Глава 33

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь ажурные занавески, играло в золотисто-перламутровой жидкости, наполнявшей пять небольших бутылочек. Я долго любовалась ими, расставленными на грубом деревянном столе. Внутри будто плескался сам свет зари, заключённый в стекло — зрелище завораживающее.

— Красиво переливается, — тихо произнесла Пава, осторожно проводя пальчиком по холодному стеклу одной из склянок. — И так много получилось. Но помни, женщина должна выпить всё в течение трёх дней. Потом эссенция начнёт распадаться, и всё будет бесполезно.

— В рецепте, который оставила Эбигейл, об этом ни слова, — нахмурилась я, ощущая привычный укол беспокойства. — И нужно ли ей вообще столько? Одна доза, максимум две…

Мои сомнения были прерваны настойчивым стуком в дверь. Я встретилась взглядом с Павой. В её больших изумрудных глазах отразилась та же настороженность. Я просила Эбигейл приехать в обед, а солнце едва поднялось над лесом. Почему она так спешит?

Открыв дверь, я увидела не городскую даму, а свою соседку. Арабелла стояла на пороге, закутанная в цветастый платок, словно ей было холодно в это летнее утро. Её лицо, обычно румяное и добродушное, было серым.

— Доброе утро, Селестия, — женский голос прозвучал глухо, безжизненно. — Можно к тебе? Ненадолго.

— Конечно, проходи, — я отступила, впуская Арабеллу в дом, пахнущий дымом очага и сушёными травами. — Что случилось? Ты совсем бледная. Не заболела?

— Нет, — она закусила дрожащую нижнюю губу, и я увидела, как её глаза наполняются слезами. Она едва сдерживала рыдания.

— Так в чём же дело? Садись, я сейчас чайник поставлю, — я потянулась набрать воды.

— Доброе утро, тётя Арабелла! — с грохотом на кухню ворвались Габриэль и Даниэль, уже готовые к утренней вылазке на речку. Их энергия была резким контрастом на фоне давящей грусти.

— Идите, но не забывайте о правилах! — сделала я попытку их приструнить.

— Да-да-да! — затараторили они в унисон. — На глубину не заходить, в воде не баловаться, с чужими не разговаривать!

Они повторили мои каждодневные напутствия как заученную скороговорку и пулей вылетели за дверь. Я выглянула вслед за ними.

— Селестия, мы драконы, сильные и непобедимые, — приосанился Габи. – Драконам сложно утонуть, а незнакомцы сами не захотят связываться с более сильным противником.

— Нос-то высоко не задирайте. И помните…

Мальчики, выбегая со двора, ещё долго кричали про воду и незнакомцев.

— Безобразники, — покачала я головой, возвращаясь к Арабелле. — Извини. Так о чём ты говорила? Выпей чаю, я налью тебе успокаивающих капель.

— Не нужно, Селестия, — она смахнула слезу. — В прошлый раз я постеснялась всё рассказать… но теперь дело совсем плохо.

Она прикрыла лицо ладонями, и её плечи затряслись.

— Эта соседка… такая наглая! Мы столько лет с Тристаном жили душа в душу! Жили… пока у неё дочка не подросла и не стала невестой… — голос Арабеллы сорвался на шёпот, полный ненависти и боли. — Ты видела её, Селестия? Кожа — будто фарфор, глаза — как летнее небо, а волосы… словно спелая пшеница на солнце. И это её мать научила, гадина… Тристан весь последний год ко мне холоден. Совсем отдалился.

— Подожди, не плачь, выпей хоть глоток, — я снова пододвинула к Арабелле кружку с ароматным чаем. Хотела отойти за каплями, но та схватила мою руку, и её пальцы сжались с такой силой, что стало больно.

— Селестия, помоги мне. Умоляю.

— Чем? — я села рядом на табурет, с тревогой глядя на её искажённое отчаянием лицо.

— Ты сильная травница. Сильнее, чем твоя мать. Я к ней ходила, но она только руками развела. Попробовала, дала какое-то зелье… не сработало, — слёзы снова потекли по её бледным щекам.

— Я ничего не понимаю, Арабелла. Расскажи всё по порядку.

Она сделала глубокий прерывистый вдох.

— Первый год после свадьбы с Тристаном всё было как в сказке. Свекровь души во мне не чаяла, муж пылинки сдувал. Но прошёл год, а я не понесла. Свекровь начала ворчать: «В нашей семье все в первый год беременеют!». Пригласили доктора из города, большие деньги заплатили. Он осмотрел и сказал, что я абсолютно здорова. Не знает, в чём причина.

— А может, Тристан… — начала я осторожно.

— И его проверяли! — она резко перебила меня. — Доктор сказал, оба здоровы. Выписал дорогущее лекарство. Твоя мать его варила. Бесполезно! — её голос снова задрожал. — С каждым годом свекровь всё лютее. Наследников нет! Тристан под её давлением… отстранился. Стал холоден как лёд. Что мне делать, Селестия? А эта соседка… ходит к моей свекрови, приводит свою красавицу-дочь. Мы ведь одна из самых богатых семей в деревне — земли, скотина… Я чувствую, он со мной разведётся! Кому я буду нужна с таким клеймом? Моя последняя надежда — это ты. Мне нужен ребёнок.

— Арабелла, послушай, — я попыталась говорить мягко, но твёрдо. — Не буду врать, силы у меня есть. Принеси травы, рецепт от доктора — я всё сделаю. И возьму за работу чисто символически, для соседей.

Чи-Чи, слушая наш разговор, предостерегающе кашлянул, я посмотрела на него, нахмурившись, словно говоря, что соседям нужно помогать.

— Какой ещё рецепт! — с горькой усмешкой воскликнула Арабелла. — Всё, что доктор прописывал, я уже давно выпила! По деревне слухи ходят, что к тебе приезжала богачка из города… с похожей проблемой. Что-то у неё с детьми не ладится…

Холодок пробежал по спине.

— Подожди. Откуда у тебя такие сведения? Даже если кто-то что-то у меня заказывал, это обсуждалось за закрытыми дверями.

— Ха, — её смех был беззвучным и пугающим. — Ты забыла, где живёшь, Лести? Это деревня. Тут всё как на ладони. Может, пока ты разговаривала в доме, кто-то под окном стоял. А может, кучер той дамы в трактире язык развязал. Какие тут новости, если не про соседей? А к тебе сейчас все присматриваются. Уверена, как только я выйду отсюда, все будут судачить, зачем я к травнице ходила.

— Так чего же ты хочешь? — устало спросила я, сжимая в руках тёплую глиняную кружку.

— Сделай мне такое же лекарство! — вот она, главная просьба, высказанная вслух. — Я заплачу! Деньги у нас есть! Умоляю, Селестия, пока не поздно. Спаси мой брак. Мою жизнь.

— Арабелла, — я посмотрела ей прямо в глаза, стараясь донести всю серьёзность. — Сколько бы у тебя денег ни было, ингредиенты для того зелья невероятно редки. Их не найти ни на рынке, ни в лесу. Они стоят дороже золота.

— Так это правда? — её взгляд, острый и внезапно прояснившийся, упал на стол, где стояли те самые пять бутылочек. — Городская дамочка приезжала за женским зельем. Это оно?

— Нет! — ответила я слишком резко и пожалела, что не убрала склянки в сундук. — Арабелла, ещё раз повторяю: принеси рецепт…

— Ах… — соседка внезапно побледнела ещё больше, её глаза закатились, и она начала медленно сползать со стула на пол.

— Арабелла! — вскочив, я бросилась за водой. Но только я повернулась к бедняжке спиной, как почувствовала толчок. Я не удержала равновесие и упала на колени.

Поднимаясь, увидела всё как в замедленной съёмке. Арабелла, чей обморок оказался притворством, метнулась к столу, схватила одну из склянок, с силой выдернула вощёную пробку и одним движением опрокинула содержимое в рот.

— Что ты сделала?! — вскрикнула я, поднимаясь. — Это воровство! — дёргая Арабеллу за руку, получила лишь пустой бутылёк, она отшатнулась.

— А ты докажи, Селестия! — с вызовом прошипела та. — Докажи, что я у тебя что-то выпила!

Но уже через секунду, пятясь к двери, сменила тон на умоляющий.

— Прости… Ты когда-нибудь поймёшь моё отчаяние. Я принесу деньги! Ты сказала, на вес золота? Я приведу дойную корову! Только скажи, сколько у меня времени? Вспять сделанного не вернуть…

Женщина была уже за порогом.

— Я не знаю, сколько у тебя времени, Арабелла! — крикнула я ей вслед, дрожа от гнева и беспомощности. — И это зелье не от бесплодия!

Она замерла, резко обернувшись. Её лицо исказилось ужасом, но она тут же взяла себя в руки.

— Не верю! — прошептала Арабелла, отступая дальше. — Я сама стояла за дверью в тот день и слышала, о чём вы говорили с той горожанкой!

Вот он и нашёлся, корень всех сплетен.

— Если когда-нибудь тебе снова понадобится помощь, — сказала я ледяным тоном, — не приходи. Ищи травника в другом месте.

Я не стала хлопать дверью, просто закрыла её, ощущая полное опустошение. Пава и Чи-Чи тут же кинулись ко мне, пытаясь утешить.

— Не переживай так, — сказала Пава, помахивая перед моим лицом большим листом, который вырос у неё на ладони. — Твоя заказчица ждёт одну бутылочку, а ты отдашь ей четыре. Если совесть будет мучить, скажи, что одну нечаянно разбила.

— Селестия, не терзай себя, — мурлыкал Чи-Чи, поглаживая мягкой лапкой мою руку. — Никто не ожидал от Арабеллы такой подлости.

Заказчица приехала ровно в полдень, словно высчитывая минуты... На её лице цвела улыбка.

— Целых четыре бутылька! Четыре! — воскликнула заказчица, с жадностью разглядывая склянки. — Этого же надолго хватит!

— Боюсь, я вас разочарую, — сказала я. — Выпить их нужно в течение трёх дней. Иначе они потеряют силу.

Она удивлённо подняла брови.

— А куда же я дену остальные? — на её лице на мгновение мелькнуло удивление, но она тут же овладела собой. — Ничего, не я одна страдаю таким недугом, продам. Вот ваша оплата, — Эбигейл протянула мне туго набитый кошель.

Совесть, этот вечный мучитель, снова дёрнула меня за язык.

— Одна бутылочка… разбилась, — выдавила я, чувствуя, как горит лицо. Возможно, окажись здесь Эбигейл днём позже, я бы, успокоившись, не сказала ни слова.

— Ах, оставьте! — Эбигейл махнула рукой, и её улыбка снова стала ослепительной. — Вы и так сделали больше, чем я надеялась! Использовали все ингредиенты?

— До последней капельки, — я кивнула, принимая деньги.

Эбигейл долго благодарила, сжимая мои руки в своих холодных ладонях, рассыпаясь обещаниями порекомендовать меня всем своим знакомым. В общем, расстались мы на хорошей ноте.

Но когда карета скрылась за поворотом, я долго стояла на пороге, глядя в пустоту. В воздухе витал тяжёлый сладковатый запах чужих бед, лжи и отчаяния.