Глава 39

Нашли нас быстро. Те самые солдаты из отряда Гера, что оставались в ущелье, организовали всё с армейской чёткостью. Они соорудили из плащей и копий импровизированные носилки для своего раненого командира. Его ладонь, сжимавшая мою руку, была горячей.

Я изводилась от беспокойства, разглядывая его бледное лицо и засохшую кровь на разорванной рубахе. У меня не было с собой ни целебных трав, ни мазей, и это чувство собственного бессилия терзало меня сильнее любой физической боли.

— Успокойся, золотце моё, — его голос был тихим, но твёрдым. Он поймал мой тревожный взгляд и слабо улыбнулся. — На драконе всё заживает, как на собаке.

— На какой собаке? — не поняла я, но он лишь загадочно хмыкнул и прижал мою ладонь к своей груди, где под кожей чувствовалось ровное, сильное биение сердца. Это сердцебиение было единственным, что хоть как-то успокаивало мою собственную тревогу.

Через двое суток, показавшихся вечностью, мы, наконец, добрались до нашей деревни. Воздух, пахнущий дымом очагов и свежескошенной травой, показался мне самым сладким ароматом на свете. Однако за время моего отсутствия здесь произошло многое, и далеко не все новости были радостными.

Как выяснилось, на моих милых драконят, моих драгоценных Габриэля и Даниэля, было совершено покушение. Прямо посреди бела дня, когда они с удочками сидели на солнечном берегу реки, на них напали. Четверо крепких парней попытались скрутить мальчишек. Но у похитителей ничего не вышло. А почему? Потому что, испугавшись не за свою жизнь, а друг за друга, братья в один миг сбросили человеческие обличья. На берегу, где только что пятились мальчики, возникли два яростных, хоть и не до конца взрослых, дракона. Их чешуя отливала медью и изумрудом в солнечных лучах, а из разинутых пастей вырвалось не просто пламя, а сконцентрированные клубки чистой огненной магии. Они не стали убивать, но дали такой отпор, что у нападавших в одно мгновение обуглились и осыпались волосы и брови.

Перепуганные до полусмерти лысые бандиты, рыдая от боли и унижения, тут же на коленях выложили всё деревенским, сбежавшимся на шум. Заказчиком, как оказалось, был не кто иной, как начальник местного гарнизона — Борко. Крестьяне, конечно, поначалу не поверили — мало ли кого в страхе можно оговорить? Пока шли споры, идти ли с фактами к самому Борко, на деревенскую улицу вышла настоящая процессия. Из столицы прибыл внушительный отряд, состоящий из драконов и суровых оборотней с золочёными нашивками на мундирах.

А во главе отряда ехал сам министр землеустройства, Легуин Блумфорст — живой, здоровый и полный решимости найти своих детей. Рядом с ним находился его верный страж Харли.

— Папа! — сорвавшись с места с криком, в котором смешались слёзы, радость и накопившийся страх, Габриэль и Даниэль бросились к отцу.

Пока высокородный мужчина, не стыдясь слёз, прижимал к груди своих сыновей, его сопровождающие, не тратя времени, скрутили незадачливых похитителей и направились в крепость — арестовывать Борко.

Драконята, уводя отца в наш дом, перебивая друг друга, делились новостями. Они рассказывали, как жили в страхе, как прятались, как беспокоились за него. И много, очень много говорили обо мне.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к вершинам гор, из леса, усталые и перепачканные, вышли женщины, ходившие со мной за травами. Всё это время они, не зная о моём похищении, искали меня в чащобе и вышли, лишь когда окончательно стемнело.

Чи-Чи и Пава, узнав страшную новость, рвались в ночь, чтобы начать поиски, но министр Блумфорст, проявив мудрость, остановил их. Отправив на поиски вооружённых оборотней, которые и ночью прекрасно видят. Кстати, именно они и нашли нас в ущелье спустя сутки. Узнав, что там под охраной остались связанные бандиты и раненый чёрный дракон, отряд немедленно двинулся в ту сторону.

Разбойников во главе с Гарольдом доставили в гарнизон, где вскоре должен был состояться суд за все их злодеяния.

Первым делом по возвращении мы послали за лекарем Корнем. Тот явился, осмотрел Георгия, провёл руками над ранами, оставив на коже лёгкое серебристое свечение, выписал укрепляющие отвары и заживляющие мази и отбыл, пообещав навестить через день.

— Я же говорил, что всё затянется, — Гер, лёжа на постели, зацеловывал мои пальцы. — Драконы — одни из самых живучих магических существ. Наша плоть знает, как должна срастаться.

— Скажи… — набравшись смелости, я, наконец, задала вопрос, мучивший меня все эти сутки. — Ты помнишь, как жил на Земле? Без меня? Всё же была секретарь от тебя беременна? Была измена?

Он заглянул в мои глаза.

— Не помню, что было после выстрела, но измены точно не было. Любил тебя и только тебя, Олеся. Вернее, помню отрывками, словно заглядываю в чужую жизнь. Там, в горах, в самый миг битвы… что-то щёлкнуло. Я увидел парня, очень похожего на меня, и понял, что это — я. Я помню, как заметил тебя ещё в школе. Жаль, на Земле не было магии, а то и там я, наверное, был бы драконом. Разве может мужчина с душой дракона изменить любимой? Помню выстрел… а что было дальше — пустота. Прости.

— Нет, не за что просить прощения, Георгий, — я качнула головой, чувствуя, как сжимается горло. — Это я… переселилась в это тело. А ты… ты просто вспомнил.

— А может, и ты не переселилась, а вспомнила свою прошлую жизнь? — мягко предположил он.

— Нет, — я снова покачала головой. Слишком яркими были воспоминания о другом мире.

— И неважно, — перебил мои грустные мысли Гер, притягивая меня к себе и целуя в макушку. — Главное, что мы снова вместе. И в этом мире я уже никому не позволю нас разлучить.

— Селестия, Гер, обед готов! — в комнату заглянула Пава, и её зелёные глаза сияли безмятежным счастьем.

Мы собрались за большим обеденным столом. Министр Блумфорст не уставал благодарить меня, его слова были полны искреннего чувства. Он предлагал деньги, дом в столице, любые милости, но я, глядя на счастливые лица воссоединившейся семьи, с лёгким сердцем отказалась. За то время, что мы скрывались, Габриэль и Даниэль стали мне по-настоящему родными.

— Ты к нам обязательно приезжай, Селестия! — обнимая меня, умоляли мальчики, и в их глазах стояли слёзы.

— Непременно! Как только буду в столице, первым делом навещу вас. А вы пишите письма, — прошептала я, с трудом сдерживая собственные эмоции.

Приводить в порядок дела в гарнизоне королевским приказом был оставлен Георгий. А через два дня министр Блумфорст с сыновьями отправились в обратный путь.

У наших ворот собралась, кажется, вся деревня. Первыми кинулись обнимать Даниэля и Габриэля их друзья-мальчишки. Они радовались за приятелей и с замиранием сердца глазели на важного столичного министра. Драконята, обнимаясь на прощание, звали всех в гости. Те, конечно, счастливо соглашались, но сбудется ли это — было большим вопросом.

Остальные жители преследовали иные цели: кто-то судорожно сжимал в руках сложенные прошения к королю, кто-то пытался решить наскоро земельные вопросы, но большинство собравшихся с тревогой смотрели на меня. Все уже привыкли, что в деревне живёт своя, сильная травница. И когда я объявила, что остаюсь, по толпе пронёсся облегчённый вздох, и люди стали потихоньку расходиться.

Мы с Павой и Чи-Чи долго стояли и махали вслед удаляющемуся каравану, пока он не скрылся за поворотом. Вернувшиеся из ущелья оборотни доложили, что чёрного дракона они не обнаружили. Следы вели в горы — видимо, раненый, но живой, он сумел улететь зализывать раны, оставшись без желанной травницы.

И тогда наступили тихие, по-настоящему счастливые дни, без страха и постоянного напряжения. Я вновь принимала заказы, варила зелья, лекарства и мази, с каждым днём набираясь опыта. Георгий же навёл в гарнизоне идеальный порядок и получил от самого короля щедрую награду за верную службу.

Получив первое письмо от Даниэля и Габриэля, узнала, что господин Блумфорст щедро отблагодарил служанку Марию, что помогла нам с детьми в столице, и не только деньгами, но и назначив девушку главной служанкой в министерском доме вместо меня. Неплохое повышение. Я была очень рада за Марию.

Ко мне всё чаще начали приезжать заказчики из ближайших городов. Прошёл месяц, и в гарнизон вновь пожаловала ярмарка. Мы с Чи-Чи и Павой, принарядившись, отправились гулять по шумным рядам. Денег у нас было прилично, а в деревне тратить их было особо некуда. Наша корзинка постепенно наполнялась безделушками, Гер, не спрашивая, покупал для меня красивые украшения и сладости.

— Ах… — вдруг раздался восхищённый кошачий вздох.

Обернувшись, я увидела, что Чи-Чи замер, не отрывая восторженного взгляда от маленькой, изящной гитары из чёрного дерева, висевшей в одной из лавок.

— Сколько стоит? — спросил он, и его голос дрогнул.

— Три серебряных, — ответил торговец.

Гер уже потянулся за кошельком, но Чи-Чи решительно остановил его.

— Нет, я сам. Сам куплю.

Да, я исправно платила котярусу зарплату — сначала вернула все деньги, что он нам когда-то одолжил, а потом отдавала ему небольшой процент с каждого заказа, где он мне помогал. У него скопилась уже приличная сумма. Протянув продавцу три блестящие монеты, котёнок с благоговением принял гитару. Теперь он снова стал полноценным магом-бардом.

Тем же вечером я уговорила его устроить маленький домашний концерт. Ни одной фальшивой ноты я не услышала — он играл виртуозно, чуть подкрашивая музыку лёгкой магией, которая наполняла сердце тёплом и безмятежной радостью.

А время текло своим чередом, спокойное и безмятежное. Ещё через два месяца Георгий явился ко мне домой не просто нарядный, а в парадном мундире, с огромным, благоухающим букетом ярких цветов и торжественно объявил, что пора, наконец, назначить день нашей свадьбы. А ещё, что он взял длительный отпуск, и мы едем в столицу — знакомиться с его родителями.

Я переживала знатно. Внутренне готовилась к тому, что его богатые и знатные родственники вряд ли обрадуются выбору сына — простой деревенской травнице. Нет, Георгий в любом случае не отступился бы, но стать причиной разлада в его семье мне не хотелось.

Все мои страхи оказались напрасны. Отец и мать Георгия встретили меня с распростёртыми объятиями. Они оказались удивительно душевными и приветливыми людьми, искренне счастливыми за сына. Они не моргнули и глазом при виде Чи-Чи и Павы, радушно приняв и их.

Наша свадьба была пышной и шумной. На ней гуляли все, кого мы только знали: и Габриэль с Даниэлем, и их отец-министр, и половина деревенских друзей мальчишек, и множество знатных гостей. Чи-Чи исполнил сочинённую им же в честь нашего союза песню, от которой у многих на глаза наворачивались слёзы. А Пава заворожила всех своим невероятным, воздушным танцем с живыми листьями и цветами.

А потом был медовый месяц. Мы провели его в маленьком курортном городке на самом берегу моря. Эти две недели стали самыми счастливыми в моей жизни. Пусть на Земле нам не довелось дойти до алтаря, но здесь Георгий устроил всё так, как и положено в сказках: белоснежное платье, обмен кольцами, путешествие вдвоём.

В деревне мы прожили ещё около восьми месяцев. К тому времени в гарнизон прислали нового, постоянного начальника, а в моей жизни назрели серьёзные перемены.

Во-первых, моего переезда в столицу потребовал лично король. И не потому, что до него дошли слухи о моих умениях, а потому, что чёрные драконы, оправившись после неудачного похищения, наконец-то решились на дипломатическое перемирие. И одним из ключевых условий была я — вернее, моё умение варить то самое зелье, из-за которого всё и началось.

А во-вторых, я была тяжела, ожидая появления на свет двух маленьких драконят. Мы с Георгием долго советовались и решили, что рожать поедем в столицу — там и врачи лучшие, и родной дом, и помощь дедушки с бабушкой.

Деревенские жители такой новости, конечно, обрадовались мало. Они привыкли, что я всегда под рукой, что приду по первому зову, а иногда и вовсе не возьму платы с соседей.

Провожали нас, как и тогда, всем миром. Даже Арабелла пришла, хоть и недавно родила — и не одного, а целую тройню! Да-да, то самое украденное зелье пошло ей впрок. Малыши родились на редкость крепкими и магически одарёнными. Драконов из них, конечно, не вышло — не было в их роду чешуйчатых, — но вся родня, да и вся деревня, ждала от мальчиков в будущем больших свершений. Арабелла, едва узнав о беременности, приходила ко мне не раз, рыдая и вымаливая прощение за свою кражу. Её муж приводил в счёт оплаты чуть ли не всё своё стадо. Я, конечно, давно её простила и умоляла прекратить эти подношения. В конце концов, они успокоились.

Дорога в столицу на сей раз оказалась для меня испытанием. Если бы не поддерживающие микстуры, прописанные столичным лекарем, я бы совсем расклеилась.

Дом Гера в столице поразил меня своими размерами и роскошью. Комнат было так много, что я первые дни боялась заблудиться, а главный зал был столь велик, что человек мог запросто обернуться в нём драконом. Счастливые дедушка и бабушка отвели под наши покои целый этаж. Его Величество, будучи в курсе моего положения, милостиво разрешил отложить варку зелья до родов, дабы не оттягивать магию от драконят. А детки росли не по дням, а по часам, постоянно толкаясь у меня в животе.

Как же я ждала дня родов! Меня опекали целых три мага-лекаря — и не только из-за того, что я вынашивала двойню и была женой дракона, но и потому, что мой дар стал важной частью государственной дипломатии.

Мальчики появились на свет ранним солнечным утром. Имена для них мы выбирали семейным советом. Наших малышей назвали Альберик и Лориэн. Бабушка и дедушка, не скрывая восторга, наняли нам в помощь двух опытных нянь.

Примерно через месяц нам с Георгием впервые удалось выбраться на романтическую прогулку. Муж провёл меня по лучшим ювелирным лавкам столицы и купил не просто украшение, а настоящую парюру — великолепный гарнитур, в который входили диадема, ожерелье, брошь, серьги, парные браслеты, кольцо, декоративный гребень, шпилька и даже изящная фероньерка. Детям он приобрёл по серебряной ложке «на счастье».

Вечер мы завершили в дорогом ресторане с живой музыкой. Георгий не сводил с меня влюблённого взгляда, в котором читалось столько нежности и обожания, что я чувствовала себя самой желанной женщиной на свете.

— Олеся, любовь моя, — прошептал он, беря мою руку. — Большего счастья и желать невозможно. Я сумел пробиться к тебе сквозь миры. Ты здесь, рядом, моя самая главная драгоценность…

— А ещё у нас двое прекрасных сыновей, — смущённо улыбнулась я ему в ответ.

— Да, ты моё благословение, а они — будущее нашего рода. Я просыпаюсь каждое утро и благодарю небеса за тебя и за них. Что ещё можно желать? — он поднёс мою ладонь к своим губам, и его поцелуй был таким же тёплым, как и его слова.

— Милую, маленькую дочку? — подсказала я, чувствуя, как лицо заливается румянцем.

Он рассмеялся, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки.

— Непременно. Дочку, ещё одного сына… Я буду рад всем. Но главное — чтобы ты была здорова и всегда была рядом.

Я смотрела на его улыбающееся лицо, освещённое мягким светом свечей. Сколько невзгод мы с ним прошли, сколько преодолели… И вот, наконец, пришли к своему счастливому финалу. Наша жизнь в этом удивительном мире только начиналась. И я знала — она будет долгой, светлой и наполненной любовью.