7

Лешка занят. Три дня не может найти для меня время. Звонит, рассказывает, куда ходил, что делал. Он пытается найти себе работу в моем городе, он действительно собирается последовать за мною. Я стала узнавать на работе у девочек об институтах, куда бы могла перевестись со своего университета. Об этом сообщила Лешке, он со смехом попросил не париться, ибо он должен решать проблемы, а не я.

Три дня его не видеть оказалось для меня мукой. Я безумно по нему скучала, телефонных разговоров мне не хватало. Мы жили с ним в одном городе, но не могли встретиться, ещё на работе заболела девочка и меня нагрузили дополнительными сменами.

На четвёртый день, совсем уже ничего не ждав, выйдя поздно вечером из кафе, увидела Лешку. Я никогда так быстро не бежала, как к нему навстречу. Устав за весь день, увидев его машину, его самого моментально почувствовала новый приток энергии, могла свернуть горы, а попав в его объятия, ощутив на своих губах его губы — большего и не надо.

Мы уехали загород, сняли номер в гостинице и занимались любовью пока были силы, а позже просто лежали на кровати, переплетясь руками, ногами, силясь стать едиными.

— В России по моей специальности работы пока нет. Конечно, можно пойти менеджером, водителем, просто рабочим, — вздыхает, смотрит на меня с грустной улыбкой. — Сейчас я понимаю, что моя профессия — фигня.

— Что ты! Я думаю, если ты захочешь, ты станешь отличным дипломатом. Я верю в тебя!

— Чтобы им стать, нужна практика.

— Практика? Разве, учась в вузе, вы не проходили практику? У нас с третьего курса практика, сначала пассивная, потом четвёртый и пятый активная, мы сами ведём уроки, составляем план.

— Это не то.

— Тогда ты говоришь об опыте.

— Да. Без него не берут на работу по специальности.

— Совсем?

— Папа нашёл один вариант, но я не согласился.

— Какой? Работать с ним?

— Не совсем. Через свои связи он узнал, что в Майами в российском консульстве есть место.

— И?

— И чтобы набраться мне опыта, нужно туда лететь и поработать годика два-три, но я отказался! — улыбается, а по глазам вижу, что тяжело ему дался этот отказ. Вижу, что растерян, не знает, что дальше ему делать. Чувствую себя виноватой, вина, как вирус, медленно завладела моим мозгом. Если Лёша не станет госслужащим, в этом буду виновата только я.

— Лёш, — вожу пальчиком по его груди, собираясь с мыслями. — А кем ты себя видишь через десять лет?

— Как минимум депутатом, представляя интересы какого-нибудь округа, — невозможно оставаться серьёзной, глядя на широкую улыбку, сводящую меня с ума. — Президентом в идеале, но для этого должно пройти двенадцать лет как минимум.

— 35?

— По конституции, на практике у нас в стране никто таким молодым не становился президентом, ближе с сорока возможно.

— Ты реально хочешь стать президентом? — приподнимаюсь на локте, смотря внимательно на Лешку. Вроде шутит, но какое то шестое чувство подсказывает, что все действительно серьёзно.

— Я не исключаю такого варианта. Политика мне интересна, если бы сейчас нашлось место в администрации правительства, с радостью занял эту должность.

— Я как-то не замечала этого интереса.

— Вам, девушкам, никогда не было дела до политики, в отличии от нарядов и новшеств косметологии, — тянет меня на себя, укладывает на своей груди, перебирает мои волосы. — Я думаю ты будешь достойной первой леди.

Слушаю стук его сердца, до конца, не веря в серьёзность мыслей Лешки. Президент? Первая леди? Серьёзно? Кому расскажешь, покрутит у виска и правильно подумает, все это звучит настоящим бредом.

***

Август не радовал погодой. Было то холодно, то жарко, никакой стабильности. Почти как у меня в жизни вроде что-то есть, а не уверена, что есть. Леша мрачнел. Каждая попытка устроиться на приличную работу с треском проваливалась. Я поняла, что без опыта, без рекомендаций от хороших людей с влиянием нет смысла даже надеяться на что-то стоящее. Реальность оказалась жёстче, чем мы думали, от этого настроения совсем не было.

Мы сидели в "Старбаксе" возле окна на диване друг напротив друга. Перед нами стояли тарелки с нетронутыми пирожными, что было странным для заядлых сладкоежек.

— Через три недели мне нужно будет возвращаться домой, — вслух произношу то, что уже стало нас молчаливо тревожит.

Работы нет, значит нет денег для аренды жилья в моем городе, мне ещё учиться, жить с моей мамой Лёша не будет. Перевестись мне в Москву по тем же финансам нереально. Мы оказались в тупике.

— Я что-нибудь придумаю, — Лёша улыбается, если не всматриваться, покажется, что он весел и его ничего не тревожит. По факту дни поиска уже сказались на нем: отросла борода, которую теперь поддерживает в красивой современной форме, усталость в глазах, все чаще задумчиво долго молчит.

— Лёш, — беру его ладонь, сжимаю. — Давай смотреть правде в глаза: предложение твоего папы самое лучше, что есть у тебя.

— Таня, ты понимаешь, что мне придётся улететь в Америку? Это не Саратов и не Киров, это Майами! На другом конце света.

— Ну… — его горячность немного меня стопорит, смотрю на его красивое лицо, молчу.

— Я понимаю, ты переживаешь, но все наладится, — обхватывает мои пальцы двумя ладонями, подносит к губам. — Не может быть такого, что я не найду работу!

— Работу ты найдёшь, вопрос в другом: какую? По-хорошему ты должен уехать в Америку, вернуться на Родину и стать президентом, как ты и планируешь!

— Поменьше пафоса, Тань. Нет гарантии, что у меня там все получится.

— Не попробуешь, не узнаешь. Во всяком случае это ближе к твоей профессии, чем менеджер продаж, — Лёша опускает глаза, перебирает мои пальцы, молчит.

Как бы мне не было больно от мысли, что нам нужно расстаться, ради его будущего, понимала, что уехать Лёше в Америку нужно.

— Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты шёл к своей цели… — не хотела плакать, но слезы сами потекли по щекам. Поспешно смахиваю их, улыбаюсь. Леша качает головой, вздыхает.

— Раньше в армию на два года уходили, представлю, что ты отдаёшь долг родине. Мы будем писать друг другу, правда, через интернет.

— Тань…

— Не надо.

Молчим. Сердце разрывается от принятого решения, еле сдерживаюсь, чтобы не передумать. Леша гладит мои руки.

— Я вернусь сразу, если пойму, что ничего толкового не выйдет. Понимаю, как тяжело тебе сейчас и ценю… Ты не представляешь, как мне тяжело… — ему тоже не хватает слов сформулировать свои мысли.

Пересаживается ко мне, обнимает. Судорожно вздохнув, утыкаюсь ему в шею, сжав в кулаках футболку на его груди. Сколько мы так сидели, не знаю, Леша сжимал меня в своих руках, уткнувшись лицом в мою макушку. Мы долго в этот день сидели рядом, не двигались. Мы дышали в едином такте, трогая друг друга, заглядывая в глаза. Губы шептали слова, которые как записочки в шкатулке, откладывались в сердце, чтобы потом ночью вспоминать, держаться благодаря им, не сорваться в пропасть отчаянья.

***

Сжимаю руки перед собою. Нервно дергаюсь, когда встречаюсь с глазами Игоря, они смотрят на меня без каких- либо эмоций, как смотрят на любого человека, который находится перед паспортные контролем.

Ещё нервничаю, потому что провожать Лешу приехали его родители.

Думала пройдут мимо, не заметят моё присутствие, ошиблась. Евгений Алексеевич даже выдавил из себя "Здравствуй, Таня", Дарья Викторовна одарила меня приветливой улыбкой. Игорь приехал чуть позже них, мне кивнул в знак узнавания и все.

— Танюш, — Лешка подходит ко мне, обхватывает ладонями лицо. — Я вернусь, ты только жди…

— Буду ждать, — сжимаю его запястья, часто моргаю, но кажется у меня уже вошло в привычку реветь, глаза на мокром месте. Целует скромно, нежно, а я все цепляюсь за него, как утопающий за соломку, смотрю в глаза и срываюсь. Я не кричу, ничего не говорю, но глазами умоляю остаться, не оставлять меня.

— Не надо, Тань… Все будет хорошо! — шепчет Лешка, гладя меня по голове, у самого голос дрожит, хоть и улыбается.

— Лёша, ты пропустишь регистрацию, — недовольно подаёт голос Евгений Алексеевич.

— Люблю! Верь, Тань, верь! — торопливо целует меня в губы, руки тянутся за ним, сжимаю кулаки.

Обхватываю себя, чувствуя невообразимую потерю. Лешка обнимает маму, целует её. Жмет руку отцу, тот его хлопает по спине, что-то говорит, улыбается. Игорю Лешка даёт какие-то указания, судя по нахмуренным бровям и быстрым взглядам в мою сторону, вопрос касается меня и Игорю явно не по душе просьбы, но согласно кивает головой, пожимают друг другу руки. Я стою и смотрю вслед Лешке. Смотрю сквозь слезы. Дышу сквозь зубы, судорожно делая вздох.

Он машет мне рукой, с документами идёт к стойке, смотрю вслед, стиснув зубы. Я непроизвольно делаю пару шагов за ним, наверное, побежала бы следом, но на пути возникает Игорь. Он на секунду перекрывает мне обзор, но эта секунда дана мне, чтобы прийти в себя. Серые глаза холодны, в них нет сочувствия, понимания. Он словно лишён каких-либо чувств. Я понимаю, что меня бесит эта его сдержанность, хочется залепить пощёчину, чтобы хоть что-то в нем дрогнуло, но стискиваю кулаки и поджимаю губы.

— Я тебя отвезу домой, — ровным голосом сообщает Игорь. Мотаю отрицательно головой. — Это не моя прихоть. Леша попросил, — моргаю, по щеке скользит слеза. Лешка… Что я буду без тебя делать….

Игорь привёз к себе. Не планировал, но когда мы отъехали от аэропорта, по дороге меня накрыла истерика. Я пыталась её подавить, но не справлялась с эмоциями.

Он не лез со словами утешения, не говорил банальностей, не сочувствовал. Его сдержанность и холодность как раз не позволили мне опуститься ниже своего достоинства на его глазах с заламыванием рук.

Припарковав машину, внимательно на меня посмотрел, ничего не сказал. Открыв дверку с моей стороны, не торопил, ждал пока я сама выйду из машины.

Сейчас любые чужие прикосновения были для меня как раскаленное железо, я хотела чувствовать на себе только руки Лёши, только его теплом согреваться. Других не надо. Игорь видимо ментально понимал меня, не трогал, руки ко мне не тянул.

В молчании дошли до подъезда, по лестнице поднялись на четвёртый этаж пятиэтажного дома. Теперь понятно, почему Игорь в прекрасной физической форме, каждый день занимается кардио по лестнице.

— Чай? — спрашивает, уходя сразу на кухню.

— Да, — оглядываюсь по сторонам.

Небольшая прихожая, полка с обувью, пуфик, вешалка, на ней одинокая ветровка, на стене зеркало с полочкой, на которой лежат ключи и расчёска.

Осторожно иду на кухню по узкому коридору, заглядываю в комнату. Диван, тумбочка на ней телевизор, шкаф, на полу ковёр с изображением ромбов. Все строго, по-спартански, чисто мужское жилье. Ещё одна дверь указывала, что есть за ней спальня или кабинет.

— У тебя мило, — Игорь смотрит на меня через плечо, заливает кипяток в заварной чайник. Заварной чай меня удивляет, как и плетёная корзинка со свежими булочками.

— Мама утром занесла, — отвечает на мой молчаливый вопрос, усмехается, — все время думает, что я недоедаю.

— Мамы такие, — грустно соглашаюсь. Сразу же захотелось домой к маме, уткнуться ей в плечо и поплакать. При Игоре не хотелось больше плакать, хотя ресницы все еще мокрые.

Беру чашку и вдыхаю запах травяного чая, улыбаюсь.

— Когда я перенервничаю, всегда пью травяной чай.

— Ты нервничаешь? — удивлённо приподнимаю брови

— А я что не человек?

— Прости, просто мне всегда казалось, что ты не подвластен эмоциональным переживаниям!

— Это только кажется, я привык держать все под контролем.

— Научился или родился таким?

— Наверное, родился, — улыбка на его губах вводит меня в ступор.

Поднимаю глаза и не моргаю. Его серый взгляд темнеет, зрачок расширяется до черной дыры во Вселенной. Впервые за все время нашего знакомства ощущаю его мужскую энергетику. И кухня сразу же уменьшается в размере, воздуха становится меньше, сердце учащается в биение. Тело как-то странно реагирует на этот тёмный взгляд. Становится жарко между ног, в груди, какое-то томление растекается по венам, как алкоголь. Кружится голова. Непонятная реакция, которую я не могу оправдать или объяснить.

Чай с кусочком булочки встаёт поперёк горла. Начинаю кашлять. Игорь вскакивает и подходит ко мне, осторожно стучит по спине. Машу руками, слезы выступают на глазах, поспешно делаю глоток. Когда прихожу в себя, все становится на свои места, никакого притяжения нет. Робко смотрю на парня, он встречает мой взгляд, но нет уже этой черноты, что тянула тебя куда-то в омут, засасывая в бездну.

— Не спеши! Пей чай, ешь булки, я тебя отвезу, — спокойный, собранный, кажется, то что было недавно привиделось только мне одной. Скорей всего так и есть.

Ещё минут двадцать сидим в тишине, каждый погружен в свои думы. Я думала о Лешке, об его отъезде в Америку, о том, как нам пережить эту разлуку без определённого срока. Я боялась, что мы не сумеем сохранить нашу любовь. Он так далеко… Разные материки, разные часовые пояса, разные ритмы жизни…

Игорь отвозит меня домой. Вижу, как к подъезду идёт Рита с пакетами еды из магазина.

— Спасибо.

— Не за что, — смотрит на меня без улыбки. — Береги себя.

— Хорошо, — берусь за ручку двери, выхожу. — Пока.

— Пока.

Рита, увидев меня, ждет возле скамеек.

— Это был Игорь?

— Да. Подвез из аэропорта, вместе провожали Лешку.

— Всё хорошо?

— Да, — вру, часто моргая. Рита понимает меня, сочувственно улыбается. Не лезет в душу с ненужными вопросами.

Время для меня словно остановилось. Я что-то делала, поддерживала беседу с девочками, клиентами, с администраторами на работе, но все это как будто проходило мимо меня. Ночами со слезами перечитывала все смс с Лешей, пересматривала на фотоаппарате все наши фотки, давясь рыданиями, чтобы не разбудить девочек. Я засыпала, когда небо светлело, пропадали звезды. В руках крепко сжимала то, что было дорого моему сердцу: мобильник, который несколько дней молчал, а мои смс не доходили.