6

Дико волнуюсь. Сегодня Леша получает диплом. Сегодня он познакомит меня со своими родителями. Леша хочет официально представить меня в качестве девушки, чтобы об этом знали не только его друзья, но и родные.

— Ты просто шикарна! — Рита с восторгом оглядываем меня. Я пытаюсь улыбнуться, не получается, сжимаю свои холодные руки.

Платье покупал Леша. Темно-синее, с широкими лямками, без всякой дешевых блесток и мишуры. Оно и стоило прилично. Я бы сама себе его никогда не купила. Мама о таких вещах говорит, что покупаются один раз и навсегда, классика никогда не выходит из моды.

Галя поделилась своими бежевыми лодочками и клатчем в тон. Она сделала мне красивый, главное не вульгарный макияж, собрала мои волосы в элегантную прическу, не позволил ни одной пряди кокетливо завиваться. Когда я взглянула на себя в зеркало, поняла, что ей нужно идти не в модели, а в визажисты.

— Сегодня ты будешь звездой вечера! — Катя вздыхает. — Погуляй за нас, красотка, среди элиты.

— Да какая там элита, выпускники, — передергиваю плечами, проверяю телефон, вдруг звонил Леша.

— Скажешь тоже. Да там дети депутатов и дипломатов, простых смертных почти нет, а если есть, то они просто счастливчики. Так что ты и нам там красавчиков присмотри, я люблю блондинов, если что, — Катя подмигивает, Галя с Ритой смеются. Я натянуто улыбаюсь. Я не говорила девочкам, что сегодня буду знакомиться с родителями Леши. И то, что после вручения диплома мы вместе едем в ресторан, тоже умолчала. Сама мысль, что придется вести какой-то умный разговор вводил в священный ужас. Еще этикет этот… Лучше дома остаться, потом с Лешкой отметить его выпуск. Увы, он был со мною не согласен, он хотел, чтобы я увидела его на сцене, получающего диплом.

Мобильник вибрирует в руке. Леша.

— Да, — голос дрожит, чем ближе час, тем сильнее нервничаю и переживаю.

— Я буду минут через пять, надеюсь, ты готова.

— Уже на низком старте, — улыбаюсь. Услышав Лешку, его веселый голос, хочешь-не хочешь, а улыбка сразу же появляется на губах. А еще… а еще я млею от него. После нашей первой близости, признаний в любви, что-то между нами изменилось. В хорошем смысле. Леша по-прежнему старался баловать меня записками и мороженым, дарил букетики, постоянно обнимал или держал за руку. Ему физически нужно было чувствовать меня, как и мне его. Говорят, что половинки смотрят не друг на друга, а в одном направлении, мы смотрели и друг на друга, и в одном направлении, иногда начинали одновременно одно и то же говорить. Это был невообразимый кайф, когда ты только о чем-то подумал, а он уже это сказал или сделал.

Вот сейчас, шестым чувством я уже знала, что он где-то рядом, поэтому попрощавшись с девочками, бегу на улицу. Выйдя из подъезда, во дворе сразу же появилась машина Леши.

— Иногда мне кажется, что ты обладаешь телепатий, — он обходит машину, замирает передо мною. Стою, не двигаюсь. Он смотрит на меня, я на него. Темно-синий костюм сидит на нем как влитой, белая рубашка и гармонично подобранный галстук с линиями наискосок. Часто моргаю, чтобы смахнуть вступившуюся влагу. Какой же он у меня красивый!

— Я тебе говорил, что ты у меня красотка? — обнимает за талию, я блаженно вдыхаю цитрусовый запах. Сердце сладко замирает, совершает кувырок и учащается, когда его губы осторожно касаются уголка моих губ.

— Нет, сегодня не говорил.

— Ты красотка! И главное, — понижает голос, касается теперь губами моего ушка, — моя. С головы до пяток. Правда?

— Правда, — выдыхаю известную нам двоим истину. Я его. Как и он мой.

Леша берет меня за руку, тянет к машине, предварительно распахнув переднюю дверку. Я смотрю на него восторженными глазами, он подмигивает мне, осторожно закрывает дверь и бегом спешит на свое место.

— Родители будут? — крепко сжимаю клатч на коленях, смотрю перед собою.

— Конечно. Не волнуйся, — его ладонь накрывает мою руку, сжимает. — Я буду всегда рядом, обещаю.

— А вдруг я им не понравлюсь?

— Главное, что ты мне нравишься, более того, я люблю тебя! Доверься мне, малыш, — заглядывает мне в глаза, я согласно киваю, облизывая губы.

— Вот и хорошо.

***

Что я запомнила с вручения диплома? Ничего. Я находилась в каком-то полуоброчном состоянии. Я с кем-то знакомилась, разговаривала с друзьями, которые были однокурсниками Лешки. Радовалась за Лешку, когда он получал диплом из рук ректора, даже всплакнула. Когда-нибудь я тоже буду у себя стоять на сцене и получать диплом. Родителей мы не нашли, но Леша по этому поводу не переживал, он уверенно заявил, что они в зале. Папа такое торжество ни за что в жизни не пропустил бы.

— Мам! Пап! — Лешка тянул меня за собою. Мы уже покинули актовый зал. Я цепляюсь за Лешку, боюсь потеряться и боюсь встречаться с его родителями.

Леша похож на папу. Такой же темноволосый, кареглазый, спортивного телосложения. Улыбка и веселость — точно мамины, она, увидев меня, расплылась в очаровательной улыбке.

— Пап, — Леша подтягивает меня к себе, обнимает за талию, отчего-то карие глаза отца Леши темнеют, на губах вежливая улыбка, но кожей чувствую, что он не в восторге от увиденного.

— Это Таня, моя девушка!

— Очень приятно. Евгений Алексеевич, — склоняет голову набок, пристально изучая мое лицо.

— Мам, — меня поворачивают в сторону миловидной русоволосой женщины, которая все так же лучезарно улыбалась.

-Дарья Викторовна.

— Очень приятно, — выдавливаю из себя формальности.

— Мы заказали столик в нашем любимом ресторане, так что ждем тебя с Таней в девять вечера, — Дарья Викторовна чмокает сына в щечку, вытирает пальцами след от помады.

— Хорошо! — Лешка кивает послушно головой и утаскивает меня от родителей в сторону своих однокурсников. Среди знакомых ребят моментально чувствую облегчение, Леша это почувствовал, потому что сжал мою руку в знак понимания.

— Я рядом, — шепнул он мне на ушко, когда мы шли по коридорам учебного заведения.

Господи, как же я мечтала, чтобы девять часов никогда не наступало. Я уже подумывала попросить Лешу отпустить меня домой, верила, что он поймет. Я жутко боялась этого ужина.

— Леш! — смотрю на Лешку жалобным взглядом, когда такси привезло нас к ресторану. — Может я не пойду?

— Тань, давай не начинай! — он сердится, губы поджимает, смотрит на меня нахмурено. — Я с тобою. Слышишь?

— Да, конечно, — обреченно вздыхаю, переплетаю свои пальцы с его. Леша сжимает, ободряюще улыбается, жмусь к нему, словно ищу в нем защиту.

Ресторан помпезный. Он мне сразу не понравился. Не понравилась и публика: все напыщенные, высокомерные. Дорогие костюмы, дизайнерские платья лишь подчеркивали их превосходство, в глазах присутствующих, кто сидел за столиками, пренебрежение по отношению к тем, кто их обслуживал и развлекал.

Родители Леши были не одни. Кто-то еще сидел за их столиком. Когда мы подошли, мужчины встали. Тот кто к нам сидел спиной, обернулся. Я сильнее вцепилась в Лешку. Это был Игорь. Он лишь мазнул по мне безразличным взглядом, улыбнулся Леше.

— Я не ждал тебя! — Леша обрадовался присутствию друга. Он расцепил наши пальцы, пожал Игорю руку, хлопнув его по плечу.

— Поздравляю тебя с окончанием, Леша!

— Спасибо. Когда ты приехал?

— Утром.

— Я рад, что ты здесь! Помнишь, Таню? Вдруг память отшибло за две недели, — меня подталкиваю к Игорю, он кивает мне головой.

— Привет.

— Привет, — пищу в ответ, пытаясь спрятаться за спину Леши, но он уже отодвигает для меня стул и ждет, когда я сяду за стол.

Я больше драматизировала, сгущала краски. Ужин по случаю получения Леши диплома прошел на удивление мило, в дружеской обстановке. Евгений Алексеевич рассказывал смешные истории из своей политической жизни, Дарья Викторовна делась впечатлениями о своей поездке в Париж, в Милан, я даже почувствовала укол зависти, что эти люди видели другие страны, не только Москву. Лешка болтал о каких-то незнакомых мне людях, которые были друзьями семьи, Игорь, как и прежде немногословен, лаконично отвечал на вопросы, конкретно заданные ему.

Я вроде была с ними, но меня как-то никто не замечал, если бы не ободряющая улыбка Леши, если бы под столом он не нашел мою руку и не сжал, я, наверное, почувствовала себя лишней на этом ужине. А так знала, что ему нужна. И от этого понимания чувствовала себя более увереннее, выдержав без содроганий пристальный взгляд Игоря.

— Вас повезти? — Игорь поджидает нас на крыльце ресторана. Родители Леши пятнадцать минут назад уехали.

— Нет, мы на такси, — Лешка обнимает меня за плечи, я его за талию. Жмусь к нему, смотрю на его красивое лицо, и улыбка сама по себе расползается по лицу. Я не знаю, какое подобрать слово, чтобы описать все, что испытываю к Леше. Могу только бесконечно повторять: «люблю». Мысленно повторять по тыщу раз, а вслух произнести только один раз.

— Пока, — выдергивает меня равнодушный голос Игоря из романтических дум. Он пожимает Леше руку, мельком бросает на меня пустой взгляд и неторопливо идет к машине.

— Домой или еще погуляем? — Леша утыкается в мою макушку. Поднимаю на него глаза.

— С тобой хоть куда, даже в Сибирь.

— Туда пока не планирую, — смеется, нагибается к моим губам, нежно целует. Я с готовностью отвечаю на этот ласковые поцелуй, счастливо улыбаясь.

***

Первая любовь, многие пишут, говорят, всегда трагична и грустная. У меня первая любовь — сладкая. Она пахнет ванилью, шоколадом, порой ещё клубникой или малиной. Так пахнут его губы. Губы, которые я обожала целовать.

— Ты у меня самая сладкая, — шепчет Лёша, поглаживая меня по щеке. Я жмурюсь, как довольная кошка. Во всём теле какая та фантастическая расслабленность, полное удовлетворение, граничащая со счастьем без слов. Разве можно подобрать слова, когда ты разлетаешься на микроэлементы, а любимые губы тебя потом собирают в целое.

Глажу кончиками пальцев по утренней щетине, улыбаясь уголками губ. Лешка сонно жмурится.

Его родители уехали заграницу, оставив сыну квартиру, а он решил не терять время и за один день перетащил меня к себе. Теперь после работы я бежала не к тётке Гали, а к Лёше. Готовила, как женушка, завтраки-обеды, гладила ему рубашки-футболки, а каждую ночь старалась удивить своего любимого, благо интернет позволял расширить свои знания в области секса. До звания "супер" мне далеко, но удовлетвореные, довольные карие глаза были самой лучшей наградой.

Неделя пролетела в полной идиллии, гармонии и понимании, даже не верилось, что этому может прийти конец.

— Мне пора собираться на работу, — бормочу в губы Лешки, целую. Встать он мне не даёт, прижимает к себе, трется щекой об моё плечо. Улыбаюсь. Терся он не только щекой, но и членом. Утреннюю эрекцию здорового организма никто не отменял.

— Я не успею… — обрываю себя на полуслове, почувствовав его пальцы у себя между ног. Прикрываю глаза, подставляя шею для поцелуев. Его губы горячие, сухие спускаются ниже, к ямочке между ключицей. Опрокидывает меня на спину, нависает сверху, водит членом между складочек. Он смотрит мне в глаза, смотрит вниз.

Я хочу его. Меня заводит этот взгляд желания, когда ему нравится то, что он видит; меня заводит, его сбитое дыхание и бешеный пульс, о котором только догадываешься; мне нравится его нежность, неспешность, когда он осторожно толкается в меня твёрдым членом, боясь причинить боль. Я превращаюсь в комок из лучиков, вырастая до электрозарядного атома, позже разлеталаясь на все микро-микро частицы, что и под микроскопом не увидишь.

— Да-да… — стону под Лешей, царапая его спину до крови, но плевать, ибо он рычит мне в губы, вбиваясь более жёстко и быстро.

— О боже… — сжимает мои бедра, вогнав в меня до упора член и замер, прикрыв глаза.

— Ты просто чума! — целует в губы, ложась рядом. — Может забьешь на работу? Поедем в парк, погуляем.

— У меня сегодня смена до двух.

— Ок, тогда я заеду.

Я потягиваюсь, встаю с кровати, натягиваю на голое тело халатик, посылаю Лешке воздушный поцелуй, выхожу из комнаты. Напевая себе под нос песенку, не сразу замечаю в гостиной людей, а заметив, впадаю в ступор, не в силах сдвинуться с места. На креслах, друг напротив друга, сидят родители Леши. Судя по их напряжённым лицам, находились они тут недолго, но успели услышать наш дуэт.

Мне захотелось провалиться сквозь землю, попасть сразу в ад, миновав чистилище. Никогда не было так стыдно перед кем-то, как сейчас перед Евгением Алексеевичем и Дарьей Викторовной. Стыд меня прям выжигал, как лесные пожары.

— Здравствуйте, — шепчу, стискивая вверх халата.

— Доброе утро, Татьяна, — голос отца Леши ровный, лишен какой-либо экспрессии, словно ничего удивительного не произошло. Ну подумаешь девушка сына разгуливает по квартире в халате, это же не преследуется уголовным кодексом. Мама Леши сдержанно улыбается, как и положено жене политика, тоже придерживается нейтралитета.

— Таня! — кричит Лешка из комнаты. Я все ещё стою на месте, как кролик перед удавом. Удав — Евгений Алексеевич, он просто гипнотизировал меня карими глазами, где-то я уже видела подобный взгляд.

— О, мам, пап, вы приехали? — искренне удивляется появившийся в гостиной Лёша.

— Как видишь, да, приехали, — папа Леши встаёт с дивана, застегивает пиджак на одну пуговицу.

— Хоть бы предупредили.

— Да? — тёмная бровь вопросительно изгибается. — То есть, чтобы мне приехать домой, я должен ещё кого-то предупреждать? — он не кричит, не сердится, но каждое слово для меня, как пощечина, хоть обо мне не было сказано и слова. Лешка хмурится, похоже не только я почувствовала себя оскорбленной.

— Нет, конечно, но давай ты будешь со мною разговаривать в другом тоне!

— В каком, Лёша? Я кажется никого не обидел, или что-то не так? — впивается в моё лицо тёмным взглядом, при этом не изменив тональности голоса.

— Папа! Не начинай! — Лешка заводится, брови сведены, губы сжаты, а глаза полыхают жаждой защитить меня. Инстиктно отступаю назад, прячусь за спину парня.

— Я её люблю. И точка! — никогда я не видела его таким предельно серьёзным, решительным. Казалось, сейчас рядом стоял не Лешка балагур и весельчак, а совершенно не знакомый мне парень. Не хотелось быть причиной ссоры этих людей, но кажется разговор обо мне шёл не один день. И то, что Лёша открыто заявляет отцу о своих чувствах, меня окрыляет.

Евгений Алексеевич поджимает губы, выдерживает паузу, развернувшись, покидает не только гостиную, но и квартиру.

После его ухода остаётся тяжёлый осадок.

— Мама?

— Всё хорошо, Лёш. Он сейчас остынет и услышит тебя, — ободряюще улыбается нам двоим Дарья Викторовна. И я ей верю. Улыбаюсь в ответ, понимаю, что на душ у меня времени совсем нет, бегу обратно в комнату. Пока одеваюсь, на глаза попадается мой чемодан, в котором перевезла свои вещи. Надеюсь мне не придётся его собирать, чтобы покинуть эту квартиру, а точнее — оставить Лёшу.

— Я заеду за тобой после двух, — шепчет он мне в губы, провожая на работу.

— Я буду тебя ждать, — целую, обнимаю за шею, а потом торопливо сбегаю по лестнице. Впервые я уходила от него с какой то тоской, с каким-то нехорошим предчувствием.

***

— Танюш, да не плач ты, — ему смешно, а я реву в два ручья, не в силах объяснить свои тревоги.

— Какая же ты у меня любительница драматизировать, — целует зареванное лицо, вытирает мокрые щеки. — Я завтра отнесу документы в департамент транспорта и попрошу найти мне местечко в твоём городе. Поживём пока в провинции, получишь диплом, переедем в Москву.

— Переедем? — тупо переспрашиваю, хлопая глазами. Он улыбается.

— Конечно. Я тебя никуда не отпущу, — чмокает в нос. — Хочешь, прям завтра подадим заявление и распишемся?

— Что? — он совсем меня запутал своей улыбкой, бредовыми предложениями.

— Женюсь на тебе и детей ты мне родишь! — торжественно выдаёт Лешка, а я совсем теряю способность нормально мыслить, мне казалось, что он шутит.

— Вытирай сопли, топай к девочкам своим, завтра увидимся. Я буду жутко скучать, обниму твою подушку и возможно усну, а так знай, причина бессонницы-твоё отсутствие.

— Я люблю тебя, — обнимаю Лешку за шею, всхлипываю.

— Верь в нас и все получится, — его слова западают в душу. Действительно, надо верить в нашу любовь, тогда все вместе мы преодолеем.