поэтому вместо неё слово взяла старушка.

— Госпожа Селестия, я вам та-а-к благодарна, — последние слова она произнесла громко, с ударением. – Вы просто кудесница, божественный маг. Новости о вас разнеслись по всем ближайшим деревням и даже по городам, я уж постаралась. О таких золотых руках должны все знать.

— Я очень рада, что лекарство подействовало, но можно не называть меня «госпожа»? И ближе к делу, — приостановила хвалебные оды в свой адрес.

— Да, да, госпо… Селестия. Сейчас госпожа Эбигейл поведает о своей беде.

— Дело в том, — девушка присела на стул. – Я замужем уже семь лет, мне сейчас двадцать семь. Так вот, за это время я родила двух девочек и мальчика. Ангелочки мои… — на её губах появилась мимолётная улыбка. — Да только они слабенькие рождаются, болеют часто, особенно в младенчестве. Лекарь сказал, — её глаза наполнились слезами, которые она безуспешно пыталась смахнуть. — Сказал, что дело во мне. Женских сил маловато. Муж хочет четвёртого ребёнка, но боится за моё здоровье. Лекарь дал рецепт, мы с мужем потратили огромные деньги, собирая ингредиенты. И вот, когда мы уже всё собрали, ни один травник не берётся варить зелье. Отказываются, говоря, что их магических сил на такой сложный рецепт не хватит. Селестия, — она посмотрела на меня с такой безграничной надеждой, что сжалось сердце. — Молю, лишь на вас вся надежда, возьмитесь.

Она дрожащей рукой протянула сложенный листок и поставила на стол скромную плетёную корзинку, из которой пахло травами.

Чи-Чи тут же оказался рядом.

— О-хо-хо, — прошептал он. — Магию необходимо вливать на каждом этапе варки, и притом немалую. Теперь понятно, почему все отказываются. Такую работу только сильная травница может потянуть. Например, Селестия.

— Не перехваливай, — строго посмотрела на котяруса. – Извините, но я не уверена, что мне такое по силам, я только учусь…

Эбигейл с тихим стоном соскользнула со стула на колени и схватила меня за руку. Её ладонь была ледяной.

— Умоляю вас! — девичий голос перешёл на шёпот, полный отчаяния. — Если не вы, то нам больше не к кому идти!

Мне стало жалко Эбигейл. Эта боль была слишком настоящей, слишком знакомой.

— Вставайте, прошу вас! Разве можно так себя мучить? — я поспешно подняла её, чувствуя, как худые плечи дрожат под моими руками.

Эбигейл подняла заплаканное лицо.

— Если не получится, то мы с мужем не будем в обиде, молю, попробуйте. И за испорченные травы не попросим денег. А если получится, то пять… нет, семь золотых заплатим.

Я обвела взглядом свою скромную кухню, любимого кота, лицо этой несчастной женщины и медленно кивнула.

— Хорошо. Я попробую.

— Этот рецепт сложнее, чем тот, что приносил староста, — стоило заказчикам покинуть наш дом, Чи-Чи тут же вновь вчитался в текст. – Ты уверена в своих силах?

— Не уверена, но раз пообещала, то попробую. Завтра заказы принимать не буду, сосредоточусь на отдыхе, а через день попробуем варить это редкое зелье. Но утром непременно сходим в лес, как всегда.

— Мне кажется, что этот лес без волшебной земли, — тихо, с непривычной тоской сказал котярус.

— Не вешай нос, мой верный товарищ! — я обняла его тёплый пушистый бок. – Мы поможем твоей подруге.

— Спасибо, — прошептал Чи-Чи, утыкаясь мордочкой в мою ладонь.