Эпилог

Спустя три года

– Почти все в сборе! – довольно бодро говорит Сергей Львович.

Остается только его друг с женой, которые немного опаздывают. До Нового года каких-то полтора часа, а мы уже все накрыли и ждем остальных.

– Ты как?

Ярослав присаживается сзади, располагает руку на моем огромном, как арбуз, животе и мягко его поглаживает.

– Все еще тянет?

– Врач сказал, что это нормально.

– Я знаю, но все равно беспокоюсь.

У меня тридцать девятая неделя. Я вот-вот должна родить, и легкое нытье поясницы – норма. Кроме того, схватки я, пожалуй, ни с чем не спутаю. Как вспомню, как было с Мирой, так холодок по спине проскальзывает, стоит только представить, что вскоре это придется пережить вновь. Я храбрюсь, хотя иногда забираюсь к Ярику на ручки и озвучиваю все свои сомнения и страхи. Он как может поддерживает, старается. Ему тоже страшно, потому что я примерно представляю, чего мне ждать, а Ярослав понятия не имеет, хоть мы и на курсах были, и видео смотрели.

Я дергаюсь, когда внизу живота ощутимо покалывает, но не придаю этому значения. Ярослав мое подрагивание чувствует, успокаивающе водит рукой по животу, массирует внизу. Мира носится по квартире с Зэном. Сын Дани пытается догнать мою непоседу, но тщетно, потому что ему чуть больше двух, и он куда более неповороткий, чем Мирослава.

Когда дети начинают реветь, к ним срываются папы. К Мире Ярослав, а к Зэну – Ван. Дани познакомилась с ним почти сразу по возвращении, через три месяца они поженились, а через четыре родился Зэн. Первые полгода они жили в Пекине, но что-то не сложилось. Дани не понравился климат, она не прижилась среди местных людей, приехали сюда и зажили. Зэн разговаривает на двух языках, но так, что я иногда не могу разобрать ни один. Он смешной и очень милый.

Сильно похож на своего папу. Родного, который о нем не знает и никогда не узнает. Дани для этого все сделала. Я пыталась ее отговорить, потому что сама прошла этот путь, но Дани и слушать не хотела, а я после ее резкого «Если он узнает, есть риск, что у меня заберут сына» – больше не спорила. Потом Дани говорила, что могут и не забрать, но и вместе им никогда не быть. Максимум, на который может рассчитывать Зэн – видеть папу тайком раз в пару месяцев. Дани решила, что это плохой выход, когда рядом есть человек, полностью принявший чужого ребенка и полюбивший его, как своего собственного.

– Что-то ты плохо выглядишь, – хмурится Дани, когда присаживается рядом. – Уверена, что все в порядке?

– Да.

Сегодня я, наверное, перетрудилась. Все же на тридцать девятой неделе беременности с таким животом, как у меня, не нарезают салаты и не танцуют под Jingle Bells. Я совместила все сразу, и теперь поясницу, да и всю спину ломит так, что никакого праздника не хочется.

– Васька, зараза! – восклицает Дани, протягивая мне телефон, на котором наша подруга и по совместительству амбассадор нашего бренда нежится на белоснежном песке. – Укатила на моря и радуется!

– Зато в нашем купальнике, – замечаю на Ваське один из купальников нашей линейки.

Спустя столько времени чего мы с Дани только не выпустили. И на все у нас есть спрос.

– У тебя была возможность тоже поехать, тебе Ван предлагал, почему не поехала?

– А как тебя оставить? Да и с Зэном тяжело, ты же знаешь, как он переносит перелеты. Вот родишь, все вместе полетим. Он перед Мирой будет храбриться.

– Ну что, к столу? – хлопает в ладоши Сергей Львович, когда приходят последние гости.

Мы незнакомы, и, наверное, немного странно знакомиться в новогоднюю ночь, но у Сергея Львовича это, вероятно, последний Новый год с нами. Год назад он признался, что осталось ему недолго. Заболевание тяжелое и уже на стадии, когда лечить бесполезно. Ярослав, конечно, проверял, возил отца за границу, но все тщетно. Сергей Львович свое состояние скрывал до последнего и сейчас держится из последних сил, а мы, насколько это возможно, находимся рядом.

– Идем к столу? – говорит Дани и первой поднимается с дивана, затем протягивает руку мне.

Она тоже беременна, но только на третьем месяце. Живота еще не видно, а вот я… как шарик. Огромный и надутый. Едва передвигаюсь, а когда добираюсь до стола, то чувствую, как по ногам стекает что-то горячее. Первой это видит Дани, затем Ярослав. Видимо, прочитал на моем лице шок, потому что его взгляд моментально сползает вниз.

– Без паники, – говорит, подлетая ко мне за минуту. – Больница здесь близко, все будет хорошо.

Такой вариант развития событий мы тоже рассматривали. Не готовились к нему, но думали. Нас ждут в больнице в центре, но мы туда не поедем по тому катку, в который превратилась трасса к вечеру.

Когда все понимают, что происходит, начинается суматоха. Единственный, кто радуется моим скорым родам – Сергей Львович. Он как узнал, что у него будет внук, очень сильно хотел его увидеть.

– Если за ночь не умру, увижу внука.

– Пап… не мели чепуху. Переживешь ты и эту ночь, и много следующих, – подбадривает Ярослав.

Он, конечно, обо всем знает. И о том, что папа за ним следил еще до нашего знакомства, и о том, что это он послал мне фото, и о том, что он знал о Мире. Из-за последнего они, конечно, поссорились, но, учитывая состояние Сергея Львовича, быстро помирились. Глупо злиться на родного человека, который уйдет из жизни преждевременно.

Ярик ведет меня к машине, усаживает на заднее сиденье. Мы подготовились. На шинах – цепи, чтобы не дай бог где-то не застрять посреди города и не добираться до больницы пешком со схватками. На пороге нам машут все гости, провожают с богом, наверняка будут волноваться. Уже никакого праздника по-настоящему ни для кого не будет.

– Ты как… В норме? – я слышу проскальзывающее в голосе Ярослава волнение, хотя он старается быть собранным и сосредоточенным.

– Порядок. Побаливает, но не критично, можно было еще посидеть со всеми.

– Глупости не неси. Скоро будем в больнице.

Тут до клиники рукой подать. Она муниципальная, обычная. В городе мы должны были рожать в первой по отзывам, и если бы не плохие погодные условия, так бы все и вышло. Мы бы поехали в город, тут по пустой трассе пилить около двадцати минут. Но сейчас ситуация другая, и еще днем никто не предполагал, что будет что-то похожее на дорогах.

Я закусываю губу, когда чувствую острую боль. Ярослав, словно ощутив ее тоже, хватает мою руку и сжимает.

Когда добираемся к клинике, я готова выдохнуть, потому что впереди анестезия и врачи. Так было в моих мечтах. Реальность же немного другая. Нас встречают ошарашенные медсестры, фельдшер и дежурный врач, вышедшие из кабинета. У всех глаза размером с монету, они удивлены видеть роженицу, хотя такое ведь могло случиться. Да что угодно могло.

– Схватки? – все же уточняет медсестра.

– Да.

– Борь, оформляй… я пока врачу позвоню, пусть едет.

Нас очень быстро провожают в роддом, где нас встречает уже не такая удивленная акушерка. Она улыбается, поглаживает меня по спине, а вот Ярослава дальше коридора не пускает.

– У нас здесь все стерильно. Шапочку ты надел, халатик тоже, но сидеть будешь здесь. Дальше – не пущу.

Мы планировали рожать вместе. Я должна была держать его за руку хотя бы во второй раз. Я не настаивала, но Ярослав хотел, сам предложил, я согласилась, хотя особо не жаждала такого. Теперь хочу, а получить не могу, потому что понимаю, что этот роддом хоть и чистый, но ни о каких партнерских родах они не слышали, а договориться просто не с кем. Главврач наверняка даже трубку не возьмет.

Через полчаса я узнаю, что с врачом проблема. Тот, который должен сегодня дежурить, уже пьяный, и ему в таком виде к роженице нельзя, да и акушерка говорит, что не пустит его, лучше уж сама примет роды, опыта у нее достаточно. Без врача нельзя. Здесь есть еще один, но дозвониться ему не могут. Не отвечает. Не его сегодня смена – имеет полное право.

– Адрес мне дайте, – говорит Ярослав. – Я съезжу. Если трезвый – привезу.

– У тебя где-то час. Вы поздно приехали, раскрытие уже хорошее, – говорит акушерка.

Все как-то слишком быстро. Куда быстрее и куда менее болезненно, чем с Мирой. Я ждала адской боли, долгих схваток, а Клавдия Семеновна говорит, что уже скоро все закончится. Пока я хожу по коридору, она готовит родильную вместе с медсестрой. Они сегодня не празднуют. Будут отмечать завтра. Их дело ответственное, это с врачом, видимо, что-то не так, раз напиться себе позволил.

– А если что-то не так будет? – в ужасе спрашиваю у Клавдии Семеновны. – Если нужно будет кесарево?

– А что, есть предпосылки? Ребенок же головкой вниз лежит?

– На последнем УЗИ – да.

– Ну и не думай о плохом. И не переживай. Если так – хирург у нас есть, он все сделает. И муж твой, уверена, привезет сюда Никиту.

Ярослав действительно приезжает не один. С парнем. На вид ему лет двадцать пять, он улыбается при виде меня, хоть и хмурится. Его отвлекли от празднования тогда, когда он никому и ничего был не обязан.

У меня же от шока просто все немеет. Даже боли почти не чувствую. Это врач?! Да я Клавдии Семеновне больше доверюсь, чем ему!

– Ты чего застыла-то? Никите тридцать уже, а выглядит, как мальчик. Врач он тут от бога и до сих пор отсюда не уволился, хотя в больнице в городе уж точно больше мог заработать.

На стрессе я рожаю довольно быстро. Проклятиями, конечно, сыплю, но все же куда меньше, чем в первый раз, потому что и заканчивается все быстрее. Врач Никита Глебович профессионально выполняет свою работу и за все роды едва ли произносит десяток слов. Молчаливый, но видно, что в действиях своих уверенный, руки не трясутся. Когда все заканчивается, поздравляет и покидает родильный зал.

– Ну вот! – говорит Клавдия Семеновна. – А ты переживала!

Ребенка мне сразу же кладут на грудь. Сморщенного, нахмуренного, прямо как папа. И он гораздо больше Миры. Я помню, какой крохотной была дочка, а вот Давид большой, шире и в голове и в плечах даже при условии, что сейчас он такой крохотный.

– Сейчас мужа твоего переодену и позову, – подмигивает Клавдия Семеновна, а детская медсестра перекладывает Давида в кроватку.

Ярослав заходит так, словно боится. Медленно идет ко мне, но стопорится вначале перед сыном. Выглядит ошарашенно, в шапочке и маске, которую на него нацепили.

– Крошечный, – выдает единственное слово.

– Попробовал бы ты родить! Понял бы, что ни капли не крошечный, – бурчу обиженно.

Несмотря на то, что роды прошли хорошо, я все еще в легком шоке и никак не могу от него отойти. Мне, несомненно, было больно. А еще мне некого было держать за руку. Никита Глебович давал свою, но хотелось ту самую, из-за которой я все это терпела. Это ведь Ярослав руку приложил к моему состоянию.

– Спрашивать, как себя чувствуешь, не буду. И так вижу.

– Все плохо, да?

– Ты бледная, но настроена воинственно. Такая, как и всю беременность, в общем.

Ярослав сжимает мою руку, присаживается рядом с высоким столом, на котором я лежу.

– Это что? – замечаю свежие царапины на костяшках. – Ты же не Никиту сюда так приволок?!

– Нет, конечно! Это от волнения внизу, на улице.

– Но не курил, – замечаю, что запаха нет.

Значит, несмотря на волнение, Ярослав не сорвался и не закурил. Похвально. Плохо только, что костяшки на пальцах сбил.

– И обо что ты так приложился?

– О стену. Никого другого не нашлось.

Я морщусь и вижу, как Ярослав сжимает руку в кулак. Одну. Второй по-прежнему нежно держит меня.

– Позвать врача?

– Нет, это нормально. Иди ко мне.

Ярослав приближается, утыкается носом в мою щеку, целует. Я поворачиваю голову так, чтобы дотянутся до его губ. Целуемся.

– Спасибо за сына, – произносит в губы.

– Одним спасибо не отделаешься, – хмыкаю.

– Все, что захочешь.

– Я пока не придумала, но буду иметь в виду.

Через пару минут Ярослава выгоняют, а меня переводят в палату вместе с ребенком. Нас выписывают через три дня, и мы приезжаем, конечно же, к Сергею Львовичу. Решаем побыть у него какое-то время. Неделю, две, месяц. Я вижу, что ему хуже, и хочу, чтобы он насладился жизнью в кругу семьи как можно дольше.

***

Спустя еще пять лет

– Ты успеваешь? – спрашиваю у мужа по телефону. – У меня почти все готово, гости через полчаса будут здесь.

– За полчаса никак. Опоздаю, но зато приеду с тортом. Тут какая-то авария, и не объехать.

Черт дернул меня заказать торт и не посмотреть локацию. Уже когда он был готов, кондитер написала, по какому адресу забрать, и я впала в ступор, потому что ехать на Поскот довольно далеко. Минимум полчаса туда и столько же обратно, но не с нашим сегодняшним везением. У Ярослава не получилось выехать пораньше из-за того, что Давид обиделся на Миру и, разревевшись, напросился ехать с папой. Пришлось его переодевать в «более подходящий» наряд, чем костюм с бабочкой, который идеально подходит для фотосессии в честь его же дня рождения.

Теперь получается, что гости придут, а именинника нет.

– Мам… – Мира подходит ко мне и дергает меня за платье. – Когда уже все придут?

Ей не терпится. Она, в отличие от младшего брата, прекрасно знает программу вечера. И что подарки им будут вручать одинаково, потому что никого нельзя обделить. И что придут ее друзья, она тоже знает. Поэтому и не дает мне спокойно проследить за сервировкой и украшениями, хотя вроде бы и так все идеально.

Сегодня Давиду исполнилось пять. Он непоседа тот еще. Мне есть с чем сравнить. Мира была куда более спокойной, хоть и тоже носилась как угорелая, как только встала на ножки и начала ходить.

– Мам… А Зэн приедет?

– Приедет.

– А когда?

– Соскучилась?

– Еще чего! – восклицает. – Он меня бесит!

– И почему же ты тогда его ждешь?

– Потому что он мне кое-что должен.

– И что же?

Дочка молчит, насупившись. Не отвечает и не ответит. Вся в отца. Если вбила себе в голову, что это секрет, значит, так оно и есть. Мы так однажды искали телефон Ярослава. Эта оторва выключила там звук и спрятала его подальше, чтобы он не беспокоил папу, и на все наши уговоры вернуть мобильный отвечала отказом. Мы потом сами его нашли. Перерыли весь дом, но нашли.

Первыми гостями, как и всегда, становится Дани с мужем и детьми. Зэн вбегает в калитку, как к себе домой, и тут же бросается обнимать мою Миру, которая позволяет ему к себе прислониться лишь на мгновение. Следом отталкивает и что-то шепчет, склонившись к его уху. Ван держит на руках дочку, а Дани – подарок, который вручит имениннику позже.

– Подарок Миры у Зэна, – подмигивает Дани и кивает на детей, стоящих в стороне.

– Не надо мне! – кричит Мира и выбивает из рук Зэна коробочку.

Сорвавшись, дочка бежит в дом. Зэн, подняв коробку, упрямо следует за ней. Я хочу сорваться тоже, но Дани меня удерживает.

– Они сами разберутся.

– А если Мира его обидит? Я должна с ней поговорить. Она все-таки старше.

– Зэн сам с ней поговорит, зай, не сомневайся.

Мире всего девять, но характер она проявляет иногда так, словно уже подросток. И, конечно, веревки из отца вьет. Из меня тоже пытается, но получается у нее слабо. Теперь вот за Зэна взялась, хотя с ним тоже сложно, несмотря на то, что он на два года младше. Он ей спуску не дает.

Через десять минут приезжает Василиса с мужем и дочкой. Маленькая Виолетта почти одногодка дочки Дани. Тот новогодний отпуск у Васьки с мужем не прошел зря.

Пока ждем Ярослава с Давидом, успеваем выпить по коктейлю. Слава богу, уже никто из нас не беременный, можем спокойно выпивать и общаться. Мы дружим семьями. Дани поначалу переживала, что Вану будет неинтересно, все же другой менталитет, но наши мужчины неплохо ладят. Лучшими друзьями их не назвать, но собраться на праздник можем и даже провести его хорошо.

Ярик приезжает с Давидом и тортом. Не знаю, почему сын в слезах, но как только они заходят на территорию дома, Давид решительно шагает в дом и не собирается ни с кем из нас разговаривать.

– Что с ним?

– Не заехали по пути в магазин и не купили для Виолетты подарок, – пожимает плечами.

– Я поседею.

– Я уже, – смеется Ярослав, указывая на свои виски.

– Ты же знаешь, что я тебя и таким люблю, правда? – приподнявшись на цыпочки, целую его в щеку, а он ловит мой поцелуй губами, углубляется, обхватывает рукой ягодицу.

– И я тебя люблю, – отвечает и снова целует.

– Пошли успокаивать Давида?

– Давай попробуем.