Глава 30

Волшебная земля нашлась совершенно неожиданно, в тот самый момент, когда надежда начала таять, как утренняя роса под первыми лучами солнца. День клонился к закату, когда в дом с грохотом ввалились Даниэль и Габриэль. Вид у них был совершенно непрезентабельный — два самых настоящих чертёнка, вылезших из-под земли. Лица, руки и одежда были испачканы, но сияющие улыбки, которые озаряли грязные физиономии, были чище и ярче любого серебряного блюда.

— Нашли! Мы нашли! — прокричал Габриэль, захлёбываясь от счастья и пританцовывая на месте, оставляя на полу грязные следы.

— Вы почему такие грязные? И что нашли? – строго спросила братьев.

— Потому и грязные, что копались возле реки! — Габриэль, стараясь не уронить драгоценную ношу, с осторожностью развернул небольшой, промокший насквозь узелок из грубой ткани. Внутри лежал комок тёмной земли. — Вот. Это та самая, волшебная? Мы немного взяли, чтобы показать.

Чи-Чи, до этого дремавший на подоконнике, вмиг очнулся. Он подскочил к столу, словно его ударило током, и осторожно, почти с благоговением тронул землю когтем. Он понюхал её, зажмурился и выдохнул с таким облегчением, что маленькое тельце дрогнуло.

— Она, — прошептал Чи-Чи. На кошачьих ресницах повисла маленькая слезинка. — Моя Пава… она будет спасена.

Как оказалось, ребята весь день исследовали берег реки. Они наткнулись на маленький, скрытый ольхами ручеёк и именно возле него под корнями старой ивы нашли этот драгоценный пласт — землю, напитанную живой магией источника. Ругать своих грязных, но таких счастливых свинок у меня тут же отпало всякое желание. Я расцеловала их в чумазые щёки и тут же отправила отмываться. Рыбу, ради которой братья, собственно, и ходили на речку, они, конечно, забыли на берегу. Но у ребят оказались на редкость честные и добрые друзья, которые уже через час принесли улов — пару крупных, ещё шевелящих жабрами жирных рыбин.

Я не большой любитель рыбы, а драконята снабжают нас ею почти ежедневно, поэтому пойманных красавиц я отправила в бочку с прохладной водой — до утра проживут, а там продадим в деревне. Постоянные покупатели у Габриэля и Даниэля всегда найдутся.

— А чего утра ждать? — мурлыкнул Чи-Чи. – Гер тебя подарками осыпает, а ты могла бы ответить ему своеобразным гостинцем. Ценный же улов.

— Да как-то неловко рыбу дарить, — пожала плечами, выглядывая в окно. – Ты чего молчишь, что Гер идёт?

Я тут же отпрянула, поправила волосы, сняла фартук и заглянула в зеркало, мой ритуал перед появлением дракона повторялся вновь и вновь.

Дверь открылась, впуская вечернюю прохладу и дракона. Сегодня в его осанке была какая-то особая торжественная строгость.

— Добрый вечер, прекрасная Селестия, — произнёс он, и его голос, обычно уверенный и громкий, звучал непривычно тихо и серьёзно.

И тут случилось невероятное. Гер сделал шаг вперёд и… опустился передо мной на одно колено. Моё дыхание перехватило. Гер протянул ладонь, на ней лежало кольцо. Оно было неброским, из тёмного, почти чёрного металла, но в центре переливался крошечный камень, цветом напоминающий расплавленное золото на закате.

— Я, Герразий Ар-Мелионар Скайрен, потомственный дракон и граф небесных земель, — начал он, и каждое слово звучало как клятва, высекаемая на камне, — желаю начать официально ухаживать за тобой, дева Селестия… — он запнулся, и в глазах мелькнула милая растерянная искорка. — Как твоя фамилия?

Мозг отказывался соображать. Мир сузился до его лица и этого кольца.

— …Филдс, — выдавила я, с трудом вспомнив фамилию, значившуюся в документах этого мира.

— Дева Селестия Филдс, — торжественно закончил он и замолчал, смотря на меня с ожиданием.

— Герразий Ар… — начала я, пытаясь повторить это витиеватое имя, но всё, что было после «Ар», благополучно вылетело из головы.

— Герразий Ар-Мелионар Скайрен, — мягко, без тени упрёка, подсказал он, и в его взгляде читалось обожание. — Претендент на твою руку и сердце.

Я пришла в себя лишь отчасти, не отрывая взгляда от кольца.

— Благородный дракон… это… это сразу помолвка? — спросила я, чувствуя, как горит лицо.

Гер нахмурился, и в глазах появилась искренняя тревога.

— Я не так что-то понял? Сегодня ты прямым текстом сказала, что раз я хожу с подарками, то пора заявить об ухаживаниях официально. Иначе… иначе могут пойти слухи, — его голос понизился до опасного шёпота, — слухи, что я пользуюсь тем, что у тебя нет рода, что не чту традиции… — его пальцы, державшие кольцо, начали медленно сжиматься в кулак.

Я моргнула и тут же положила свою ладонь сверху. Что-то внутри меня горело и требовало ответить. Не раздумывая более, кивнула.

— Согласна, — прошептала я, и сердце запорхало, как пойманная в сачок бабочка. — Я согласна на твои ухаживания.

Герразий тут же засиял, и кольцо в мгновение оказалось на моём пальце.

— Моя, — сорвалось с его губ тихим счастливым шёпотом, полным облегчения и торжества.

— А твои родители?.. — робко начала я, всё ещё не веря происходящему. — Всё же ты потомственный дракон и граф, а я… простая девушка из деревни.

— Если дракон сделал выбор, — он мягко, но уверенно заключил меня в объятия, прижав к широкой груди, от которой исходило приятное тепло, — то ничто в этом мире не заставит его свернуть с пути. Ни титулы, ни предрассудки. Ты моя судьба. И этого достаточно.

В этот момент за нашей спиной раздался взрыв счастливого смеха, хлопков и восторженных возгласов.

— Поздравляем! — выкрикнул Даниэль, выскакивая из-за угла. Они с братом, сияющие чистотой и радостью, стояли на пороге кухни. — А с тебя, братец, три рыбы! Я был уверен, что Гер до конца недели решится! Ты проиграл!

Мы повернулись к мальчикам.

— А ты на что ставил, Габриэль? – мне стало любопытно.

— На то, что не решится, — честно признался Габриэль, пожимая плечами. — Всё же разница в статусах огромная. И ты… ты только не обижайся, Селестия, человек. А драконы редко выбирают в спутницы людей.

На моём лице на секунду мелькнула тень сомнения, но Гер почувствовал это мгновенно. Его руки крепче сжались на моей талии, а взгляд, который он устремил на мальчишек, стал твёрдым, как сталь, но голос, обращённый ко мне, был нежным.

— Это лишь моё сердце решает, за кем ухаживать. И оно выбрало тебя. Навсегда.

И в этих словах было столько уверенности, тепла и преданности, что все тревоги развеялись как дым. Уютное тепло, исходившее от его руки на моей талии, казалось, растворяло все сомнения. Но одна острая как лезвие мысль вонзилась в самое сердце, не давая покоя.

«Почему? Почему моё сердце так легко открылось навстречу? Почему душа словно знакомая мелодия тянется к нему без памяти и раздумий? Неужели я так ветрена? Прошло ведь не так много времени с того рокового дня, когда мир перевернулся и я очнулась здесь, в теле незнакомки по имени Селестия. Разве настоящая любовь к Георгию могла испариться так быстро? Или… или её и вовсе не было? Может, я просто цеплялась за идеал, за образ, созданный годами ожидания? А то, что я чувствую сейчас… это что? Предательство памяти? Или, быть может, я просто узнала его черты в другом лице и обманываю саму себя?»

Тихий непроизвольный вздох сорвался с моих губ — короткий выдох смятения, который я не сумела сдержать.

И Гер его заметил. Его ладонь на моей талии чуть вздрогнула. Он уловил малейшее изменение в моём лице, почувствовал, как напряглось тело в его объятиях.

— Селестия? — голос Гера прозвучал тише, мягче, словно он боялся спугнуть мои мысли. Он бережно коснулся пальцами моего подбородка, заставив поднять на него глаза. В нежном взгляде не было упрёка, только беспокойство и вопрос. — Что случилось? Скажи мне. Любая твоя тревога теперь и моя тревога.

Он не требовал, не настаивал. Он просто ждал, давая понять, что каждая моя эмоция для него важна, что за его грозной внешностью скрывается душа, готовая принять всё моё существо вместе с прошлым, страхами и неуверенностью. И в этом безмолвном вопросе было столько чуткости, что захотелось рассказать ему всё. Всё, что творилось на душе.