Глава 43

- Так на кого падают ваши подозрения, эрдана Рауна? – повторяет вопрос старший, внимательно смотря на меня.

- Я вдова, - спокойно говорю. - К тому же слепая. Подозрения - роскошь для зрячих и защищённых.

Молодой фыркает, почти незаметно, его раздражает мой тон. Он встаёт, проходит вдоль стены, и тянется к чему-то на полке.

- Это… - начинает он и замолкает, едва коснувшись предмета, который мелодично тренькает.

- Редкая шкатулка, - произношу мгновенно, но не добавляю, что та самая, которую мы использовали вчера с наместником, чтобы заглушить наш разговор. Кстати, надо бы узнать, как он. Мгновенно в памяти всплывает наша жаркая встреча, и щёки розовеют от воспоминаний.

- Вам жарко? – не ускользает этот факт от старшего.

- Немного.

Но он воспринимает это на другой счёт. Ему определённо кажется, что я что-то скрываю по поводу ограбления.

- Откуда вы узнали, что я коснулся шкатулки? - устраивает мне допрос младший.

- Не думайте, что слепые глупы, - говорю мягко. - Мы не видим глазами, да. Зато прекрасно видим ушами. И память у нас, как правило, лучше вашей, потому что иначе не выжить. Она издала звук, который не спутать ни с чем.

Шкатулка отправляется обратно.

- Тогда перейдём к более конкретным вопросам, - произносит старший спокойно. - Где вы находились в ночь убийства Клема Верда?

- Дома, - отвечаю без пафоса. - В Ашфорне. Малайя может подтвердить: я легла рано, у меня разболелась голова, такое со мной случается часто.

- Никто посторонний к вам не приходил? - тут же подхватывает младший, слишком поспешно.

- Мне об этом не докладывали.

- А вчера вечером? - продолжает он. - Вас не было дома после обеда. Сперва дом покинул наместник, а затем вы. Какие между вами отношения?

Это уже не вопрос. Это утверждение.

Я медленно складываю руки на столе, позволяя трости упасть и упереться в ножку кресла.

- В чём именно меня подозревают? – спрашиваю холодно, хотя саму обливает жаром. Не хватало, чтобы мне рассказали, как мы с Зэйдом уединялись в его доме.

- Просто ответьте на вопрос.

- Ездила на примерку платья.

- Куда?

- Мне не нравится ваш тон!

- Простите за навязчивость.

- Сперва объясните, в чём меня подозреваете, а потом уже я стану отвечать.

В воздухе звенит напряжение. Молодой явно хочет надавить сильнее, но старший поднимает ладонь, останавливая его.

- Вы понимаете, эрдана, - говорит он уже тише, - что совпадений становится слишком много. Разорённая лавка вашего мужа, убитый помощник, вскрытая могила. И вы в центре всех этих событий.

Выходит, они знают и об этом. Но чего я не ожидала, что следователи мёртвой хваткой вцепятся в меня.

- И где же мотив? – усмехаюсь. – Для чего мне создавать такой ажиотаж, если всё и так принадлежало мне?

- Как знать? – пожимает старший плечами. – Может, вы хотели добраться до содержимого сейфа и не смогли.

- Потому приказала отсечь руку мужу? Хорошего же вы обо мне мнения. Но всё равно есть вопрос. Если это сделала я, то для чего мне затем раскапывать всё и снова привлекать к себе внимание?

- Пока не знаю. Но внутреннее чутьё мне подсказывает, что вы не так просты, как кажетесь.

- Сочту за комплимент. А теперь я бы хотела закончить свой завтрак.

- Мы ещё вернёмся к вам, эрдана Хэствуд, - наконец говорит он, поднимаясь с места. - Не покидайте город.

- Даже если бы хотела, - отвечаю с лёгкой усмешкой, - далеко слепой женщине не уйти.

Следуют на выход. Молодой задерживается на мгновение, будто хочет сказать что-то ещё, но передумывает. Дверь закрывается, и шаги удаляются по коридору, а я остаюсь одна.

И только когда их дыхание растворяется в доме, позволяю себе медленно выдохнуть, понимая: это был не допрос. Это было предупреждение.