Глава 29

Лера

– Пригласишь? – спрашивает Ярослав, когда паркует автомобиль на одном из свободных мест около дома.

Вообще, это чудо, что оно здесь есть, потому что, несмотря на то, что нашей квартире выделено парковочное место, оно всегда кем-то занято: ушлым соседом или чьими-то гостями. Здесь очень мало парковочных мест, территория не такая уж огромная, а подземный паркинг все еще находится на этапе строительства. Те места, что есть, выделены строго под квартиры, которые покупали в паре с парковкой – так объяснила мне Снежана, когда я арендовала у нее жилье.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Наш разговор после его наглого заявления сошел на нет. Я не нашлась, что ему ответить, а Ярослав не стал продолжать давить. Остаток пути мы проехали в абсолютном молчании.

– Хорошо, я приеду завтра, – удивительно легко принимает мой отказ.

Я выбираюсь из автомобиля. Запахиваю полы пальто, потому что тут же попадаю под пронизывающий ветер. Не хватает еще заболеть за компанию с Мирой.

В квартире меня встречает хохот дочери. Пару часов назад Паола отчиталась о том, что температуры нет. Значит, дочь в прекрасном расположении духа. Это мне сейчас и нужно после пяти часов длительных обсуждений маркетинга.

– Ох, ты уже? – в коридоре появляется Паола. – А мне нужно уйти, если ты не против.

– Да, конечно, можешь собираться. Есть планы?

– Можно и так сказать. Я потом все расскажу, если выйдет.

– Неужели мужчина? – спрашиваю удивленно.

Паола не отвечает, но ее щеки покрываются румянцем, так что гадать не приходится. Конечно, мужчина! Какие у нее еще могут быть дела в чужой стране?

Мы с ней меняемся местами. Я быстро переодеваюсь, мою руки и принимаю свою смену рядом с дочерью, а Паола сбегает с загадочно-романтичным выражением лица.

– Ну что, приготовим ужин? – спрашиваю у дочери. – Будешь помогать?

Мира смотрит на меня растерянно, но кивает, соглашаясь. Она вообще за любой кипиш, когда у нее есть настроение.

Забираю ее с собой на кухню, стелю на пол коврик, даю мячи, которые привез Ярослав. Они неожиданно ей понравились. Настолько сильно, что два из них она вовсе не выпускает из виду и постоянно ими играет.

Я как раз заканчиваю готовить суп-пюре для Миры, когда в дверь звонят. Вытерев руки о полотенце и бросив взгляд на спокойную дочь, иду узнать, кого принесло вечером. Заглядываю в глазок и мотаю головой. У меня были подозрения, когда Ярослав быстро согласился уехать, но сейчас, глядя на него под дверью моей квартиры, понимаю, что он сделал это специально. Решил не настаивать, чтобы не доводить до конфликта, но при этом поступил все равно по-своему.

Конечно, открываю. Можно сделать вид, что меня нет дома, но если Мира вдруг заплачет к моменту, когда Яр не уйдет, он догадается, что я его игнорирую.

Открыв дверь, сталкиваюсь с еще более домашним Ярославом, чем он был пару часов назад, когда подвозил меня домой. На нем легкие спортивные штаны и футболка. Понятия не имею, как он не замерз, пока шел к подъезду, но ничего другого на нем нет. Зато есть букет белых лилий в руках и там же бумажный пакет.

– Впустишь? – хмыкает. – Так-то, здесь тоже не лето.

Кивнув, отхожу в сторону и закрываю за бывшим мужем дверь. Хмурюсь, не зная, как это принимать или как с этим бороться. Вообще ничего не знаю.

– Цветы ни к чему, – осаждаю Ярослава с его вниманием, хотя приятно, чего уж.

Мои слова он игнорирует. Молча разувается, проходит на кухню. Я семеню следом, так что прекрасно вижу, как улыбается Мира при виде отца. И когда, спрашивается, она так сильно на него подсела? Это что, любовь с первого взгляда? Невидимая ментальная связь?

Устав искать объяснения, просто принимаю это как данность. Мира абсолютно рада видеть отца, хотя их знакомство состоялось лишь этим утром. Она в ожидании смотрит на пакеты. Видимо, ждет мяча. Не уверена, что он бы там поместился, поэтому мысленно готовлюсь к истерике, но Ярослав меня удивляет. Он достает из пакета небольшой мячик и протягивает его мире. Пакет ставит на стол, а букет цветов протягивает мне. Мира радостно пищит, получив «свой» подарок. Рассматривает его и, конечно же, пробует на вкус. Я цветы пробовать не собираюсь, но, несмотря на сказанные парой минут ранее слова, довольна примерно так же, как и Мира.

– Я привез кофе. Латте без сахара, как ты любишь.

– Уверен, что мои вкусы не изменились?

– Не уверен. Изменились? Можешь выпить мой двойной эспрессо.

– Я буду латте. А вообще… не поздновато для кофе?

– На меня почти не действует, – Ярослав пожимает плечами.

Достав из пакета стаканчик, протягивает его мне. Оттуда же выуживает и шоколадку. Молочную с цельным фундуком.

– Цветы, кофе, шоколадка. Не хватает бутылки вина и презервативов. Или ты подлил алкоголь в кофе?

Ярослав прищуривается, его взгляд темнеет. Я жалею, что ляпнула эти слова, не подумав. Прозвучало как-то пошло и словно с намеком. Прячусь за стаканчиком латте, молясь, чтобы Ярослав сделал вид, что не услышал.

– Считаешь, мне нужно напоить тебя, чтобы сделать то, о чем ты подумала?

– Я ни о чем не думала!

– Врешь, конечно же… Такой себе, кстати, пример для дочери.

Теперь мое время прищуриваться.

Я хочу ответить что-то колкое, задевающее, но не могу ничего придумать. Ярослав рядом, слишком близко. Мне даже кухня кажется на порядок меньше, чем есть на самом деле. Все потому, что он рядом. Высокий, широкоплечий, атлетически сложенный. Ярослав не упускает шанса меня рассматривать. Жадно, голодно, с удовольствием. Пока я думаю, куда спрятать взгляд, он меня своим пожирает, ни капли не стесняясь. В комнате есть еще и Мира, но она напрочь увлечена мячиком. Ей ни я, ни вновь обретенный отец не нужны.

Звонку телефона я радуюсь так, словно выиграла по меньшей мере «нобелевку». Срываюсь из кухни в гостиную, чтобы спокойно поговорить. Увидев на дисплее Амато, хмурюсь и думаю, отвечать или нет.

– Слушаю.

В том, что на кухне находится мой бывший муж, ничего такого нет. Он – отец Мирославы, и он уже о ней знает, хоть я еще и не сказала об этом своему будущему мужу.

– Уже вернулась?

– Ага… работы было много, но мы пришли к консенсусу.

– И что придумали?

Коротко рассказываю ему о концепции нашего продвижения. Я вовсе не жду поддержки или одобрения, несмотря на то что Амато куда дольше в этом бизнесе. Все потому, что он работал в другой стране со своими особенностями. Но когда слышу от него похвалу, внутренне ликую, осознавая, что пришла к этому сама.

– Как там Мира?

– Она… на кухне.

Закусив губу, думаю о том, как сказать ему, что она там не одна, а со своим родным отцом, но он неожиданно делает это сам. Зайдя в гостинную с Мирой на руках, громко произносит:

– А вот и наша мама.

Я в ужасе распахиваю глаза и прикладываю палец к губам. Я абсолютно не уверена, что это возымеет хоть какое-то действие на Ярослава, но он неожиданно замолкает, кивает и выходит из гостиной, оставляя меня наедине с необходимостью объясниться.

– Он все знает? – Амато распознает голос Яра без слов, хотя и не так часто его слышал.

– Узнал несколько дней назад.

– Дней? И когда ты собиралась рассказать мне? Черт, Лера, мы договаривались! – Все вышло из-под контроля. Он оказался знакомым моей хозяйки, заехал за папкой с документами, увидел Миру.

Я говорю почти шепотом и чувствую себя по меньшей мере преступницей, пойманной с поличным.

– Ясно. И как все… прошло?

– Мира спокойнее относится к незнакомым людям. Вчера она познакомилась с моим папой, сегодня с Яром, и в целом – все хорошо.

– Он… знает, что по документам Мирослава моя?

– Нет.

– Ты же собираешься ему об этом сказать, правда?

– Все не так просто, как кажется. Я… ищу подходящего момента.

– И какого же? Тут любой момент выбирай, он будет некстати. Как бы ты ни сообщала, что у родной дочери другой родитель, это станет ударом.

– Я… я думаю, он захочет все изменить.

– В каком смысле?

– Усыновить Миру. Дать ей свою фамилию.

– И ты не против? – обескураженно спрашивает.

– У него есть на это полное право.

– Думаешь? Тогда какое право есть у меня, м? Я был ей отцом все эти десять месяцев, а теперь что? Переиграем? – его голос звучит резко и требовательно.

– Прости, но я не понимаю, – шепчу растерянно.

Амато таким тоном и в такой форме разговаривает со мной впервые. Обвинительно, недовольно, резко и требовательно, словно отчитывает своих подчиненных за неправильно проделанную работу. Впрочем, я даже не слышала, как он кого-то отчитывает. И не подозревала, что он так умеет. Выясняется – очень даже. И стать той, на ком он все это тестирует, не только неприятно, но и неожиданно. Но куда более неожиданным становится то, что он просто отключается. Бросив короткое «Потом поговорим», прерывает разговор.