Глава 13

Грейсон проснулся затемно. Голова была тяжёлой от мыслей, которые не отпускали его всю ночь. Портрет с надписью на обороте. Записка, найденная Молли. Пуговица, которую он подобрал в оранжерее...

Эдмунд был везде. Это казалось почти спектаклем — кто-то заботливо разложил улики, чтобы Грейсон пошёл по следу брата.

Он сел на кровати, провёл рукой по лицу. Если Эдмунд виновен, все эти нити вели к нему. Но если нет,то за ними стоял кто-то другой, кто направлял расследование в нужную сторону. И этот кто-то знал, где оставить улики.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказал он.

Харрис вошёл с подносом и письмом в руке.

— От мистера Уилсона, ваша светлость, — сказал дворецкий, ставя поднос на столик.

Грейсон взял письмо, сломал печать. Почерк поверенного был мелким, аккуратным.

«Ваша светлость, во исполнение вашего поручения я навёл справки о финансовом положении лорда Эдмунда. Долг ростовщику Гревиллу составляет восемьсот гиней. Срок уплаты истёк месяц назад. Мистер Гревилл угрожает разорением.

Также мне удалось выяснить, что за две недели до свадьбы на счёт лорда Эдмунда поступила крупная сумма — тысяча гиней. Источник перевода не установлен, деньги пришли из провинции, через подставное лицо.

Продолжаю расследование. Остаюсь вашим покорным слугой, Джеймс Уилсон».

Грейсон перечитал письмо дважды. Тысяча гиней от неизвестного отправителя. У него был долг в восемьсот гиней, и пятьсот гиней стали платой Фэрбенксу. Эдмунд получил деньги незадолго до свадьбы. Кто-то заплатил ему за услугу.

Не просто так. Не из дружеских побуждений.

Он отложил письмо, подошёл к окну. В саду начинало светать. Розоватые лучи скользили по голым ветвям, иней на траве сверкал, как рассыпанные бриллианты.

Кто мог дать Эдмунду тысячу гиней? У кого были причины желать Аурелии зла?

Грейсон не знал. Но он знал, что скоро узнает.

*****

После завтрака он спустился в кабинет и застал там Аурелию. Она сидела в кресле у камина, поджав под себя ноги, которую леди не должна была принимать в присутствии мужчин, но они уже давно отбросили условности.

— Вы рано, — произнёс он, закрывая дверь.

— Мне не спалось, — ответила она, не глядя на него. — Я всё думала.

— О чём?

— О том,что я ничего не помню. О том, кто мог желать мне зла. О том, что будет дальше.

Грейсон сел напротив, протянул ей письмо Уилсона.

— Прочитайте. Мой поверенный нашёл кое-что любопытное.

Она взяла письмо, пробежала глазами.

— Тысяча гиней, — произнесла она тихо. — Кто-то заплатил вашему брату.

— Кто-то, кому выгодно разрушить наш брак, — добавил он. — И этот кто-то имеет деньги.

Аурелия вернула письмо.

— Эдмунд не был бы так глуп, чтобы оставить следы, — сказала она. — Но он их оставил. Слишком много следов для одного человека.

— Вы думаете, его подставили? — спросил Грейсон.

— Я думаю, он был пешкой, — ответила Аурелия. — Кто-то использовал его слабости — долги, зависть, желание быть значимым. Пообещал деньги, может быть, даже долю в будущем наследстве. А он согласился.

— И теперь все улики ведут к нему, — закончил Грейсон. — А настоящий заказчик остаётся в тени.

Аурелия посмотрела на огонь.

— Вы знаете, что я не помню ту ночь, — сказала она. — Совсем. Но мне кажется, я чего-то боялась.

— Чего вы боялись?

— Не помню. Но я знаю, что это было сильнее меня. Сильнее чувства долга, сильнее любви к вам. Кто-то держал меня на крючке.

Грейсон встал, подошёл к камину, опёрся рукой о каминную полку.

— Записка, которую нашла Молли, — сказал он. — «Я расскажу ему всё». Что значит «всё»? Какая у вас была тайна?

— Я не знаю. Не помню…-ответила Аурелия. — И это пугает меня больше всего. Что моё прошлое скрывает нечто настолько страшное, что я готова была опозориться, лишь бы оно не всплыло.

— Мы узнаем, — пообещал Грейсон. — Я найду тех, кто знал вас до свадьбы. Ваших друзей, старую няню. Кто-то должен знать.

Аурелия кивнула, но ничего не сказала.

******

После полудня Грейсон снова пошёл в оранжерею. Ему нужно было пересмотреть место, где всё произошло, с холодной головой. Аурелия осталась в доме,сказав, что хочет написать письма.

Солнце стояло высоко, но не грело. Оранжерея выглядела ещё более заброшенной, чем вчера: стёкла пыльные, рамы покосились, дверь болталась на одной петле.

Он вошёл внутрь. Сырость ударила в нос, смешанная с запахом гнилой древесины и старой краски. Простыни на мебели пожелтели от времени, кое-где на них выступила плесень.

Грейсон прошёл к тому месту, где стоял мольберт. Аурелия забрала портрет, и теперь там осталась только пустая подставка. Он опустился на корточки, осмотрел пол. Ничего нового. Пыль, сухие листья, осколки стекла.

Он уже собирался уходить, когда заметил в дальнем углу, под рваной простынёй, что-то блеснувшее. Подошёл, отодвинул ткань. Старый, пыльный секретер, с выдвижными ящиками. Один был не заперт.

Грейсон выдвинул его. Внутри лежали бумаги — счета, наброски, несколько писем. Он взял верхнее, развернул. Почтовый штемпель был датирован днём за неделю до свадьбы. Адрес — на имя Фэрбенкса.

«Сэр, — прочитал он. — Во исполнение нашей договорённости вы получите остальную сумму после того, как всё будет сделано. Пятьсот гиней уже переведены через третье лицо. Ещё пятьсот, когда я увижу результат.

Что касается обещанных мною сведений о мисс Блэквуд, они достоверны и будут вам переданы в условленный час.

Действуйте».

Подписи не было. Только инициалы внизу, нацарапанные торопливо: «Э.Х.».

Эдмунд Хоторн.

Грейсон сжал письмо в кулаке. Вот оно — прямое доказательство, что брат был не просто пешкой, а одним из заказчиков. Инициалы его. Обещание денег. Сведения о мисс Блэквуд, которые должны были помочь шантажу.

Но кто стоял за Эдмундом? Откуда у него взялись пятьсот, а потом ещё пятьсот гиней? И кто знал тайну Аурелии, которую можно было использовать против неё?

Ответов не было. Но теперь у Грейсона появилась новая нить, и он намеревался потянуть за неё.

******

Вечером, когда свечи в столовой уже горели, а за окном сгущалась темнота, Грейсон сидел за столом напротив Аурелии. Ужинали они в полном молчании, оба думали о своём. Только изредка их взгляды встречались.

После ужина, когда слуги убрали посуду, Грейсон вытащил из кармана письмо и положил на стол.

— Я нашёл это в оранжерее, — сказал он. — В секретере. Письмо от Эдмунда к Фэрбенксу.

Аурелия взяла письмо, прочитала. Её лицо побелело, но голос остался ровным.

— Ваш брат, — произнесла она. — Он заплатил художнику. Он обещал ему сведения обо мне.

— Да, — ответил Грейсон. — Но откуда у него взялись деньги? Пятьсот гиней это не шутка.

— Кто-то дал их ему, — сказала Аурелия. — Кто-то, кому выгодно разрушить наш брак.

— И этот кто-то знает вашу тайну, — добавил Грейсон. — Тайну, которая была сильнее вашей любви ко мне.

Аурелия опустила глаза.

— Я не помню, — сказала она. — Но я знаю, что это было достаточно страшно, чтобы я подчинилась.

— Мы найдём того, кто это сделал, — пообещал Грейсон. — И вы узнаете свою тайну. И я узнаю.

Она подняла на него взгляд. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала. Только смотрела, как смотрят на человека, от которого зависит жизнь.

— Вы верите мне, Грейсон? — спросила она. — Верите, что я не изменяла вам?

— Не знаю, — ответил он честно. — Но я хочу верить. И я докажу вашу невинность.

Он взял её руку, сжал пальцы. Она не отняла.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Грейсон отпустил её руку, встал.

— Идите спать, — сказал он. — Завтра будет новый день.

Аурелия кивнула и вышла.

Он остался один в пустой столовой, глядя на огонь в камине.

Правда была где-то рядом. Он чувствовал это, как запах грозы перед ливнем. Оставалось только идти вперёд.