Глава 49

Он действительно ломает комедию…

Сначала я ещё пытаюсь убедить себя в этом. Думаю, что причина в свахе, и Рауттен не желает показывать, что мы вообще знакомы, не говоря уже про более интимные подробности. Только как же горько ошиблась.

Я просила лиса стереть память обо мне наместнику на сутки, а тут такое чувство, что весь отдел, отвечающий за вдову Рауну Хэствуд, взорвался к фартовой матери.

Надежда угасает, когда мы остаёмся наедине в его кабинете по моей просьбе, хотя сваха, прежде чем уехать, бросает в мою сторону не очень приятные взгляды. В конце добавляет, что двери её дома всегда открыты, и как только мой траур подойдёт к концу, могу рассчитывать на её помощь в своём пристройстве.

Звучит так, словно она котят хочет раздать в добрые руки. Я не домашнее животное и не здание, чтобы меня пристраивать.

- Вы уверены, что речь идёт обо мне? - уточняет Зэйд наконец, чуть склонив голову. В голосе вежливость, отточенная годами, и ни грамма того бархатного тепла, с которым он говорил со мной раньше.

Вот теперь внутри что-то неприятно оседает, хотя, казалось бы, какая мне разница, кто и как со мной говорит. Я здесь человек временный.

В его взгляде нет ни искры узнавания, ни тени насмешки. Только холодный интерес: профессиональный, почти канцелярский. Он оценивает меня так же, как документ, который лег на стол без сопроводительного письма.

Если бы он помнил – обязательно бы улыбнулся. Рассмеялся своим чарующим заразительным смехом и сказал, что я плохо выбираю момент для шуток. Или что я его привлекаю своей дерзостью и умением шутить. Или что мы обсудим это позже, наедине. Но он не делает ничего из этого.

Мало того, пробежавшись по некоторым фактам, выясняю, что он прежде со мной не встречался, и он верит себе, а не мне, ведь с собой Зэйд знаком почти тридцать три года.

Я делаю шаг назад, словно между нами внезапно выросла невидимая преграда.

- Прошу прощения за беспокойство, - говорю ровно, собирая остатки самообладания. - Видимо, я и правда ошиблась адресом и человеком. До свидания.

Он вежливо кивает, уже мысленно возвращаясь к своим делам, среди которых подготовка к свадьбе, к жизни, в которой для меня пока не предусмотрено места.

- Всего доброго, эрдана Хэствуд.

И это «всего доброго» режет сильнее, чем если бы он меня оскорбил.

Я разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь. Хотя как я могу оглядываться, когда по легенде слепа.

Пытаюсь понять, что делать теперь. Идти по уже пройденному пути не стоит. Если дверь закрылась – следует искать новую.

Уже в экипаже, когда колёса трогаются, а Малайя приказывает ехать домой, резко говорю:

- Нет. Не в Ашфорн.

Она замирает.

- Тогда куда?

Молчу около десяти секунд, раздумывая, правильное ли решение принимаю? Но лучше попробовать, чем не попытаться.

- Прикажи кучеру ехать к свахе.

Малайя распахивает глаза.

- К свахе?

- Да, к Оливии Бруттон, - решаю уточнить, вдруг у них тут их несколько.

Малайя ещё несколько секунд молчит, переваривая услышанное. Экипаж тем временем ждёт, когда ему зададут направление.

- Какие-то проблемы, Малайя? – уточняю.

- Нет.

Ну вот и отлично.

Наконец, трогаемся, и всю дорогу ловлю на себе беспокойные взгляды служанки. Она совершенно не понимает, с чего её хозяйка, всегда затворница, теперь активно разъезжает по Варругну, а сегодня и вовсе решила отправиться к свахе.

А таль – опасная вещь. Представляю, окажись она в руках какого-нибудь проходимца. Надеюсь, мне больше не приведётся воспользоваться ею, потому что эффект с наместником мне совершенно не понравился. Только из всего надо уметь извлекать выгоду.