Глав 44

Выбираюсь из кабинета, когда в меня врезается мальчишка.

- Извините, - лепечет Бердон, отскакивая вбок, а в нескольких шагах шмыгает за угол сын кухарки. – Мы тут играли.

- Всё в порядке, зачем ещё нужно детство, если не гоняться друг за другом, - подмигиваю ему, а потом вспоминаю, что у слепых не должно быть такой эмоции. Хорошо за очками этого не видно.

- Как вы узнали, что мы играем? – удивляется он.

- Иначе, куда тебе ещё так быстро бежать? – хватит говорить, а то ненароком себя выдам. – Ступай.

Следует запереться в комнате и подумать обстоятельно, как заставить Зэйда отдать артефакт, пока меня в этом мире не казнили, посчитав убийцей. Врагов вокруг слишком много, и, будто пытаясь подтвердить это, слышу тяжёлый шаг и глухое ругательство, а затем стук в дверь с требованием открыть.

- Уходи, Томас, я отдыхаю, - повышаю голос, чтобы ему было меня слышно.

- Ты не можешь бегать от меня вечно, дорогая сестра, - вот уж точно, что дорогая, именно деньги Рауны ему и нужны, - пусть вчера чужими руками и опоила меня, но сегодня я требую разговора!

Требует он. А требовалка выросла?

- Рауна, - сотрясают дверь удары.

- Уходите, неужели непонятно, что она не желает вас видеть? - чей-то женский писк.

- ПОШЛА ВОН! – не мужчина, а истеричка, ей-богу. Пора поставить его на место, и я распахиваю дверь, делая недовольно лицо. Его волосы растрёпаны, костюм, такое чувство, что надевали в спешке. Он щурится, будто свет режет глаза, и машинально трет висок.

- Ты уже на ногах, - бурчит. - И, как я погляжу, утро у нас снова не задалось. Сегодня в обед мы встречаемся с одним господином у нотариуса.

- Ты с кем?

- С тобой, конечно же.

- Для чего?

- Он намерен купить лавку, и я уже взял задаток, - слегка двигает меня вбок, чтобы пройти в мою комнату, но я тут же преграждаю ему дорогу.

- Подскажи, тебя мама в детстве не роняла? – интересуюсь у него.

- Что?

- Перефразирую. Всё ли в порядке с твоей головой, Томас? Антикварная лавка НЕ продаётся. И ты не имеешь к ней никакого отношения.

- Но я взял деньги!

- Интересно, с какой стати? Отдай обратно.

- Я не могу, - в его глазах плещется страх. – У меня их нет, это во-первых, а во-вторых, с такими людьми не шутят! Рауна, ты женщина, которая, почувствовав, власть, решила, что ей всё сойдёт с рук.

Этот негодяй взял деньги и прогулял их, а мне выкручиваться?

- Сойдёт с рук? – не понимаю. – О чём ты? Не я же договаривалась за спиной хозяина о продаже того, что мне не принадлежит. Так что…

Он меняется в лице и смотрит на меня с ненавистью.

- Видят боги, я хотел по-хорошему.

- Это угроза? – становится не по себе.

- Это предупреждение, и лучше тебе не ссориться с ним.

Он выходит, оставляя меня в замешательстве. Что это сейчас было? И о ком говорил Томас?

Соглашаясь на задание, я даже не думала, что, кроме самого артефакта, мне предстоит решать и другие вопросы. Конечно, я могу согласиться на продажу злополучной лавки, чтобы от меня все отстали, но тогда проще продать её наместнику. Да, именно так и следует сделать, потому что мне нужен друг в стане врагов, пусть и коварный, от которого мне кое-что надо.

Снова мысли убегают к нашей встрече, и трясу головой, чтобы убрать наваждение.

До моих ушей доносятся крики, и я спешу к окну, но размещаюсь так, чтобы меня не было видно с улицы.

- Да вы хоть понимаете, с кем разговариваете?! Уберите руки! Я имею право! – кричит Ульдин Жожер, пытаясь пробиться мимо выставленной Огустом охраны.

- В дом нельзя по распоряжению эрданы.

- Я поверенный её мужа! Друг семьи! Дядя Ольмы Шендрос, чтоб вас. Узнал, что здесь творится, и приехал немедленно!

На ловца и зверь бежит. Что ж, раз он здесь, поговорю о бумагах. Следует узнать имя того, с кем договорился Томас. Уверена, Ульдин – прожжённый тип, он знает всех, вот пусть и подскажет, что это за человек.

В дверь стучат, и доносится голос Малайи.

- Эрдана Рауна, вы спите?

Конечно, после того, как чуть не выбил дверь один, а теперь прорывается другой, я могу спокойно спать?

- Впустите Жожера, - приказываю громко, и она тут же убегает, слышу это по удаляющимся шагам.

Добираюсь до лестницы, когда в холле появляется Ульден. Он взбешён до красноты лица. Дорогой плащ сидит криво, шляпа съехала набекрень, глаза немного испуганные, а вид какой-то затравленный.

- Эрдана Рауна, - делает шаг ко мне, но останавливается, замирая у подножья лестницы. Таким образом, ему приходится смотреть на меня снизу вверх, мне же, наоборот. – Я был в отъезде по делам, и, вернувшись, тут же поспешил навестить вас. Город гудит слухами, и все из них не очень добрые. Люди такое говорят…

- Принесите нам с Ульдином чаю в гостиную, пожалуйста, - обращаюсь спокойно к служанкам, принимаясь спускаться, когда под локоть меня подхватывает Томас со словами:

- Я провожу, сестра.

Чуть не падаю из-за него с лестницы, ощущая, как он тянет меня вниз, и сдерживаюсь, чтобы не нагрубить ему при всех и не влепить подзатыльник. Повезло же Рауне повсюду: отец – скряга-продажник дочерей, брат – последняя сволочь, муж – старый хрыч. Но эрдана всё же обязана иметь манеры, а не материться, как сапожник, потому сдерживаюсь.

- И не забывай, нам через час следует быть в одном месте, - шепчет на ухо горе-родственник.

Выдёргиваю локоть, как только оказываемся внизу, и прошу Малайю снова налить чудесного успокаивающего чая для Томаса. Теперь я понимаю ту женщину из передачи моего мира, которая отравила своего брата. Кажется, я тоже готова на этот шаг, потому что он неимоверно достал.