Глава 40

Когда пуговицы расходятся, свет лампы ложится на его грудь, и там, у самого сердца, серебрится змейка. Тонкая, изящная, будто живая, она лежит на коже, отражая свет так, что на мгновение кажется - она шевелится.

Вот она. Таль, ради которого всё и было затеяно. Кажется, протяни руку – и он твой, но это обман. Рауттен продемонстрировал, что происходит с артефактом, если его берёт кто-то другой.

Рубашка отправляется на спинку стула, красивое тело ласкает взгляд, а мой кавалер опускается на колено, беря в руки мою ногу в кожаном сапожке. Не отводит глаз от моих, снимая один, затем второй, а потом начинает массировать ступни, что я невольно ахаю.

- А вот тут вы похожи со множеством женщин, дорогая. На подошве есть эрогенная зона.

- Вы намерены перейти к делу или будете сравнивать меня со своими любовницами? – галантно затыкаю ему рот, и его руки забираются под мои юбки, касаясь бёдер.

Да, определённо да. Я и забыла, каково это быть с мужчиной. И сейчас есть невероятная возможность, которой может позже не представится. Тридцать долгих лет я не чувствовала ничего подобного, как джинн, томящийся в бутылке. А потому, раз уж я здесь, надо брать быка за рога.

Переворачиваюсь, требуя меня раздеть. Он красив, галантен, притягателен, умён. Ядерный комплекс, против которого не каждая женщина устроит. А я хотя бы вспомню, каково это, и сравню. Вдруг в этом мире что-то кардинально отличается от нашего.

Шнуровки поют под его руками, и я сладостно стону, когда его ладони добираются до моей груди. Лису я предварительно вытащила и сунула между матрасом и каркасом кровати в небольшую щель. Пусть ничто не отвлекает наместника от самого главного.

Его губы снова находят мои. Тела сливаются в одно целое, горя и пылая. Я чувствую его каждой клеткой, каждой пульсацией, пока он обнимает мои бёдра, а я царапаю его спину.

- Не сдерживайся, это лишнее. Здесь никто тебя не услышит.

- А служанка?

- Она глуха.

- Так же, как я слепа?

- Нет, она точно глуха, моя маленькая лгунья.

Когда всё заканчивается, и мы лежим рядом, смотря в потолок, а Зэйд водит по моей груди пальцем, интересуется, насколько он хорош.

- На фоне Пурфа? – усмехаюсь. – Вы всегда выбираете себе в партнёры женщин стариков, чтобы на их фоне блистать?

- Я выбираю лишь тех, кто мне бесконечно интересен, - целует меня снова. – Мы ещё встретимся?

- Я не намерена уезжать из Варругна.

- Нет, я имел ввиду без одежды.

- Краем уха слышала, что вы намерены жениться.

Его улыбка гаснет, и он отстраняется.

- Да, того требуют обстоятельства. Но это ничего не изменит между нами.

- Обманывать город - одно, и совсем другое – заставлять жену чувствовать себя ненужной. Я не из тех женщин, кто делает больно жёнам. Знайте, Зэйд, как только вы женитесь, мы прекратим наше общение.

Почему-то мне этого совершенно не хочется.

- Надеюсь, вы передумаете, дорогая.

- Помогите одеться, мне пора.

Он не хуже служанки справляется с платьем, мне даже становится смешно. Поправляет мне причёску.

- Да вы мастер своего дела, - усмехаюсь, добывая лиса. – Так что на счёт вашей змейки? Не надумали её продать? – решаю попробовать ещё раз, надевая очки.

- Только смерть разлучит нас, - усмехается.

Тогда выбора нет. Он слишком много знает и не отдаёт таль.

- Поцелуйте меня на прощание, Зэйд, - прошу его, пытаясь запомнить взгляд, с которым он на меня смотрит. И как только он расслабляется, впечатываю ему в лоб таль, мысленно призывая тот, чтобы Рауттен забыл последний день полностью. Проговариваю это в уме несколько раз, и лиса горит в моей руке.

Наместник отшатывается, смотрит на меня, хмуря брови в замешательстве. Вид у него неимоверно странный, будто по голове ударили веслом, а он силится вспомнить что-то.

Выбегаю из комнаты быстро, не останавливаясь, добираюсь до выхода, а потом ловлю экипаж, надеясь, что у меня всё получилось.