Глава 26

Ярослав

Без пяти минут десять я стою перед дверью квартиры, в которую за последние дни прихожу третий раз. В руках две сетки с самыми разнообразными мячами: футбольный, баскетбольный, бейсбольный, волейбольный, теннисный и около десятка легких надувных разных размеров и цветов. Не взял только для настольного тенниса, подумав, что в таком возрасте дети склонны тащить все в рот, а мяч совсем небольшой.

В этот раз позвонить в дверной звонок оказывается сложнее. За прошедший день эмоции улеглись, утихли, и им на смену пришел неконтролируемый страх, что все может пойти не так, как я планировал. Мирослава – ребенок. С ней вообще все может пойти не по плану, да и Лера совсем не настроена мне помогать.

Я банально боюсь, что не смогу завоевать любовь дочери. С ней разговорами не получится, придется как-то показывать, проявлять эмоции, с чем у меня всегда были проблемы. Да и со словами тоже. Раньше не понимал, а как только Лера заявила, что замуж выходит и ничего больше ее не интересует, дошло, что как-то не так я действую. Иначе же просто не умею. Тупик.

Лера долго не открывает. С одной стороны, я за это время успокаиваюсь, а с другой – меня, конечно, задевает очень сильно. Дочери десять месяцев. Она растет и развивается без меня. В ее жизни присутствует мама и некий Амато. С виду кажется, что все полноценно, но это ни хрена не так. Вообще все должно быть не так.

Лера открывает дверь с Мирой на руках. Растерянная, в какой-то бесформенной одежде, глаза покрасневшие, будто она плакала. Дочка ведет себя еще хуже. Не плачет истерически, но хнычет, а при виде меня вообще отворачивается и, уткнувшись в плечо Леры, трется о него лбом.

– Мира заболела, – потерянно произносит Лера. – Не лучший повод для знакомства, но думаю, вы с дочкой справитесь, и тебе будет полезно. Сразу увидишь ее во всей красе.

Прохожу в квартиру, разуваюсь. Лера идет впереди, я с сетками мячей сзади. Замечаю заинтересованный взгляд Мирославы – она смотрит, конечно же, на мячи. Я ее совсем не интересую. Уверен, если бы я оставил мячи посреди гостиной и ушел, она бы и не расстроилась. Это почему-то очень сильно задевает. Каким бы черствым сухарем я ни был внешне и ни старался быть внутри, а при виде Леры с дочкой на руках внутри что-то сильно екает.

– Я ночью заметила, что у Миры температура. Проснулась, почему-то мне показалось, что она странно дышит, а приложив ко лбу ладонь, поняла, что она горит. Тридцать девять была температура в три часа ночи, Ярослав.

Голос Леры звучит потерянно. Она сглатывает, смотрит на меня явно в ожидании, только я хрен знает что должен сделать. Утешить? Поддержать? Сказать, что все будет в порядке? Выбираю тот вариант, которым пользуюсь всегда:

– Может, вызвать врача на дом?

– Он час назад уехал. У Миры просто ОРВИ, но я просто… Боже, я не привыкла, что она болеет, а такая температура выбивает у меня почву из-под ног. Я просто… Господи, я ревела, пока не увидела, как полоска градусника падает!

– Я могу остаться с тобой, если хочешь. Пока Мира не выздоровеет. Не уверен, что от меня много толку, но я постараюсь быть полезным.

Лера застывает, а затем мотает головой. Отказывается, конечно.

– Я попрошу Паолу приехать, если буду чувствовать, что не справляюсь, так что не беспокойся.

Не беспокоиться как-то не получается, стоит взглянуть на бледную Леру и на невеселые глазки Мирославы. Она хоть и смотрит заинтересованно, но взгляд все же болезненный. Видно, что ей не очень хорошо.

– Мира еще не завтракала, так что тебе повезло, – с легкой улыбкой произносит Лера. – Увидишь, какой красивой она бывает, когда я пытаюсь скормить ей кашу.

Вообще, сегодня как-то все иначе. Мира не плачет при виде меня. Если я ее и пугаю, то это чувство проходит за заинтересованностью мячами в моей руке.

– Тебе придется идти с нами. Мячи Мира уже заметила.

Я киваю и иду следом за ними на кухню. Пока Лера под громкие крики усаживает Мирославу в стульчик для кормления, я резво достаю из сетки первый мяч. Выбираю небольшой надувной с имитацией колючек и протягиваю его Мире. Лера в это время насыпает кашу. Я же наблюдаю за тем, как дочь с интересом берет мяч и рассматривает его. Смешно хмурится и морщится, гримасничает, а потом с каким-то непонятным звуком швыряет мяч в противоположную сторону. Не понимаю пока, понравилось ей или нет, но это, наверное, и неважно. Главное, что она не плачет и не боится меня.

– В последнее время Мира стала куда более дружелюбной ко всем, – поясняет Лера. – Возможно, сказался переезд. Если бы мы были в Италии, она бы сейчас не сидела так спокойно и ничего бы у тебя из рук не взяла, закатила бы истерику и успокоилась лишь тогда, когда ты уйдешь. Вчера папа сказал, что я была такой же и даже хуже. А я и не знала.

За суетой Лера не замечает чашку с водой на краю столешницы и случайно ее смахивает.

– Господи, ну что за день?

Отставив тарелку с кашей, принимается убирать осколки, что разлетелись по всей кухне.

– Если хочешь, я могу попробовать покормить Миру.

– Пробуй.

Лера отставляет веник с совком, протягивает мне тарелку с ложкой и кашей.

– Только набирай пол-ложечки, не всю, иначе половина будет у Миры на одежде и на полу.

– Хорошо.

Как бы отчаянно мне ни хотелось приложить свою руку к воспитанию дочери, я отчетливо осознаю, что на данном этапе я не могу этого сделать, потому что совершенно ничего не знаю о Мирославе. Лера – единственный человек, который может подсказать, показать и помочь.

Я пододвигаюсь к Мире поближе. Не сильно, но так, чтобы можно было дотянуться и запихнуть ложку с кашей ей в рот. Она смотрит настороженно. Замирает. Мне вообще кажется, что сейчас она разревется, и мы с Лерой поменяемся местами. Я буду подметать пол, а она – кормить дочку, но ничего такого не случается. Мира хоть и неохотно, но открывает рот, смешно пережевывает, хотя мне кажется, что в этой каше жевать-то и нечего.

Когда пытаюсь во второй раз забрать ложку, Мирослава прикусывает ее зубами и хохочет с приоткрытым ртом, из-за чего та каша, что попала ей в рот, разлетается по одежде и столику для кормления.

– Это абсолютно нормально, – хмыкает Лера. – Главное, не смейся, – добавляет уже тогда, когда я не сдерживаю улыбки. – Ну все… есть она не будет. Зато смешить тебя – очень даже.

Так и выходит. Чем больше я стараюсь не смеяться, тем сильнее Мирослава старается меня рассмешить, и в конечном итоге я сдаюсь, уступив место Лере.

– Ну что? Веселый папочка уступает место невыспавшейся мамочке. Давай, Мими, нужно поесть.

С горем пополам несколько ложек впихнуть получается. Следом Лера достает из тумбочки какую-то упаковку, которой Мира очень радуется. Улыбается, хлопает ладошками по столешнице стульчика для кормления. Эта коробочка нравится ей куда больше, чем каша.

– Это фруктово-овощное пюре, – поясняет Лера, заметив мой вопросительный взгляд. – Мира его обожает. Оно полезное, но я все равно пытаюсь всунуть ей еще и кашу.

Лера сосредоточенно и максимально серьезно кормит Мирославу, старается не выдавать совсем никаких эмоций, протягивает дочери ложку за ложкой. Меня в этот момент накрывает смесью каких-то непонятных эмоций. Мне хочется семьи. Настоящей. Эти мысли, конечно же, посещают меня не впервые. За последний год я возвращался к ним несколько десятков раз, раздумывал, сомневался.

До появления Леры в моей жизни такого слова, как семья, в принципе не существовало. Я не хотел жену, не жаждал детей, мне хотелось карьеры. Сейчас же, глядя на то, как Лера старается, а Мира всячески пытается довести мать, думаю, нахер эта карьера не сдалась. Что я получу взамен? Нервный срыв, депрессию, разочарование? Ничего хорошего на верхушке, как оказалось, не ждет.

– Побудешь пару минут с ней, я сбегаю переоденусь? Если будет громко плакать – выудишь из своей сетки новый мяч.

Киваю.

Лера сбегает, по всей видимости, в спальню. Я же сажусь напротив Мими и задумчиво смотрю на дочь.

– Будем дружить? – спрашиваю, ожидаемо не получая ответа.

Мирослава смотрит заинтересованно, но не более. Не плачет – и на том спасибо.

– Я не обещаю, что буду идеальным папой, знаешь ли… – говорю неожиданно даже для себя. – Но я очень постараюсь быть для тебя тем, кому ты сможешь пожаловаться, если тебя обидели, позвонить в любое время дня и ночи, потребовать денег, внимания, чего угодно, слышишь? Я очень постараюсь… Ради тебя и твоей мамы, которую, кажется, очень сильно люблю.

Последнее добавляю шепотом и резко оборачиваюсь к двери, потому что, кажется, замечаю там движение. Всматриваюсь в пустой дверной проем. Леры там нет. Она появляется спустя пару минут. В спортивных лосинах и обтягивающей майке, сквозь которую я отчетливо замечаю очертания груди.

– Справились? – спрашивает с улыбкой.

– Мирослава отличный слушатель.

– Да, собеседник из нее пока так себе, но я уверена, что совсем скоро Мира будет тараторить так, что мы будем мечтать о минуте тишины.

Хочется спросить, кого именно под «мы» она имеет в виду, но сдерживаюсь. Давлением и требованиями я ничего не добьюсь. Лера лишь еще больше от меня отдалится и на эмоциях может совершить непоправимую ошибку – выйти замуж за совершенно не того человека. Амато, хоть с виду и неплохой парень, совсем мне не нравится. Он – чужак, и он никогда не станет для Миры настоящим отцом. Я этого не допущу.