Глава 32

Два дня пролетели в странной звенящей пустоте. Два дня, как Гер уехал в горы, и его отсутствие ощущалось каждой клеточкой. А Чи-Чи и вовсе переселился на поляну, дневал и ночевал у своего драгоценного ростка, отказываясь с ним расставаться даже на ночь.

В первый день Пава не подавала признаков жизни, и кот, по словам мальчиков, не отрывал от неё взгляда, застыв в немом ожидании. Но на второй день случилось чудо. Хрупкий ствол чуть изменил цвет, став нежно-оливковым, а на макушке проклюнулись две тоненькие бархатистые веточки.

«Это ручки! — с гордостью сообщил Чи-Чи, когда я принесла ему обед. — Видишь, как они тянутся к солнцу? Совсем как ладошки!»

Я улыбнулась его трогательной уверенности, хотя сама видела лишь изящные побеги, больше похожие на папоротниковые завитки. Но кто я такая, чтобы спорить с любовью?

Утро третьего дня началось с тишины и тоски. Я стояла у печи, помешивая ароматную овсяную кашу, мысли витали далеко-далеко — в заснеженных горных перевалах, где сейчас мог быть Гер. Вдруг резкий стук в дверь вырвал меня из грёз.

— Тук-тук… Госпожа Селестия? — раздался знакомый голос.

Я вздрогнула и обернулась, едва не уронив ложку. На пороге, залитая утренним светом, стояла госпожа Эбигейл.

— Ой, я вас напугала? Простите, я стучала, но вы, видимо, не услышали. Дверь была приоткрыта… — она виновато улыбнулась.

— Доброе утро, — выдавила я, возвращаясь в реальность. — Нет, это я витала в облаках. Вы, наверное, за зельем?

На её лице расцвела робкая, полная надежды улыбка.

— Оно… готово?

— Простите, но нет. Мой верный помощник временно отсутствует, а без его чуткого контроля я не могу браться за столь ответственную работу. Вам ведь не к спеху? — я попыталась сделать голос как можно более мягким.

На долю секунды на лице Эбигейл проскользнула иная эмоция — что-то острое, почти яростное. Её брови дрогнули, губы сжались в тонкую ниточку, но она тут же взяла себя в руки и улыбнулась.

— Госпожа Селестия, я-то могу подождать, но ингредиенты — нет! Они нежные, капризные и скоро начнут терять свою силу. Каждый час на счету!

— Какие именно? — насторожилась я. — Мой помощник сверялся со справочником. Те травы, что вы принесли, сохраняют стабильность ещё как минимум неделю.

— Травы, может, и терпят, а я — нет! — она словно подкошенная рухнула передо мной на колени. Её плечи затряслись, а по бледным щекам потекли настоящие горькие слёзы. — Мой муж… муж…

Я положила ложку на подставку и тут же налила в кружку воды.

— Что вы в самом деле, присядьте, выпейте воды! — мне удалось поднять её и усадить на стул, сунув в дрожащие ладони прохладную глиняную кружку. — Разве можно так расстраиваться? У меня в продаже есть прекрасные успокаивающие капли. Накапать?

— Они не помогут! — всхлипнула Эбигейл, делая маленький глоток. — Вчера лекарь сказал… — она закрыла глаза, с ресниц скатилась слеза. — Сказал, что я беременна…

В воздухе повисла тишина. Я замерла, не зная, как реагировать.

— Но это же… чудесные новости? — осторожно проговорила я, поглаживая её по плечу. — Вам сейчас как раз нужно беречь себя и радоваться.

— Вы ничего не понимаете! — её голос снова сорвался на отчаянный шёпот. — Мне нужно это зелье! Доктор сказал, что если я приму его сегодня или завтра, оно укрепит мои силы и поможет выносить дитя! Дальше — будет поздно! Если бы я выпила его до зачатия, я бы не сидела здесь, дрожа от страха за своего будущего ребёнка! Госпожа Селестия, умоляю вас! Завтра последний день!

«Завтра». Это слово прозвучало как приговор. В её истории была какая-то неувязка, какая-то фальшивая нота, но глядя в её полные слёз, искренне испуганные глаза, я не могла отказать. Жалость и профессиональный долг перевесили тихий голос интуиции.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Приходите завтра в обед.

Я проводила госпожу Эбигейл до кареты. Она уже не плакала, её лицо выражало лишь усталое облегчение. Дверца захлопнулась, экипаж тронулся, поднимая облачко пыли. Вернувшись в дом, я прошла в комнату мальчиков. Те уже поднялись, умылись и одевались.

— Какая шумная у тебя была клиентка, — заметил Габриэль, застёгивая рубашку. — Завтрак готов?

— Каша готова, — кивнула я, машинально поправляя сбившиеся покрывала на их кроватях. — И у меня к вам, ребята, большая просьба. Нужно помочь госпоже Эбигейл. Вы сможете заменить сегодня Чи-Чи на посту? Без его помощи варить такое зелье… опасно.

— Мы сами хотели предложить! — оживился Даниэль. — Пусть Чи-Чи хоть один день проведёт дома, отдохнёт. Мы справимся!

— Спасибо, — я улыбнулась, и на сердце стало чуть светлее. — Я знала, что могу на вас положиться.

Позавтракав, драконята помчались на речку, сменить нашего одержимого стража. Через час на пороге появился сам Чи-Чи. Вид у него был потрёпанный: шёрстка в репьях, на лапках засохшая грязь.

— Первым делом — ванна и расчёска, — заявила я.

— Мяу-у-у-у-у! — это был протяжный, полный трагизма вопль, знакомый всем владельцам кошек во всех Вселенных. Но я была непреклонна. Через некоторое время передо мной сидел опрятный, хоть и недовольный кот. Плотно позавтракав, он наконец сменил гнев на милость.

— Ну что, как думаешь, у нас получится? — нервно спросила я, расставляя на столе склянки, травы и другие ингредиенты.

Чи-Чи в который раз перечитывал рецепт, ворча себе под нос, сверялся с огромным кожаным фолиантом и катал лапкой песочные часы причудливой формы.

— Надеюсь, — буркнул он, не отрываясь от текста. — Магии требуется много. Очень много.

— Я готова, — набрала полную грудь воздуха и выдохнула, протянув руки над котлом с чистейшей родниковой водой.

Процесс занял несколько часов. К концу я чувствовала себя выжатой досуха. Каждая жилка ныла, в висках стучало, а за спиной будто висел тяжёлый мешок с песком. Я смотрела на золотисто-перламутровую жидкость, переливающуюся в котле, с чувством глубочайшего облегчения.

— Остаётся только ждать, — прошептала я, любуясь игрой света в зелье. — Пять часов настаивать, ни минутой меньше. Потом нужно будет разлить по флаконам и запечатать.

— Селестия, как ты себя чувствуешь? — Чи-Чи тревожно подскочил ко мне и приложил прохладную подушечку лапы к моему лбу. — Ты вся горишь!

— Как выжатый лимон, — слабо улыбнулась я. — Хочется рухнуть прямо здесь и проспать сутки.

Глаза кота округлились от ужаса.

— Позвать лекаря?

— Нет, нет, — я мотнула головой, и мир поплыл перед глазами. — Это я образно… Просто посплю часик, и всё пройдёт. Не волнуйся. В прошлый раз я вычерпала себя до дна, а сейчас… сейчас чувствую, что капелька на донышке осталась.

— На каком донышке? — перепуганный Чи-Чи уже не слушал меня, а подталкивал в сторону спальни.

— Магии, — прошептала я, касаясь пальцами грудины, где теплилась знакомая искорка. — Я про магию…

— Селестия, иди уже, аккуратнее, не ударься о косяк! И ни о чём не думай! — котёнок не отходил от меня ни на шаг, бормоча слова заботы.

Когда голова наконец коснулась прохладной подушки, я успела пробормотать последнее указание:

— Дверь на засов… Никого не впускать… К котлу не подходить…

И провалилась в бездну глубокого исцеляющего сна.

Меня разбудили приглушённые, но взволнованные голоса. Габриэль и Даниэль о чём-то спорили шёпотом, который на поверку оказался довольно громким.

— Тиши ты, не буди… Позже поделимся радостью…

— Что? Гер вернулся? — я резко села на кровати, сердце заколотилось в груди от смеси надежды и страха.

— Ну вот, разбудил, — Габриэль бросил на брата укоризненный взгляд.

— Я? Это ты так шептал, что, наверное, на улице слышно! — возмутился Даниэль.

— Постойте! — я подняла руку, умоляя о тишине. — Ответьте мне. Гер?

— Нет, Гер ещё не вернулся, — сказал Габриэль, и его лицо внезапно озарилось самой солнечной улыбкой, какую я только видела. — Но у нас новость! Не просто новость, а чудо! Пава проснулась!

— Если бы ты видела, Селестия! — не удержался Даниэль, перехватывая инициативу. — Внезапно веточки окутались тонким-тонким коричневым коконом, словно шёлковой паутинкой! Мы замерли, боялись дышать! А потом… потом посыпались зелёные искры, как самые настоящие фейерверки или волшебное конфетти!

— А потом — бах! — Габриэль хлопнул в ладоши. — И всё! И перед нами стоит маленькая-маленькая девочка! В зелёном платье, с зелёными волосами…

— И с зелёными глазами! — выдохнул Даниэль. — Селестия, она такая красивая! И такая крошечная — мне даже до колена не достаёт!

— Чи-Чи сказал, что ей ещё нужно расти и крепнуть, — добавил Габриэль. — И что ей всё ещё понадобится твой укрепляющий отвар, и что ей нужно хотя бы на час возвращаться к ручью каждый день.

— Где она? — спросила я, окончательно проснувшись и с наслаждением потягиваясь.

— На кухне с Чи-Чи! — хихикнул Габриэль. — Знаешь, когда мы принесли её домой, котярус так разнервничался, что упал в обморок! Пришлось его отпаивать и обмахивать целую минуту! Потом он ревел от счастья и полчаса не отпускал Паву из объятий!

Я улыбнулась, представив эту трогательную сцену.

— Идём знакомиться, — сказала я, подходя к двери. — Но сначала умыться. На полпути к умывальнику я бросила взгляд в окно и ахнула. — Сколько же я проспала? Уже вечер!

— Чи-Чи сказал, что всего часа три, — оправдался Даниэль. — Поэтому мы и не будили…

— Да-да, конечно, верю, — подмигнула я им и вышла в коридор.

Чуть позже, войдя на кухню, замерла.

Пава оказалась невероятно красивой, но не классической красотой... а... в ней я увидела сказочное существо. У окна, в багряных лучах заходящего солнца, стояла маленькая девочка в зелёном платье, сотканном, казалось, из самих лесных теней и весенних листьев. Её волосы цвета молодой сочной травы мягкими волнами рассыпались по плечам, и сквозь них проглядывали ушки, заострённые изящным лепестком. А её глаза... это были не просто зелёные глаза. Это были два сияющих изумруда, глубоких и живых, в которых плескалась тихая заводь старого пруда. В них светилась капелька утренней росы — задорная, живая и невероятно добрая. От всего её существа веяло тёплым ароматом хвои, цветущей липы и мокрой после дождя земли. Она улыбнулась, и комната наполнилась ощущением чистого безмятежного счастья, будто в дом вошло само лето.

— Спасибо, — сказала Пава, и её голосок звучал как тихий перезвон лесного ручейка. — Спасибо, что спасли меня, драгоценная Селестия. Я всё это время была рядом. Я всё слышала. Всё знаю. Я просто не могла… обернуться. Вы столько пережили за это время.

Она сделала изящный реверанс.

Я не могла вымолвить ни слова, очарованная её грацией и этим голосом, который хотелось слушать и слушать.

— Селестия! — прихрамывая, Чи-Чи кинулся ко мне обниматься. — Я каждый день благодарю магию за то, что разрешила нам встретиться. Ты наше счастье и удача.

Мы стояли, обнявшись, в лучах заката — я, кот и пара драконят, которые на этот раз и не думали скрывать слёзы радости, блестевшие в глазах.

— Ой! — вдруг воскликнула Пава, и все взгляды устремились на неё. — А лекарство-то готово! Уже можно разливать.

Мы удивлённо переглянулись.

— Я это чувствую, — смутилась она, опуская глаза. — Если чуть-чуть передержать на воздухе, один из компонентов начнёт менять своё свойство.

— Вот! — ликующе воскликнул Чи-Чи. — Я же говорил, Селестия! Пава — самый лучший помощник в мире! Она знает всё о травах и кореньях! А когда подрастёт и наберётся магии… ух!

Чего «ух» — я не услышала. Кот уже носился по кухне, сгребая в охапку пустые склянки для зелья. Жизнь, настоящая, яркая и волшебная, возвращалась в наш дом, и в этот миг я почувствовала, что никакие бури не страшны, пока мы вместе.