Глава 38

Меня разбудила суматоха, ворвавшаяся в моё забытьё вместе с резкими голосами. Деревянные стены хижины, ставшие моей тюрьмой, пропускали каждое слово.

— Гарольд, всем придётся уходить! Этот проклятый дракон со своим отрядом перекрыл все тропы! Все наши засады разгромлены! — голос был хриплым от бессильной ярости.

— Хик дело говорит, давно нужно было уносить ноги, — вступила Линн, но её слова оборвал оглушительный грохот, словно что-то тяжёлое разнесли в щепки о стену.

— Так и поступим. Травницу поведу на обмен к Чёрным Драконам сам, с малым отрядом. Вы же, Хик, с остальными — на условленное место. Ждать.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и в проёме возникла высокая, поджарая фигура. Его карие глаза, холодные и пронзительные, как у ястреба, уставились на меня. Гарольд был подобранный, словно хищник перед прыжком.

— Очнулась? — спросил он беззлобно. — Линн, напои и накорми пленницу. Путь неблизкий. Тащить её ещё раз на себе — удовольствие сомнительное.

— Куда… «тащить»? — прошептала я, и страх, липкий и холодный, пополз по коже мелкой паутиной.

— О, тебе выпала великая честь служить чёрным драконам по ту сторону гор. Ты же и так служанкой работала в столице, а тут будешь драгоценной травницей. Драконы хорошо за тебя заплатят. То лекарство, что ты сварила для драконьего здоровья, благородные драконы оценили. Теперь тебя ждут.

— Вы не имеете права продавать меня, как вещь! — огрызнулась, видя его самодовольство.

— А кто нам запретит? — он залился громким, циничным смехом и, развернувшись, вышел.

— Ты с нашим командиром не спорь, — ко мне подошла Линн и сунула в руку кружку. — Сейчас он добрый, а ещё слово и высечь может, — напугала старуха.

Собиралась бандиты в спешке, брали только необходимое и ценное. Уходили налегке. Меня, не церемонясь, потащили в одну сторону, в то время как основная группа скрылась в лесной чаще в другой.

— Меня будут искать, — бросила я через плечо Гарольду, цепляясь за последнюю соломинку.

— Да кто бы сомневался! Уже ищут, — он фыркнул и грубо ткнул меня кулаком в спину, заставив споткнуться. — Шагай быстрее. И если ещё слово услышу — кляп в рот. Поняла?

Я молча кивнула, сжимая пальцы в кулаки и внимательно присматриваясь к местности. Бежать? Куда? Незнакомый лес, каждое дерево которого, казалось, было на стороне моих похитителей, не оставлял шансов.

Дорога шла в гору, ноги подкашивались от усталости, цепляясь за корни и острые камни.

— Ничего, доберёмся до ущелья — там и произведём обмен, — бормотал Гарольд, и мне почудилась тревожная нотка в его обычно уверенном голосе.

Внезапно из глубины леса сквозь толщу деревьев донёсся приглушённый, но налитый такой первобытной яростью рёв, что кровь буквально застыла в жилах. Это был звук, от которого сжималось сердце и холодела душа.

— Дракон! — вскрикнул молодой бандит, и в его голосе слышалась паника. — Гарольд, он нашёл наших!

— Гер? — имя вырвалось у меня само собой, наполняя сердце безумной надеждой.

— Заткнись! — рявкнул Гарольд. — Столько дней водили вояк за нос! Удача не могла нас предать именно сейчас!

Мы вышли на небольшую скалистую площадку. И тут из тени пещеры отделилась высокая, аристократичная фигура. Незнакомец был одет в чёрные одежды, струящиеся, как ночной туман, его кожа была бледной, словно никогда не видевшая солнца, а иссиня-чёрные волосы обрамляли лицо, скрытое изящной маской, инкрустированной тёмными сапфирами. Он был воплощением ночи и власти.

— Привели? — его голос был низким и бархатным, но в нём сквозила острая, как лезвие, сталь.

— Привели, — Гарольд с облегчением подтолкнул меня вперёд. — Травница Селестия. Та самая.

Незнакомец медленно вдохнул воздух, его ноздри дрогнули, а глаза-угольки сузились.— Не лжёшь. Золото в пещере. Берите и исчезайте.

В этот момент драконий рёв прорвался сквозь горное эхо, став оглушительно близким, буквально разрывая воздух. Земля под ногами мелко задрожала.

— Вы что, на хвосте дракона привели? — рука незнакомца, протянутая ко мне, замерла.

— Возможно, — Гарольд не стал отпираться. — За нами охотится отряд гарнизона. Во главе — дракон, что ухаживает за травницей.

Взгляд «покупателя» впился в меня, пытаясь пронзить до самой души.— Он твоя пара? Ты его драконица?

— Нет, я человек, — выдохнула, чувствуя, как сердце заходится в груди. — Но он мой жених.

— Проклятье, — выругался чёрный дракон, и в его бархатном голосе впервые прозвучала ярость. Он бросил взгляд на Гарольда. — О таком предупреждают! Дракон, защищая свою избранницу, будет сражаться до последнего вздоха! Какую же ядовитую змею вы мне подсунули!

Свист рассекаемого воздуха стал оглушительным. И тогда он появился. Огромный, чешуйчатый, с крыльями, напоминающими расплавленное золото на закате, Гер парил в небе, затмевая собой солнце. В его мощных лапах беспомощно болтались двое — Линн и Хик. Увидев меня, дракон издал рёв, от которого содрогнулись скалы. Он медленно, с королевским величием, опустился на землю и вмиг обернулся человеком. В его руках сверкнули клинки, прижатые к пленникам.

— Отпустите Селестию, — громкий голос прокатился по ущелью, не оставляя места для возражений. — И я сохраню им жизни. Все ваши люди схвачены. Остались только вы. Сдавайтесь.

Бандиты замерли, уставившись на Гарольда. Но тут чёрный дракон рванул меня к себе, и острейший как бритва, коготь прикоснулся к моей шее, отчего по коже побежали мурашки.

— Нет, вы тут разбирайтесь, — сказал он, и его хватка стала железной. — А мы уходим. Дракон! Если дорога жизнь твоей пары — брось оружие и на колени. Я не стану церемониться, но травница мне нужна живой. Твоя жизнь — в обмен на её.

— Нет… — вырвалось у меня, когда я увидела, как клинки выпадают из рук Гера и он, сжимая кулаки от бессилия, медленно опускается на колени. — Нет! — закричала я, когда Гарольд с довольным видом схватил Гера.

— Ты обещал, Чёрный Дракон, — голос Гера был глухим, но полным несломленной воли.

— Она будет жить, — кивнул покупатель в ответ, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ей будет хорошо. Возможно, она станет женой одного из нас.

И тогда тёмный дракон преобразился. В небо взмыл исполин с чешуёй цвета обсидиана и крыльями, поглощающими свет. Он схватил меня, и земля ушла из-под ног.

— Нет-нет-нет! — я бормотала, заходясь в истерике, пока мы взмывали всё выше к холодным горным пикам. И тут во мне что-то переломилось. Древняя, дремавшая где-то в глубинах сила проснулась отчаянием. — Гер! Я не могу потерять тебя снова! Я не переживу этого!

С силой вцепилась в чешуйчатую лапу, сжимавшую меня, и послала в неё импульс сырой, необузданной магии — не заклинание, а чистый крик души, облечённый в энергию. Чёрный дракон взвыл от неожиданной боли, его хватка ослабла, и он едва не уронил меня, судорожно подхватив на лету.

Увидев это, Гер взревел так, что, казалось, расколол небо. В мгновение ока его человеческая форма исчезла, и в воздух взмыл золотой дракон, отшвырнув бандитов прочь. Его ярость была осязаемой, как жар раскалённой печи.

Чёрный дракон, поняв, что договорённости растоптаны, с силой подбросил меня в воздух, окутав сферой изумрудного защитного кокона. Я медленно поплыла к земле, сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Он не убил меня. Моя ценность превысила его гнев.

И тогда началось.

Два исполина сошлись в небе, затмив собой солнце. Гер парил, как воплощение самого светила, его золотистая чешуя отливала огнём, а из пасти вырывались клубы дыма, пахнущего серой и яростью. Его противник был его полной противоположностью — сама тень, дракон из ночного кошмара, чья чешуя поглощала свет, а крылья рассекали воздух с шипением, словно шёлк, рвущийся под ножом.

Чёрный дракон первым пошёл в атаку. Он изверг из глотки поток чёрного пламени. Это был не огонь в привычном понимании — это была тьма, облечённая в энергию разрушения. Она не горела, а пожирала свет и воздух на своём пути, оставляя за собой шлейф мертвящего холода.

Но Гер был стрелой, выпущенной из лука. Он виртуозно увернулся, и чёрное пламя пронеслось мимо, опалив скалу, которая моментально почернела, будто на неё вылили краску. В ответ Гер выпустил свой огонь — ослепительно-яркий, бело-золотой, ревущий смерч чистого жара.

Чёрный дракон встретил атаку щитом из сгущённой тени, но удар был чудовищной силы. Щит треснул со звуком бьющегося стекла, и волна тепла опалила кончики его крыльев. Он взревел от боли и ярости.

Драконы схлестнулись в центре ущелья, как два бога войны. Когтистые лапы рвали чешую, мощные хвосты сбивали с траектории, а крылья создавали ураган, вырывающий с корнем деревья внизу. Это была не просто битва, это была буря, симфония разрушения. Чёрный дракон пытался использовать свою тьму, чтобы ослепить Гера, окутать его, задушить. Но Гер был воплощением света и жизни. Его пламя прожигало тучи тьмы, его ярость была чище и целеустремлённее.

И тогда Гер пошёл на риск. Он намеренно пропустил скользящий удар когтистой лапы, получив глубокую рану на боку, но использовал этот момент, чтобы вцепиться в основание крыла противника. Раздался ужасающий хруст. Чёрный дракон взвыл, и его полёт стал неуверенным, хаотичным.

— Довольно! — прогремел Гер, его голос прорвался сквозь грохот битвы. — Ты побеждён!

Собрав последние силы, чёрный дракон попытался уйти в пике, чтобы скрыться в глубинах ущелья. Но Гер был быстрее. Золотой дракон спикировал за ним, и в последний момент, когда земля уже была близка, он обрушил на противника сконцентрированный столп пламени. Не смертельный, но сокрушительный. Удар припечатал чёрного дракона к скале, и тот, тяжело раненный, потеряв сознание, рухнул на дно ущелья, подняв тучу пыли.

Победа была за Гером.

Он тут же, не обращая внимания на свои раны, метнулся ко мне. Его огромная голова, вся в ссадинах и подпалинах, нежно коснулась магического кокона. Тот треснул и рассыпался на тысячи изумрудных искр. Его лапы, только что раздиравшие плоть, с невероятной бережностью подхватили меня.

— Олеся… Олесенька, милая, дорогая, единственная… — шептал он. — Я чуть не потерял тебя. Вновь чуть не потерял тебя, моя любимая…

Гер обернулся человеком.

Я застыла, зарывшись лицом в его шею, зацеловывая его раны, соль своих слёз, смешивая с золотой кровью. И вдруг его слова, эти старые, земные, такие родные имена, дошли до сознания.

— Олеся? – я медленно отстранилась, глядя в его сияющие, полные слёз и любви глаза. – Георгий? Гера? Но как?

И тогда душевные плотины окончательно прорвало. Слёзы хлынули из моих глаз ручьями, смывая грязь, страх и многодневное отчаяние. Это был он. Мой Георгий. Нашедший меня сквозь миры, сквозь время, сквозь саму смерть. Мы снова были вместе. И в этот миг ни драконы, ни разбойники, ни весь мир не имели значения. Важен был только он.