23

В прошлом.

Обожаю наблюдать, как он бреется. Это своего рода искусство, которое женщинам не подвластно. А еще любила утро, потому что оно было нашим. Он еще дома, я еще с ним. Ближе к обеду и до самой поздней ночи он будет принадлежать государству.

Сейчас он побреется, и если есть документы, просмотрит их и подпише. Завтрак в кругу семьи, затем детей водитель и охрана развезут по учебным заведениям, он займется либо делами, которые требуют его срочного внимания, либо уйдет в спортзал. Что буду делать я? До сих пор веду свою рубрику о стиле, в течение дня куда-то езжу, встречаюсь с людьми, общаюсь, смотрю различные выступления, посещаю разные благотворительные фонды — делаю все, что запланирует мой помощник для поддержания имиджа Президента.

Быть женой главой государства, оказывается, не простое дело, но я справляюсь и с каждым новым днем открываю для себя что-то новое в своем муже. До президентства Игоря я его чаще видела дома, чем сейчас. Сейчас могу только с экрана телевизора наблюдать за его перемещениями, встречами, выступлениями.

— Тебе бы пошла борода, — осторожно замечаю, обнимая его сзади. Он пахнет лосьоном после бриться, гелем для душа с запахом морского бриза.

— Не положено, так бы только рад, — споласкивает бритву, я целую его в лопатку.

Пять лет назад мне бы и в голову не пришло его обнимать, целовать, но сейчас… сейчас я пыталась насытиться до отвала прикосновениями, поцелуями, думами о нем. Сейчас я полностью была в этом человеке. Это случилось не заметно, произошло как-то само собой разумеющее. Бывает, что однажды просыпаешься утром, смотришь на рядом спящего человека и осознаешь, что вот оно счастье. Под носом. Рядом. И оно полностью твое.

Оборачиваясь назад, мне стыдно за свои поступки, мысли, поведение. Оборачиваясь назад, я бы изменила только одно: пораньше прозреть по отношению к Игорь, но, наверное, тогда бы я его так сильно не любила. Так сильно, что порой дышать без него было невозможно. Я перестала требовать от него сентиментальных жестов, перестала навязывать свое представление о мире, я полностью растворилась в нем и жила его жизнью. Нельзя так, но по-другому не получалось. Я молчаливо его любила. Ни разу не сказала вслух эти слова. Глупо боялась, что они ему не нужны, ведь Игорь тоже ни разу не произнес: «люблю». Моя любовь была в заботе о нем, во взглядах на него, в улыбке, в ласках. Принимал ли он это как должное? Скорей всего да, в ответ пытался дать что-то больше, но получалось редко. Зато какая радость, когда он приезжал домой с букетом цветов и с коробочкой каких-то сладостей. Это наш ритуал, с той самой ночи, когда он выйграл выборы. Игорь умудрялся, не забывать привозить что-то для меня из командировок. Именно сладости, к украшениям я была равнодушна, самое ценно из золота у меня на безымянном пальце.

— Ты сегодня как обычно? — вместе выходим из ванной комнаты в спальню, Игорь сразу же идет в гардеробную.

— Да. Завтра я улетаю на Дальний Восток.

— Китайцы еще не захватили территорию? Кажется, их стало слишком много.

— Я не в силах проконтролировать нелегальное проникновение на территорию. Вроде ужесточили требования в миграционной службе, а все равно где-то кто-то идет в обход власти. Многие начальники закрывают глаза на нарушения ради пополнения своего личного кармана.

— Так уволь всех?

— Уволить? — усмехается, застегивая рубашку. — Ну да, мне остается только этим и заниматься. Ладно хоть стали скромнее в своих аппетитах и не так нагло врать, смотря мне в глаза. Знают же, что у меня есть на каждого информация.

— Главное, что у народа ты по-прежнему пользуешься доверием. Так что, думаю, выберут и на второй срок. Или ты планируешь Кириллу уступить место?

— С какого перепуга? — оборачивается, холодно сверкнув серыми глазами. — Кирилл не плохо и на премьерском кресле сидит. Он не дурак и знает, что его время еще не пришло. Так что пять лет ему точно ничего не светит.

— Мам, пап, — в нашу комнату стучится и одновременно заходит Катя. Непроизвольно улыбаюсь. Выросла девочка. Превратилась в настоящую красавицу. Черноволосая, чернобровая, с умными серыми глазами, как у папы. И чего я думала, что она не Игоря? Дура!

— Я тут подумала, может мне в МХАТ поступить? — смотрит на Игоря, он поджимает губы. Я молчу. Вопрос ВУЗа стоит остро уже не первый день. Катя выросла творческой натурой, играет в театре и хочет связать свою жизнь со сценой. Папа ее, правда, против этой затеи.

— Катя, я тебе уже говорил и повторял, что нет. Никакого театра.

— Папа! Но я не хочу изучать твою экономику! Я ненавижу эти цифры, мне становится скучно с первых минут.

— Нет, — спокойно, четко и весомо произносит Игорь. Катя открывает рот, он вскидывает руку и выставляет ее перед собой с указательным пальцем. — Это не обсуждается.

— Я сбегу! — импульсивно, взмахивая руками, выкрикивает дочь. Играет или по-настоящему так думает?

— Попробуй. Я тебя сразу найду, — смотрят друг на друга прищуренными взглядами, оба упрямы, каждый уверен в своей правоте. Первая отводит глаза в сторону Катя, она еще не умеет выдерживать тяжелый взгляд отца. Да мало кто-то умеет. Даже опытные политики опускают глаза, когда Игорь разносит к черту их работу, устремляя на каждого убийственный взгляд серых глаз. Его холод пробирает до мурашек, после общения с ним чашка чая не согреет, нужно, как минимум, сто грамм водки принять, чтобы кровь оттаяла.

— Папа… — боевого настроя уже нет, смотрит жалобно и умоляюще, Игорь замирает перед нею, гладит по щеке.

— Так будет лучше, Катя. Не всегда в жизни получается, как мы хотим, — целует ее в лоб, уходит. Катя со слезами идет ко мне, обнимаю ее.

Наша плата слишком высока, чтобы быть рядом с Игорем. Он никому не позволяет следовать за своей мечтой. Даже Толик смирился с тем, что в будущем он будет крутиться в политике рядом с отцом. Вопрос о его образовании давно решен.

— Я надеюсь, что на второй срок его не изберут, — бормочет Катя, шмыгая носом. Молча глажу ее по голове. К сожалению, ничего утешительного я ей не могу сказать.

— Я поговорю с папой, постараюсь его переубедить, но ничего не обещаю, — грустно друг другу усмехаемся. Обе понимаем, что я сказала формальность. Разговор может быть и состоится, но вот итог все равно будет один и тот же.

— Если бы я знала, что цена, будет моя свобода, я бы еще в детстве сбежала к бабушке, — упрямо заявляет Катя. Качаю головой, обнимаю ее за плечи, спускаемся вниз.

В столовой уже накрыт стол, Толик с Игорем терпеливо дожидались нашего прихода.

— Вы долго, — недовольно замечает Игорь, пододвигая к себе тарелку с завтраком.

— Девчачьи секреты, — кокетливо отвечаю на претензию, садясь по правую руку от мужа. Катя садится возле Толика. Игорь на секунду останавливается сканирующим взглядом на моем лице, улыбаюсь ему, зная, что пытается считать эмоции и сделать свои выводы.

Власть меняет людей. Меняет даже тех, кто по идеи и не должен меняться. Игорь за пять лет у руля власти стал еще суше, еще больше скуп на эмоции, я не знаю, копит он их или где-то в другом месте выплескивает свои взрывы, но в семье и на публике он одинаково ровный. Иногда были вспышки у нас в спальне за закрытой дверью, но все гасилось, едва успев вспыхнуть. Лишь в сексе Игорь позволял себя расслабляться и отпускал над собою контроль, был то безмерно нежным, то безжалостно жестким. Я принимала его в любом настроении. Я могла уснуть одна, но всегда просыпалась в его объятиях, если он не был в отъезде.

Позавтракав, дети уехали на занятия, Игорь тоже собирается уезжать.

— Игорь, — задерживаю его, Артем, его личный пресс-секретарь, его ежедневник в человеческом облике, деликатно уходит. Игорь ждет, поправляет рукава пальто.

— По поводу Кати…

— Таня, — вздыхает, нахмурив брови. — Вопрос закрыт. Я понимаю, что ей хочется сцены, выступать в театре, но это недопустимо, к моему сожалению.

— Ты понимаешь, это ее мечта! — облизываю от волнения губы, Игорь задумчиво смотрит на меня, усмехается.

— Не всегда мечты осуществляются, Таня. Мои в том числе. Извини, мне пора ехать, — чмокает меня в губы, проводит рукой по плечу, предплечью, отворачивается и уходит.

Мой трудовой день начинается в полдень. Я еду сначала в редакцию, сдаю редактору статью, общаюсь с нею некоторое время по поводу будущих тем на следующие номера. Ланч провожу в обществе своего секретаря. Это милая добросовестная девушка, Оксана, которая дорожит своим местом, прям находка для меня. Иногда ее скрупулезность, педантичность раздражала. Зато за четыре года, что она работает в штате президента, никаких курьезов в этике с международными лидерами, с подарками, беседами и многих другим в деятельности жены президента не было. Оксана тщательно подготавливалась и вводила в курс дела доходчивым языком, не учительским тоном. Если бы не субординация, мы с нею подружились, а так приходилось лишь дружелюбно улыбаться друг другу.

После ланча я отправляюсь в салон красоты, где провожу время до самого вечера. Именно туда привозят мне вечернее платье. Сегодня у меня поход в театр с консулом Великобритании и его женой. Скучно, ну нужно.

Большой театр гудит. Я не люблю театр, не понимаю балет, тем более оперу. Я бы предпочла дома завалиться на диван с книгой о любви или посмотреть какую-нибудь драму с бумажными носовыми платочками. Мелодрама тоже может разнообразить мой одинокий вечер без мужа.

— Таня?! — слышу в спину удивленный голос, оборачиваюсь. Ищу глазами в толпе источник, охрана почти всех перекрывает своими мощными фигурами.

— Простите, а можно все-таки пропустить? — раздается знакомый голос, вызывающий легкое покалывание в кончиках пальцев. Денис, мой персональный телохранитель, сухо отвечает:

— Не положено.

— Денис, — трогаю за плечо Дениса, он немного отодвигаются. Губы сами по себе растягиваются в улыбку, когда вижу знакомые карие глаза и очаровательную улыбку, появившуюся сразу, как только пересеклись взглядами.

— Татьяна Андреевна, — меня окликает мужской голос с английским акцентом. Я вынуждена повернуться к консулу. — Нам с женой безумно приятно было провести с вами этот чудесный вечер, — мое руку пожимаю, склоняю голову в знак принятия комплимента, прощально улыбаюсь и поспешно, как только позволили приличия, оборачиваюсь.

— Лешка! — радостно выдыхаю, все еще находясь за спиной Дениса. Лешка шире улыбается, глазами показывает на моего охранника, мол «убери его с пути», я пожимаю плечами, ибо Денис не имеет права меня оставлять.

— Привет, ты тут один или с кем-то? — он возмужал, стал мужественно красивым. Я с любопытством рассматриваю его с ног до головы, полностью осознавая, что он для меня как приятное прошлое, что я рада его увидеть, поболтать, но не более того.

— Я с родителями. А ты теперь важная птица, что без охраны никуда? — с искрами смеха бросает выразительный взгляд на Дениса, тот даже бровью не ведет.

— По уставу не положено разгуливать в одиночестве. Я рада тебя видеть! — протягиваю руку, Леша жадно ее ловит, сжимаем друг другу ладони.

— Ты красотка, Танька! Глаз не отвести!

— Спасибо! Ты тоже похорошел! Надеюсь, собственница нашлась? — Лешка кривится, отводит глаза в сторону. Я смотрю за направлением его взгляда. К нам не спеша шли Евгений Алексеевич и Дарья Викторовна в сопровождении милой блондинки.

— Добрый вечер, Татьяна Андреевна, — здоровается отец Лешки, ищет глазами Игоря за моей спиной или рядом где-то.

— Добрый вечер, — киваю ему и Дарье Викторовне, она мило улыбается мне в ответ. Незнакомая девушка с любопытством пристально меня рассматривает, Леша давно отпустил мои руки и стоит рядом с родителями в напряженной позе.

— Мари, познакомься с Татьяной Андреевной, жена Игоря Николаевича, нашего президента, — все сразу же начинают сладко улыбаться, моментально чувствую откровенное лицемерие, но улыбаюсь в ответ. — Татьяна Андреевна, это Мари, невеста Леши.

— Потребовалось почти восемнадцать лет, Евгений Алексеевич, чтобы ваша мечта породниться с другом, наконец-то, осуществилась! — смотрю на Мари. Выглядит молодая женщина прекрасно, даже не скажешь, что мы с нею одного возраста. Сжимаю кулаки. Я ж не ревную? Мне должно быть ровно до того, что происходит в личной жизни Лешки, но, все равно, слабое чувство собственницы шевельнулось во мне. Он столько лет не женат, потому что любит? Любил?

Смотрю на Лешку, он отводит глаза в сторону. Евгений Алексеевич явно смущен моей репликой, женщины не поняли тонкого юмора.

— Татьяна Андреевна, машина подъехала, — подает голос Денис. Я киваю, еще раз улыбаюсь семье Фроловых и Мари.

— Приятно было вас вновь всех увидеть, — поворачиваюсь к блондинке. — И с вами, Мари, было приятно познакомиться.

Этикет соблюден, я со всеми вежливо попрощалась, на Лешку не смотрела. Не хотелось. Боялась. Лучше его избегать, от греха подальше. У меня чудесный муж, пусть и суховат на эмоции, у меня прекрасные дети, которых я люблю всем сердце. Я счастливая в своем понимании счастья.

Я оборачиваюсь. Встречаюсь с карими глазами.