36

Муж, как и обещал, заезжает в обед. Приезжает не с пустыми руками, а с букетом цветов и коробочкой ручных кексов. Почти такие же, как в первую ночь его президентства. Это немного забавляет, и я позволяю себе даже улыбнуться, а Игорь, жадно поймав эту улыбку, неуверенно улыбается в ответ.

Антон Васильевич отчитывается о моем состоянии, сообщает, что через три дня меня можно забрать домой. Мой доктор оставил душевные беседы при себе, общался со мною сугубо на тему здоровья.

Мне разрешают позвонить детям, я звоню только тогда, когда Игорь под моим указывающем взглядом на дверь покидает палату. К хорошему быстро привыкаешь, никогда он не был таким послушным.

— Таня, — ловит мой взгляд, когда вернулся ко мне, после того, как я наговорилась с сыном и дочкой. — Я на три дня улетаю с рабочим визитов в Саранск, но как только вернусь, заберу тебя из больницы.

Я все же киваю ему головой, но по-прежнему не разговариваю с ним. Игорь явно не находит себе места от новой модели моего поведения. Опять хмурится, пристально изучает мое лицо, так пристально, что у меня начинает болеть голова. С аппетитом съедаю несколько кексов, не спуская глаз с мужа. Игорь в этот раз целует чуть ближе к губам. Шумно вздохнув, гладит меня по голове и уходит, не сказав ни слова.

Три дня вроде промчались быстро, местами просто тянулись невыносимо долго. Особенно ночью. Особенно когда волей — не волей начинала думать о муже, о нашей семье. Я словно подводила итоги нашего брака. Не скажу, что все было ужасно, но и романтической эйфории тоже не было.

Оглядываясь назад, можно сказать, какие были допущены ошибки, и как ты над ними поработал. Я не считаю себя идеальной мамой, были промахи у меня даже в этой сфере, не считаю себя идеальной женой — тут можно просто закрыть глаза и смириться. Я жила больше эмоциями, поступала так, как мне казалось нужно поступать именно в эту минуту. Не всегда это было правильным решением. Наверное, продолжать любить мужа после всего произошедшего — тоже неправильно, этим явно гордиться не стоит.

Через три дня меня выписали. Игорь нашел время и приехал за мною. Все прошло без суеты, без прессы, через служебные двери, без огромного количества машин с мигалками. Игорь хранил молчание, я тоже не стремилась его нарушать.

— Мама! — не успев переступить порог резиденции, ко мне навстречу первым выбежал Толя, за ним Катя.

— Как же вы выросли! — жадно разглядываю родные лица, целую их, обнимаю. — Как же я скучала!

— Таня, — тихо меня окликает Игорь. Я поднимаю голову. — Пальто.

— Конечно, — торопливо снимаю пальто, ботинки и с улыбкой, обняв детей, иду с ними в столовую, где нас встречает мама.

— Как ты, доченька? — мама меня обнимает. Как же хорошо, что у меня есть человек, который меня любит без каких-либо причин. Она уже в возрасте, ей тяжело даются поездки, хоть и живем мы друг от друга не так далеко. Между Москвой и моим родным городом на хорошей машине без пробок всего два часа езды.

— Хорошо. Голова еще будет болеть некоторое время, но ничего ужасного нет.

— Вот и славно. Мы решили вас подождать и все вместе пообедать.

— Отличная идея! — смотрю на счастливые моськи своих детей. Все же дома, рядом с родителями им лучше, чем в какой-то там Англии.

— А папа? — Толик смотрит куда-то мне за спину, я оборачиваюсь. Делаю вид, что мне все равно, но волнуюсь, ожидая его ответ. Игорь стоит в дверном проеме, смотрит на нас внимательным взглядом. Мне кажется, что сейчас откажется, но идет к нам, вызывая во мне удивление.

— Почему бы и нет, — останавливается возле меня, смотрит с улыбкой на сына. Толик радостно улыбается.

— Этот день, кстати, нужно отметить в календаре и сделать государственным праздником! — Катя не упускает возможности показать во всей красе свою иронию.

Странно сидеть днем за одним столом почти всем составом. И Игорь себя ведет так, словно у него нет никаких дел. Я придерживаюсь все той же линии поведения — с ним не общаюсь, зато во всю болтаю с детьми, мамой. Пару раз ловлю на себе задумчивый серый взгляд, когда забываюсь и громко смеюсь над шутками Толи или над ироничными рассказами Кати о буднях английского студента.

— Я совсем забыл, как ты смеешься, — тихо произносит Игорь, когда мы покидаем столовую. Я вскидываю на него глаза, грустно улыбаюсь. Повода ты мне, дорогой муж, не давал счастливо смеяться.

— Тань, — берет мою ладонь, я смотрю на наши руки. — Надеюсь, дома в окружении близких тебе станет намного лучше.

— Спасибо, — поднимаю на него глаза. — За все. Наверное, тебе все же пора.

— Да, совещания, встречи. Все, как всегда. Я вернусь поздно.

Мы смотрим друг другу в глаза, стоим рядом, чувствуется какая-та неловкость. Игорь не спешит отпускать мою руку, поглаживает большим пальцем костяшки. Я наслаждаюсь этими прикосновениями, они такие робкие, осторожные, как во время влюбленности.

— Тебе стоит больше отдыхать, все же ударилась головой. На тумбочке лежат лекарства, если вдруг будут беспокоить головные боли.

— Спасибо.

— Звони, — улыбка обескураживает. Если бы он улыбался во все свои белоснежные зубы, не поверила, а вот эта улыбка с приподнятыми уголками губ, она почти интимная, личная, предназначенная тебе одному.

Киваю головой. Игорь еще секунду стоит, а потом осторожно одной рукой обхватывает мой затылок, прижимается губами к моим губам. Это самый невинный поцелуй за все нашу совместную жизнь. Я даже глаза не закрываю, смотрю на его кончики темных ресниц.

Отстраняется, опускает глаза куда-то в область моего подбородка, сглатывает. Руку с затылка не убирает. Я бы вечность так стояла, не шевелилась и не дышала. Не позволяю себе поплыть от этого порыва, потому что это всего лишь целомудренный поцелуй. Хоть и несвойственный Игорю.

— Я пойду, — все же убирает руку, делает шаг назад. — Ложись пораньше сегодня спать.

— Хорошо. Ты тоже береги себя, — все же улыбаюсь, сцепляю руки в замок перед собою, чтобы не схватить его за лацканы пиджака и не притянуть к себе. Игорь смотрит мне в глаза, мне по-прежнему не понять, о чем он думает в данную минуту. Просто кивает головой и уходит. Я стою и смотрю ему в спину. Сердце рвется за ним, душа следом, только разум напоминает мне все, что пришлось пережить.