24

Ткань рубашки трещит под ладонями. Чувствую, как сбоку на платье заедает молнию, собачку нервно дергают вниз, при этом не отпуская из плена мои губы.

Дикий, зверский, похотливый голод.

— Блядь, — Игорь вынужден оторваться от меня, без нервов расстегнуть платье. — Какая же ты красивая, — шепчет, утыкаясь лицом мне в шею, целует, одергивает себя, чтобы не оставлять засосы. Игорь голоден, его даже потряхивает от нетерпения. Глаза темные от желания, дыхание прерывистое. Грубо стаскивает с меня платье, колготки, трусы, оглаживает мои ноги горячими ладонями. Жмурюсь от электроразрядов его страсти.

— Хочу тебя! — рычит мне в губы, прикусывая их. Обхватывает груди, лаская соски через кружево бюстгальтера. Хочет! Это чувствуется в каждом его движении, в каждом поцелуи. Чувствуется, когда прижимает к своему телу. Насытившись моим ртом, нагибается к правой груди, вбирает сосок в рот, играя им языком. Хватаюсь за его плечи, теряя устойчивость в ногах. Хочу его. До изнеможения. До хрипов. До потери пульса и сил.

Торопливо расстегивает пару пуговиц на рубашке, снимает через голову. Ремень, брюки. И вот он меня прижимает к своему обнаженному телу. Кажется, что под кожей у него огонь, настолько он горячий, что вот-вот обожгусь. Толкает меня на кровать, наваливается сверху, придавливая своей массой. Я жду, а он, как назло, не спешит. Целует, растягивает поцелуй, нежно ласкает пальцами между бедер. Скребусь ногтями по его плечам, нетерпеливо ерзая под ним.

— Соскучилась? — шепчет в губы, толкаясь в меня так глубоко, что дыхание теряется, как при взлете. Хватаю ртом воздух, льну к Игорю, когда он немного отстраняется. Вновь мощный, нетерпеливый толчок, на глазах выступают слезы. Подхватывает слезинки языком, целует мои зажмуренные глаза, не прекращая двигать во мне с большим нетерпением.

— Открой глаза, — требует. Распахиваю глаза, встречаюсь с серебристыми глазами Игоря. Не прерывая зрительного контакта, учащается в темпе, Игорь выбирает такой угол, при котором его член задевал все существующие точки стимуляции.

В голове шумит. Я знаю этот шум, даже то, что перед глазами начинает все плыть, ничего страшного.

— Давай, Таня, кончи для меня, — от этих тихих ноток с хрипотцой я начинаю дрожать. Он выбивает из моих лёгких оставшийся воздух, открывают рот в попытке вдохнуть, но в итоге чувствую, как начинаю сжиматься вокруг его твёрдого члена, как горячая волна затапливает низ живота, постепенно доходя до самой макушки. Игорь замирает, смотря на меня своими лунными глазами. Его член пульсирует во мне, я пульсирую на нем, этот пульс становится единым, как и наше сердцебиение.

Целует меня в лоб, ложится рядом. Прикрывает глаза рукой, часто дышит. Несколько минут молчит, я приподнимаюсь.

— Ты куда? — встрепенулся Игорь, распахивая глаза. Я удивленно смотрю на него через плечо.

— В душ.

- Не надо, — берет мою руку, тянет на себя. Послушно пристраиваюсь рядом, положив голову ему на плечо. Гладит меня по плечу, ладонь смещается на спину. Его ласка вызывает во мне табун довольных мурашек, волосы встают дыбом.

— Ты замерзла? — нет в Игоре романтики, пытается натянуть на меня покрывало сзади.

— Нет. Мне приятна твоя ласка, — рука замирает на талии. Я стараюсь к месту говорить о своих желаниях, о том, что нравится, что нет. Некоторые вещи приходится каждый раз повторять, как, например, вот этой неконтролируемое поглаживание моей спины.

Молчит, но рука возобновляет свои поглаживания. Прижимаюсь к горячему боку Игоря, любуясь его выточенным, как из гранита, профилем.

— Как прошла поездка?

— В рабочем режиме, — как всегда лаконичный ответ, но тут же спрашивает: — А у тебя как прошли дни?

— В режиме встреч. Хорошо сходили с консулом в театр, я, правда, как всегда не запомнила, что там было.

— Он давно хотел посетить Большой.

— У него милая жена.

— Да? Что ж, повод уже встретиться парами.

— И… — мнусь, не зная, говорить или нет, но решаю не скрывать. — Я видела весь состав Фроловых, — рука на спине напрягается, сам Игорь в лице даже не меняется.

— Да? — наигранное удивление, глаза устремлены в потолок. — Неужели и Лешка был?

— Был.

— Надо же, соскучился по российским просторам, видать вечное лето во Флориде надоело.

— Он приехал с невестой.

— С невестой? — Игорь поворачивает голову в мою сторону, заинтересовано смотрит мне в глаза.

— Симпатичная. Блондинка, ухоженная, я бы сказала, что она красивая, — стараюсь говорить обыденно, без какой-либо тональности в голосе, ибо серые глаза пристально наблюдают за мною, за моими эмоциями.

— И это все? Никаких договоренностей о новой встречи, обмен номерами? — удивленно вскидываю брови вверх, слыша в голосе Игоря нотки похожие на ревность. Ревнует? Спрашиваю в лоб, ибо с ним по-другому никак, хрен догадаешься:

— Ты ревнуешь? — подрывается с места, встает. Подбирает разбросанные вещи, небрежно все кидает на ближайшее кресло в спальне.

— Ты не ответил, — не отстаю от Игоря, сама встаю с кровати.

Он закрывается, как ракушка, сразу же окуная меня в холод и сдержанность своих чувств. Эйфория близости проходит, уступая место отчужденности с его стороны. Становится обидно, прикусываю губу, ощущая во рту сухость с привкусом горечи. Часто моргаю, чтобы не расплакаться. Отстраненно наблюдаю за Игорем. Он не стесняется своей наготы, его тело по сей день вызывает обильное у меня слюноотделение, а восторженные комментарии женского населения России в Инстаграмме желают всем депутатом выглядеть, как действующий президент.

Игорь уходит в ванную, это выглядит, как побег от разговора. Услышав, как включилась вода, возвращаюсь обратно в кровать, ложусь на нее и смотрю невидящим взглядом перед собою. Разговоры с ним морально выматывают, тяжело разговаривать самим собой, пытаясь пробиться через стену уравновешенности, хладнокровия и показного равнодушия. Я верила и верю по сей день, что в глубине души Игорь все же сдерживает свои эмоции, иначе не было внезапных вспышек агрессии, гнева, ревности, он просто их глушил в себе еще на стадии зарождения.

Появляется. Мокрый, в полотенце, идет сразу в гардеробную. Выходит, уже полностью одетый в светлые брюки в футболку-поло.

— Куда ты?

— Я поработаю.

— Но…

— Разговор окончен, — чеканит каждое слово, предупреждающе на меня смотрит, когда я встаю с кровати. Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба, перед этим оглушенная ударом. Уходит, оставляет меня одну.

***

Иногда я сбегала из своей благополучной жизни. Одевалась как все и бродила по городу, гуляла по туристическим местам, бродила под кремлевскими стенами, слушая со всех сторон иностранную речь, перемешанную с русской.

Если Игорь узнает об этих вылазках, не знаю, что он сделает. Наверное, как минимум, всех из службы безопасности уволит, как максимум — запрет меня дома.

Но я с головой дружу, приключений на свою задницу не ищу, со мною всегда незримо за спиной Денис. Да, без него я и не гуляла бы. Он не мелькал перед глазами своей широкой спиной, но знала, что рядом. Денис давал мне иллюзию свободы.

— Таня? — за мой столик в популярном «Старбакс» на Арбате садится мужчина. Я улыбаюсь, киваю Денису, что все нормально.

— Привет, — выдавливаю из себя. Странная штука жизнь. Сталкивает с человеком в самых неожиданных местах.

— Я в шоке! Не думал, что тебя можно запросто встретить в обычных кафешках. Ностальгия? — карие глаза с интересом рассматривают меня вблизи. — Ты с каждым годом все красивее и красивее. Забавно, что спустя столько лет, я до сих помню эти искры в твоих голубых глазах. Ты счастлива? — сжимает стакан с надписью: «Улыбаетесь». Кручу свою большую чашку.

— Да. Счастлива. Счастье ведь имеет разные формы, я счастлива в одной из них. А ты? Спустя столько лет рассмотрел в Мари свою судьбу?

— Между нами нет любви, Таня. Я живу с Мари, потому что живу. Я счастлив в одной из множества форм счастья. У меня складывается впечатление, что о Мари ты знала еще до того, как тебя с нею познакомили. Откуда?

— Когда ты улетел, я как-то шла в кафе, чтобы позвонить тебе по скайпу. Столкнулась с Игорем, он предложил позвонить у него дома, не платить деньги за интернет. Перед этим мы дошли до МИДа, где встретили твоего отца. Он и сказал, что возможно сбудется его мечта, породнится с другом. Как видишь, мечта твоего отца сбывается, ты женишься на Мари.

— И, наверное, с того дня ты сблизилась с Игорем? — голос Лешки глухой, хриплый. Я смотрю на его напряженное лицо, воспоминаю тот самый вечер, когда меня швырнуло эмоциями в объятия Игоря.

— Ты любишь его? — карие глаза мечутся по моему лицу, высматривают что-то для себя.

— Я люблю его, Леш. Полюбила.

— Неправда, — качает головой. — Ты лжешь. Его невозможно любить. Он же как глыба льда, ни тепла, ни доброго слова! — осторожно берет мои руки, пытаюсь выдернуть их, но удерживает.

— Таня, — вздыхает. От его проникновенного взгляда хочется поплыть, от его вот этих нежных прикосновений к моим пальцам по телу пробегается волна дрожи.

— Я люблю тебя.

— Леш… — выдергиваю все же свои пальцы из его рук, заправляю волосы за ухо. — Давай без мыльной оперы.

— Таня, ты стала… другой. Сухой какой-то! Я говорю тебе, что люблю, а ты про какую-то оперу! Это точно влияние Игоря. Ты стала такой же, как он.

— Леш, я — замужем! Замужем, не за сапожником, а за… И потом, я, действительно, его люблю. Это сложно объяснить, но рядом с ним я в гармонии с собой, — улыбаюсь. Улыбаюсь как можно счастливее и увереннее, но Лешка качает головой.

— Ты пытаешься убедить меня? А чего у самой глаза на мокром месте и смотрят с тоской? Это счастье такое? Любовь? — нагибается ко мне. Он так близко, что я чувствую его запах.

— Ты пахнешь все так же… — шепчу ему, смотря в серьезные карие глаза. — Леш, нельзя. Все в прошлом. Я с Игорем, ты с Мари. Надо двигаться вперед.

— И быть несчастливым? Тань, ты себя слышишь? Ты кого хочешь убедить? Меня? Меня не надо, я все понимаю по твоим глазам. Можешь убеждать сколько душе угодно, но счастливой я тебя не вижу. Рядом со мною твои глаза искрились, а сейчас смотрят загнанным зверьком. Он тебя бьет?

— Нет! — махнула рукой, отвернувшись от пытливых карих глаз. — Просто с ним всегда сложно в моральном плане. Он похож на энергетического вампира, все забирает, почти ничего не отдает взамен.

— Я не понимаю, как ты с ним столько лет прожила…

— Молча, — усмехаюсь, встречаясь вновь с Лешкой взглядами. — Его почти не бывает дома. Он как моряк или космонавт, дома набегами. Поэтому мы с ним столько лет вместе и даже умудрились родить двоих детей. Может будь он чаще дома, была бы многодетной матерью, — кручу чашку.

Вот будь у Игоря хоть чуть больше отдачи, тепла, внимания, чем дает, цены не было б. А так смотришь на него, любишь, переживаешь, но каждый раз опасаешься, что наткнешься на острый угол и убьешься. Я все пытаюсь найти ключик к его душе, найти и открыть эту шкатулку, ибо знаю, что ее содержимое ценнее всего богатства на свете. Набраться только терпения и может быть однажды повезет.

— Таня, — тихий голос Леши возвращает меня на грешную землю, проблемы никуда не ушли, дела не исчезли.

Лешка хороший. В девятнадцать лет он для меня был самое то: открытый, улыбчивый, умеющий к месту пошутить, никогда не стеснялся выражать свои эмоции, любил обниматься. Мы с ним во многом похожи, возможно, сложись удачно звезды, мы были б счастливы в определенной форме счастья. И я бы не думала, что можно быть по-другому, как с Игорем. С Лешкой никогда мне не пришло в голову понимать его молчание, угадывать смысл взглядов, ждать минуту внимания и делать первый шаг для разговора. С Лешкой я бы не оглядывалась через плечо, не искала поддержку в холодных глазах, не гадала о том, правильно ли сказала, поступила, посмотрела, повернулась.

— Почему ты не стал президентом? Ведь хотел же.

— Наверное, просто не судьба. Да и, пожив в Америке, понял, что мне политика не сильно интересна на родине. Плюс Игорь, он все же был под чьей-то опекой, просто так такого молодого вряд ли бы усадили в кресло главы государства.

— У тебя же отец.

— А что отец? Он всего ли один из чиновников, а твой муж был приближенным к действующему президенту, к нему присматривались. Игорь целенаправленно шел вперед, хотя, когда мы были друзьями, не думал, что он метит так высоко.

— Он никогда не рассказывает о своих планах. Как говорится, тихо все делает, а ты потом наблюдаешь только результаты.

— И тебе нравится такая жизнь? Жить с человеком, который не считает нужным сообщать о своих планах? Тань, я не уговариваю тебя со мною сбежать, — от этого заявления мои брови не произвольно ползут вверх. Лешка не реагирует.

— Позволь просто поухаживать за тобой, быть с тобою, как раньше.

— Леш, ты смеешься? Ты вообще слышишь, что ты предлагаешь? Я замужем, у меня есть муж, дети, ты без пяти минут женат, какие ухаживания? — допиваю свой кофе, встаю. Беру с вешалки куртку, замечаю, как встает Денис.

— Таня, прошу тебя… — Леша оказывается возле меня, смотрит умоляюще, словно последний шанс у умирающего.

— Извини, но нет. Я боюсь, что ни твоя невеста, ни тем более мой муж, никто не поймет этих платонических отношений.

— Таня, позволь!

— Нет! И вообще не понимаю смысла этой затеи.

— Я люблю тебя. Просто люблю, — тихо, почти шепотом произносит признание, заставляя меня замереть и сцепить руки перед собою. Прикрываю глаза, в груди колет, хочется плакать. Я бы многое отдала, чтобы эти слова произнес другой мужчина.

— Извини, Леш, мне пора. Было приятно с тобою повидаться, — не сдерживаюсь и обнимаю его. Он обнимает меня в ответ. Чувствую себя, как сестрица в объятиях брата. Именно так, а не иначе.

— Береги себя, Леш, — улыбаюсь, чмокаю его в небритую щеку и отхожу в сторонку, чтобы застегнуть куртку. Махнув ему на прощание рукой, покидаю кафе. Денис выходит следом.

— Татьяна Андреевна, я вызвал такси.

— Спасибо, Денис, — поднимаю воротник куртки, прячу руки в рукавах. Домой. Может быть сегодня мне повезет, и я не буду засыпать одна в большой холодной постели. Может быть сегодня, уткнувшись в его шею, прошепчу одними губами: «Я люблю тебя».

В большой резиденции было привычно тихо, официально, одиноко. Глава семьи и государства отсутствовал дома. Я ждала его. До полуночи. Поняв, что мне вновь предстоит засыпать одной, переоделась в пижаму. Когда именно Игорь вернулся домой, без понятия, только почувствовала, как меня осторожно притянули к груди, нежно поцеловали в висок, что-то прошептали, но что именно не услышала.