Глава 25

Лера

В гостиной собираются все. Не хватает в эту минуту разве что веселой и готовой лезть на рожон Дани и всегда поддерживающего меня Амато. В остальном же все в сборе. Папа, не успев понять, что происходит, еще играет с внучкой, а затем ему на глаза попадается Ярослав. Я отчетливо вижу, как темнеет взгляд отца, замечаю, как улыбка, которая еще минуту назад была на лице, стремительно пропадает, и папа поднимается с дивана, забыв о внучке. Ее, впрочем, тут же подхватывает на руки Паола и уносит в спальню-детскую. Понимает без слов – малышке в этой ставшей в момент крохотной гостиной делать нечего.

– Какого хуя он тут делает? – отец не церемонится и не подбирает слов.

Говорит в лоб, а смотрит так, словно вот-вот готов сцепиться с отцом его внучки. Я вынужденно встаю между двумя мужчинами, смотрю пока что только на папу. Повернуться и глянуть на Ярослава страшно. Они оба уверены в своей правоте. Отец считает, что прокурор несправедливо его осудил, а Барсенев убежден, что все так, как и должно быть. Мне же хочется провалиться сквозь землю. Если бы я только знала, что вот этим обернется сегодняшний день, то забрала бы Миру и уехала из дома куда-нибудь в торговый центр. Пересидеть бурю всегда лучше подальше от ее эпицентра.

– Ярослав пришел познакомиться с дочкой, папа. Мы еще вчера договорились.

– Вчера договорились? – прищуривается. – Так вот чем ты за моей спиной занимаешься. С ним встречаешься, да? С дочкой его собралась знакомить?

Я тяжело вздыхаю. Не так я себе представляла знакомство дочери с отцом. Он должен был торжественно появиться, принести ей подарки, уделить внимание. Вместо этого ее забрала няня и закрылась в спальне. Я собираюсь ответить отцу, что у него нет никакого права наезжать на Ярослава, но он неожиданно вступает в разговор сам. Отодвинув меня в сторону и всучив в руки пакет с игрушками, обращается к моему отцу:

– Если есть что сказать, можем выйти на лестничную площадку и переговорить. Не думаю, что стоит решать проблемы через Леру.

Папа хмурится, затем хмыкает и кивает. Решительно, но слегка прихрамывая, шагает к выходу. По пути не забывает удариться плечом о плечо Ярослава. Как дети, честное слово. Я, конечно же, собираюсь пойти следом. Семеню, оставляя пакет в коридоре, но Яр оборачивается ко мне у двери и мотает головой:

– К дочери иди, мы сами разберемся, – уверенно и безапелляционно.

Даже возразить не дает. Вытаскивает из замочной скважины ключи и закрывает дверь с той стороны. У меня есть запасные, которые я тут же достаю из тумбочки, но медлю. Подхожу к двери, прислушиваюсь. Там довольно тихо, значит, или они ушли на этаж ниже, или же все под контролем.

Заглянув в глазок, вижу Ярослава. Он собран, абсолютно спокоен, не говорит, значит, слушает, засунув руки в карманы. Стоять на носочках не очень удобно, но я упорно продолжаю подсматривать. Теперь Ярослав что-то говорит, его лицо напряжено. Недоволен, но не разозлен. Я помню, каким Яр может быть, поэтому отлично понимаю, что сейчас он себя максимально контролирует. Жаль только, что из-за хорошей шумоизоляции совсем ничего не слышно.

Я очень волнуюсь. Не могу оторваться от того, чтобы подсматривать, а выходить не решаюсь, потому что, боюсь, тогда мужчины вообще могут выйти из дома во двор, чтобы поговорить без меня. Уж лучше пусть решают проблемы здесь, чем где-то еще. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Ярослав подходит к двери. Я едва успеваю отпрянуть от дверного замка и сделать шаг назад, как дверь распахивается, и Яр первым входит в квартиру. Следом хмурый и молчаливый отец. Они проходят мимо меня. Ярослав забирает оставленный мною в коридоре пакет, разувается и, повернувшись ко мне, говорит:

– Веди знакомить с дочерью.

Боже…

Этот день когда-нибудь закончится?

Украдкой смотрю на отца. Он остается в гостиной, недовольный, раздраженный, но молчаливый. Понятия не имею, что Ярослав ему сказал, но знакомству отца с внучкой он не перечит. Не в восторге, но и не препятствует, чему я несказанно рада.

– Постарайся не сильно налегать, ладно? – говорю, перехватив ручку двери в спальню. – Мира не очень любит незнакомцев, а за сегодня вас аж двое и…

Ярослав прищуривается. В его взгляде – грозовые тучи в самый непогожий день. Господи, он так смотрит, что мне тут же хочется замолкнуть и ни слова больше не говорить. Недоволен тем, что я сказала, но держит себя в руках и снова молчит. Надеюсь, он принял мои слова к сведению.

В спальню захожу первой, Яр – следом. По тишине сразу понимаю, что Мими спит. Следом вижу Паолу. При виде нас она тут же подрывается с кровати и прикладывает палец к губам.

– Мира спит, – поворачиваюсь к Ярославу.

– Я понял, Лера.

Оставаться в спальне нет смысла, так что мы выходим. Паоле спешно обещаю объяснить все позже. Все-таки она не была предупреждена о приходе Ярослава. Я думала, что к тому времени она уже будет дома, и в этом не будет необходимости.

– Мне очень жаль, что так вышло, Ярослав. Просто Мира устала за весь день, наигралась, пресытилась эмоциями, вот и уснула. Я не думала, что…

– Не утруждайся объяснениями, – отмахивается. – Я приеду завтра. Вот, – протягивает мне пакет с игрушками. – Я завтра привезу новый.

– В этом нет необходимости, – тут же заверяю его. – Я просто не буду показывать его Мире и…

– Я привезу новый, – настаивает на своем.

Наш разговор похож на стычку. Я прошу об одном, Ярослав гнет свою линию, ни на мгновение не думая идти навстречу. Совершенно не понимаю, почему он так поступает, почему не слушает меня, ведь я точно знаю, как будет лучше.

– Мира не очень любит новые игрушки. Ей, конечно, интересно, но она часто ими даже не играет. Посмотрит и отбрасывает.

– А что она любит? Расскажешь?

Ярослав впервые спрашивает меня о чем-то, что касается дочери. Господи, да в принципе впервые спрашивает совета. У меня.

– Я тебе уже писала, что в лучшем расположении духа она утром и в обед, так что, во-первых, лучше приехать в это время. А во-вторых… попробуй купить мяч. У Мими есть ее любимый, но думаю, еще одному она будет рада.

– Мими? – переспрашивает.

– В итальянском нет имени Мирослава, поэтому няне было легче называть ее Мими. Со временем это стало ее милым прозвищем.

Ярослав кивает, хотя по-прежнему хмурится. Отцу нужно отдать должное. Он в наш разговор не лезет, хотя наверняка через открытую дверь ему все слышно. Я благодарна, что он ничего и никак не комментирует, не пытается как-то дополнительно задеть Ярослава. Ему и так непросто. Он приехал познакомиться с дочерью, а его не ждали. Мира уснула, еще и встретился с человеком, которого винит в смерти матери.

– Прости, что… так вышло.

Когда Яр только позвонил в дверь, я была жутко злой и нервной. Недовольной, потому что он ослушался и приехал. Сейчас при виде него, хмурого и растерянного, в груди растет неконтролируемое сожаление. Не представляю, что бы я испытывала, если бы приехала впервые за долгое время увидеться с дочкой и осталась ни с чем. Горечь такого разочарования ни с чем не сравнима.

Провожаю Ярослава до двери, жду, пока он обуется, и вдруг вспоминаю, что завтра я должна быть на встрече с нашими рекламщиками. Мы будем разрабатывать новую маркетинговую стратегию взамен старой, которая частично не понравилась мне и частично Дани. Мы решили, что нужно что-то другое, новое, и ребята, что с нами работают, после нескольких дней раздумий пришли к точно такому же выводу. Завтра они должны показать нам новые наработки, а мы с Дани – сказать им, что думаем.

– Ты можешь приехать завтра в… скажем, десять? К двенадцати мне нужно быть на важной встрече, так что…

– Хорошо, Лера. Я буду в десять.

– И привези мяч, – напоминаю уже, когда Яр выходит на лестничную площадку.

– Я помню, – кивает и заходит в лифт, отвлекаясь на сотовый и не прощаясь со мной.