Глава 27

— Леди де Виньо, — ответила я ей, мазнув безразличным взглядом по девушке.

— Так приятно видеть вас за стенами замка! — заявила Мелани, будто мы были с ней старыми друзьями, которые не виделись несколько лет. — Не желаете ли отужинать? Здесь через улицу есть прекрасная ресторация, повар — мой добрый друг. Уверяю вас, вы не пожалеете, если согласитесь.

Я поймала настороженный взгляд Ланы.

— Прошу меня простить, — сухо отозвалась я, — но сейчас у меня нет желания посещать ресторации.

— Тогда, может быть, вы позволите составить вам компанию во время пешей прогулки? Я ненароком услышала, что вы желаете посмотреть город.

Так уж и ненароком. Так уж и случайно она тут появилась.

— Моя прогулка будет короткой, — сообщила я, собираясь дополнить эту фразу тем, что ее участие в ней меня не интересует.

Но Мелани шагнула вперед, присела передо мной в реверансе и выпрямилась, сияя как золотая монета:

— Мне будет очень приятно составить вам компанию, леди Этьен.

Так, стоп! Не эта ли женщина с невероятным зазнайством объявляла во всеуслышание, что как только Роналд получит наследника, меня отошлют в монастырь, а сама она станет новой герцогиней Этьенской? Ах да, именно эта! Так что же за резкие перемены? От заносчивой суки до виляющей хвостом собачонки.

— Чего вы хотите, леди де Виньо? — холодно поинтересовалась я.

— Что?.. — она осеклась, встретившись со мной взглядом. И тут же его отвела, чтобы затарахтеть, глядя куда-то в сторону. — Ваша светлость, мне, кажется, что мы неверно начали наше с вами знакомство.

— Правда? — мой голос стеганул плетью. — А как бы вы хотели начать наше знакомство, леди де Виньо?

— Я бы хотела предложить вам свою дружбу, — моментально отозвалась она. — Ведь я, как никто другой, могу понять, насколько вам тяжело. Вы ведь не знаете мою историю, верно? Не знаете, что мои родители погибли в страшном пожаре десять лет назад. С тех пор обо мне заботился мой брат, а когда и его средства стали кончаться, я отправилась гостить в поместья вначале дальних родственников, потом друзей, а сейчас меня приютил лорд Этьен…

— К чему вы все это мне рассказываете? — перебила я.

Интересно, признается, что пытается вызвать жалость, или нет?

— Просто делюсь с вами своими горестями, как женщина с женщиной, — вздохнула она. — Мы ведь с вами на одной стороне, леди Этьен. Женщины в непростых жизненных ситуациях. Женщины, у которых один мужчина.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Вот честно!

Во-первых, на Роналда я не претендовала, и мне было абсолютно все равно, с кем он спит, главное, чтобы в мою постель не пролез.

Во-вторых, настолько открытое признание в том, что стоящая напротив женщина является любовницей якобы моего мужа…

Мда-а-а.

И… я не удержалась.

— Даже так. И что, как вам мой муж?

Этого, кажется, уже Мелани не ожидала. Она открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. И не нашлась, что ответить.

— Леди Этьен, я… — она попыталась, кажется, оправдаться. Но именно в этот момент ее служанка как-то наигранно закашлялась и согнулась пополам.

— Равика, ты что? — Мелани бросилась к ней спустя несколько коротких мгновений.

А я только закатила глаза, глядя на этот театр почти одного актера, и шагнула к карете.

— В замок, — скомандовала кучеру. — Слишком холодно этим вечером для прогулок.

Лана тихо прыснула со смеху. Но тут же замаскировала это под вздохи. И только когда мы обе оказались в карете, расхохоталась и покачала головой.

— Как вы ее, леди Этьен! Холодно! Сдержанно! Боги, как же я хочу быть похожей на вас!

Я кисло улыбнулась и отодвинула в сторону шторку, рассматривая вечерний город. Наверное, я должна была чувствовать себя униженной или оплеванной после такой выходки Мелани, но мне… было все равно. Лорд Этьен не был нашим мужчиной. Что-то мне подсказывало, что он вообще никому не принадлежал.

А если все сложится так, как я планирую, то через несколько месяцев и я никому принадлежать не буду.

* * *

Город Урел — столица Флемур.

Королевская резиденция.

— Докладывай, — повелел король, отложив документы и спустив на переносицу позолоченные тонкие очки для чтения.

За окнами его кабинета разгорался новый день. Новый погожий день для столицы, но не для других земель его королевства. О чем и пришел сообщить ему один из шпионов.

Невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти стоял напротив монарха, низко опустив голову. На поясе у него слева был приточен меч, а справа — книга. Потрепанная, тонкая, с желтыми листами. Они будто трепетали, подбрасывая обложку, но никакого ветра в помещении и в помине не было.

— Ваше величество, — голос докладчика был сухим и безжизненным. — Этой ночью на востоке королевства вспыхнула алая смерть. Мои люди сообщают, что погибло уже десять человек. Сгорели за считанные часы. О зараженных данных пока нет. Прикажете отправить магов на подмогу?

— На востоке, значит, — хмыкнул правитель, постукивая подушечками пальцев по столешнице. — В землях герцога Этьенского?

— Да, ваше величество.

— Сам герцог еще не вернулся?

— Нет, ваше величество.

— В таком случае, никого не отправляй.

Шпион на мгновение застыл, кажется, решив, что неверно истолковал ответ своего господина. Но король молчал и улыбался, глядя прямо перед собой. Он будто представлял, что может сделать алая смерть без вмешательства извне.

Мертвые деревни, сотни, а то и тысячи погибших. Стремительно быстро и ужасно мучительно. Зараза, разносимая от человека к человеку, за несколько дней убьет половину, а то и большую часть жителей. Выживших будут считать счастливчиками. Везунчиками и баловнями богов.

— Известно, откуда пришла алая смерть? — спросил монарх, а улыбка не сходила с его губ.

— Нет, ваше величество. Подозреваю, что была завезена с каким-то торговым караваном из Страны свободных городов.

— Прикажи перекрыть тракты. Никто не должен выехать с земель герцога Этьенского. Любого, нарушившего приказ, убивать на месте. И распространи слух, что это приказ герцога.

— Да, ваше величество.

— И никому не позволено въезжать, — припечатал Тэйрен Флемур. — Никому. Особенно волшебникам и лекарям.

* * *

Алина Невская/Леди Этьен

Все происходящее казалось дурным сном. Быстрым. Пугающим. Нереальным.

Все началось вчерашним утром. Я проснулась рано, все еще прокручивая в голове тот разговор с Мелани, что случился накануне. И была остановлена стражниками, приставленными к моим дверям. По ту сторону ждала Лана. Ее не впустили ко мне. Приказали ждать в коридоре.

— Что происходит? — я куталась в длинный халат и планировала заглянуть в покои к своей опоздавшей камеристке.

— Лекарь Лих приказал не подпускать к вам никого, миледи, — за стражу ответила Лана. — Какая-то хворь в деревнях поблизости. Говорят, что и до замка уже добралась.

— Какая хворь? — я нахмурилась, повернувшись к стражникам.

— Алая смерть, ваша светлость, — отозвался один из мужчин. Оба охранника держались от меня на расстоянии и смотрели… нет! Дышали! Дышали в другую сторону!

— Что такое алая смерть? — спросила я, а мозг уже провел аналогии с черной смертью.

С чумой.

— Ужасно заразная болезнь, — побледнев, прошептала Лана, отступая на шаг. — И смертельная. Мне нельзя к вам. Вдруг я болею!

— Каковы симптомы? — я тоже отступила на шаг, оказалась в комнате и обратилась к стражникам.

— Кашель, миледи. И красная сыпь.

— Сколько шансов выжить у заразившегося?

Ответа от стражи я не получила. Зато увидела спешащего по коридору лекаря Лиха. Он буквально срывался на бег и был белее снега. От него-то спустя несколько минут я все и узнала.

Выжить у заразившегося почти не было шансов. Только если рядом с ним не оказалось бы достаточно квалифицированного мага или лекаря. В иных случаях больной погибал бы за пол дня.

Лекарь осмотрел меня и провел какую-то магическую диагностику, после чего выдохнул и поставил вердикт:

— Вы здоровы, ваша светлость, хвала богам! Или надо скорее благодарить индовир…

— Индовир? — я нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.

— Индовир — лучшее лекарство от любых хворей, — последовал ответ. — Вы столько его приняли, что он до сих пор защищает вас своими свойствами. Но, несмотря на это… я бы хотел попросить вас оставаться в покоях и не подвергаться опасности.

Далее придворный маг проверил Лану и… пришел к удивительному вердикту.

— Вы… переболели, — выдохнул он. Я настояла на том, чтобы находиться во время осмотра поблизости и слышала все. — Но как это возможно?! Алая смерть не дает шансов выздороветь самостоятельно. Вспомните, когда вы могли переболеть?

Лана покачала головой и развела руками.

— Ей было плохо где-то полторы недели назад, — пробормотала я, чувствуя, как какой-то механизм в мозгу со скрипом начинает шевелиться. — Это могло быть оно? Ей и… лорду Монуа!

Лекарь Лих выпрямился и повернулся ко мне.

— Вы хотите сказать, что и у лорда Монуа могла выработаться невосприимчивость к болезни?

— Пока вы его не проверите, мы не можем быть уверены.

Доктор кивнул, настоятельно порекомендовал нам пока никуда не выходить и поспешил навестить Тамаша.

Я сейчас судила только по его реакции, а она говорила, что иммунитета к алой смерти быть просто не может. Но если вспомнить о том, как работает вакцина и почему болезни больше не могут заражать людей в моем мире, то все, в принципе, совпадает.

Вопрос в другом. Если вспышка эпидемии началась вот-вот, то откуда пришла болезнь, которая своей слабой формой привила Лану и… возможно, Тамаша.

— Он невосприимчив, как и ваша камеристка.

Эти сведения достигли меня через несколько часов неведения в тиши собственной комнаты.

К этому часу я уже была готова забить на опасность и попытаться помочь. Пока меня невозможно заразить, я должна хоть что-то сделать для людей. Потому что, если все так, как описывает лекарь Лих. И как рисует мое воображение… счет идет на часы.

— Что вы планируете делать? — я поднялась навстречу лекарю.

— Нужно послать гонцов в деревни и отдаленные земли, передать сведения, но… никто не поедет, — он покачал головой. — Все боятся.

— А если отправить письма с пояснениями, что делать?

— А кто проконтролирует? С гонцами стоило бы отправить и лекарей с магами. Вот только…

— Только? — мне не понравилось, как мужчина отвел взгляд.

— У нас нет стольких магов. И лекарей.

— Значит, нужно обращаться за помощью, — я уверенным шагом направилась на выход из комнаты.

— Ваша светлость, вы куда?!

Я проигнорировала испуганный вопрос лекаря и повернулась к Лане:

— Найди лорда Монуа. Лекарь Лих, могу я попросить вас собрать всех магов и лекарей, которыми мы располагаем в тронном зале? И гонцов всех туда же. Но для начала проверьте их всех на наличие болезни.

— Конечно, ваша светлость.

Так и начался тот день. Все последующее происходило для меня в каком-то бешеном ритме. Вначале я встретилась с Тамашем. Наш разговор был коротким. Он сообщил, что уже написал в столицу с просьбой прислать поддержку, но ответа пока не получил. Я же со своей стороны убедилась, что мужчина поддержит меня в том, что я хотела сейчас сделать. А я хотела объявить карантин.

Все это я уже рассказывала в тронном зале, возвышаясь над десятком магов и тремя десятками гонцов.

Говорила о том, что это наш общий долг — помочь и спасти невинные жизни. Что именно от их героизма и самоотверженности зависит то, сколько людей переживет сегодняшний день. Я обещала, что всем им будет выдана та доза индовира, которая поможет защититься от напасти алой смерти. За это поставила ответственным лекаря Лиха, который где-то с полчаса назад отчитался мне по остаткам запасов индовира. Их оказалось не так много. Точнее, слишком мало.

Сейчас же всем гонцам стоило направиться в самые большие населенные пункты, оповестить жителей об опасности и подавить панику. Паника была лишней, ведь у нас были если не все ресурсы для быстрого подавления болезни, то хоть какая-то их часть.

Я обсудила с магами и лекарями, что именно нужно сделать. Выслушала их предложения и внесла те поправки, которые казались мне разумными. Для начала нам нужно организовать зоны карантина, куда будут помещены больные. Здоровых к ним подпускать нельзя. И при этом нужно тщательно следить, чтобы во второй группе не оказалось зараженных. После чего приступить к лечению.

Дальше слово взял лекарь Лих. Он вручал списки и связки флаконов с индовиром лекарям и магам. Раздавал указания по лечению и выслушивал вопросы.

А уже вечером все они разъехались по деревням. В город было отправлено целых три волшебника. Лекарь Лих остался в замке. Он собирался единолично курировать происходящее внутри замковых стен.

Вскоре замок гудел от новости, что алая смерть пала на наши головы.

Люди позакрывались в своих комнатах, слуги обходили друг друга в коридорах по широкой дуге. Стражники держались на расстоянии. А мне Лих выдал вымоченный в индовире носовой платок.

— Дышите через него, миледи, — приказал он. — Вы хоть и невосприимчивы пока к болезни, вами нельзя рисковать. Я бы настаивал на том, чтобы вы закрылись в своих покоях.

— И кто тогда будет отвечать за происходящее? — строго спросила я, принимая платок. — Лорд Тамаш? Он может, я не сомневаюсь. Но люди служат не ему, а герцогу Этьенскому и его жене.

Мои слова прозвучали жестко. Я понимала, что сама-то мало что могу сделать. Только сохранять показное спокойствие, которое так необходимо людям.

Мы ждали ответа от короля. И он пришел. Уже следующим утром.

— Отказ, ваша светлость, — Тамаш не смотрел мне в глаза, сжимая в руках послание.

— Что? — я вначале не поверила своим ушам.

Мы просили не так много у короны. С десяток лекарей или магов. Тех, кто способен помочь как можно быстрее пресечь волну алой чумы. Но получили только сухой отказ.

Мы остались один на один с проблемой, которая уже начала уносить человеческие жизни. Пока о них сообщили только лекари, отправленные в деревни. Вспышки алой смерти коснулись почти всех деревень и поселений. Только земли барона Шанта и деревушка с шахтерами остались чисты из-за того, что к ним редко кто приезжал. Да и сами они жили автономно.

Это хоть немного, но облегчало ситуацию в целом.

А потом начались смерти в замке.

Первой погибла незнакомая мне прачка, но я восприняла ее смерть слишком близко к сердцу. Ком встал поперек горла, на глаза навернулись слезы. Следом один из стражников. Потом кухарка. Карантин, введенный в замке, действовал, но плохо. Если в деревнях еще можно было разогнать всех по домам, разделить продукты, проводить осмотры, то в замке все смешивалось, несмотря на указания.

Вместе с Тамашем и лордом Фингаром мы подписали указ на время карантина, что всем, кто выполняет условия безопасности, будет выплачиваться по три медных монеты в день.

Тамаш был возмущен, казна герцогства и так пребывала в ужасном состоянии, но все же он вынужден был согласиться, что это хоть как-то может образумить людей.

Я не спала уже вторые сутки, когда явился лекарь Лих и сообщил, что у нас закончились запасы индовира.

— Мы не может отправить послание с Святой град, — покачал он головой, заламывая руки. — Они не успеют с поставкой. Да и слух дошел, что никого не впускают и не выпускают. На границах земель воины без гербов…

— Я понимаю, — пробормотала я, стараясь судорожно придумать выход из положения.

Самым очевидным было бросить всех больных на верную смерть. Но если верить отчетам… болела чуть ли не половина герцогства. И такая ярость в то мгновение проснулась во мне. И направлена она была на короля, который сидел в своей сытой и довольной жизнью столице. Он обезопасил остальную часть страны от чумы. Возвел посты на трактах, которые не выпускали людей. До меня доходили слухи, что некоторых пытавшихся бежать через леса выследили и убили на месте.

Я не могла допустить стольких смертей!

— Я тоже владею немного магией, — обратилась я к лекарю. — Возможно, если вы скажете, что делать, мне удастся помочь.

— Ваша светлость, при всем уважении, — покачал головой мужчина, — мы бессильны без индовира. Никакая магия не сможет излечить людей. Должно случиться просто какое-то чудо.

Чудо… чудо…

В голове крутилось столько мыслей, что образовывалась настоящая каша. Я отметала одну идею за другой. Ненадолго задержалась на возможности создания вакцины, как это было в моем мире. Но я не Екатерина II, а алая смерть не оспа.

— Лана! — я резко повернулась к девушке, которая следовала за мной тенью и старалась помогать в силу своих возможностей. — Вели седлать лошадь. Я еду в город.

— Ваша светлость! — лекарь Лих побледнел.

— Если нам нужно чудо, то просить его стоит только у богов, — остановила я его причитания. — Я хочу посетить храм. Сегодня как раз день молитв.

— В разгар болезни…

— Сколько уже жизней унесла алая смерть? — спросила я, глядя в глаза лекарю. — И сколько еще унесет? Если мы не можем уповать ни на свои силы, ни на помощь извне, остается только обратиться к богам. Кто знает, может, и это одно из проявлений их гнева.

— Ваша светлость, простите, неужели вы думаете, что именно ваш глас сможет растрогать богов? — покачал головой мужчина.

— Нет, я так не думаю. Но и сидеть сложа руки не могу. Люди умирают каждый час, каждый час бьет колокол, оповещая о новых погибших. Если ждать и ничего не делать, мы похороним всех.

Мои слова прозвучали настолько звонко и пронзительно, что внутри что-то завибрировало.

А в памяти всплыли строчки, написанные Александром Сергеевичем.

Я вздрогнула и поспешила в свою комнату, чтобы сменить платье на костюм для верховой езды. На пути к конюшням меня перехватил Тамаш.

— Леди Этьен, это неразумно! — мужчина попытался меня остановить. — Там сейчас столько больных! Увидев вас, они могут напасть!

— Люди не звери, — припечатала я.

— Вы не представляете, что с людьми делает такая беда, которая коснулась сейчас нас, — настаивал он. — Значит, я еду с вами.

— Со мной едут двое стражников, которые готовы защищать меня даже в разгар алой смерти.

— Поверьте, Адель, вы не представляете, что сейчас происходит на улицах города, — уверил меня мужчина и отдал приказ конюху, чтобы тот седлал и его лошадь.

Не хотелось этого признавать, но Тамаш оказался прав. Тот город, в котором я была несколько дней назад, и тот, в котором оказалась сейчас, были двумя разными поселениями. Пропали краски, все стало серым. На улицах практически не встречалось людей, если не учитывать мародеров, которые разбегались при нашем приближении. Кто знает, напали бы они при другом раскладе? Одну из таких банд мы спугнули, когда они били окна в пустующем доме. Факел, который, судя по всему, должен был оказаться внутри и все поджечь, один из мародеров выронил. И тот остался валяться на камнях улицы.

— Леди Мелани заболела, — нарушил молчание Тамаш, пока мы неспешно продвигались по улицам города. Иногда нам навстречу шли три-четыре стражника, зажимающих нос и рот платками.

— Давно? — эта новость меня почему-то взволновала.

В памяти всплыл приступ кашля у ее служанки. Что, если это был не театральный ход, а первый звоночек скорой вспышки алой смерти?

— Этим утром у нее был лекарь Лих, — ответил мужчина. — Индовир кончился.

Это значило, что, если ничего не предпринять, она умрет. И не только она.

Но, несмотря на все, у меня проснулась только жалость к девушке. Легко презирать того, кто здоров и силен. С больными все работает несколько иначе.

К храму мы подъезжали со стороны одной из четырех площадей. Его я в свой первый визит в город не видела и сейчас была поражена конструкцией и архитектурой. Потому что храм состоял из нескольких десятков толстых колонн, которые плотно накрывал стеклянный купол. Внутреннее убранство было рассмотреть сложно. Не столько из-за того, что внутри горели то ли факелы, то ли напольные чаши, сколько потому, что у храма толпилось множество горожан.

Плевали они на вспышку алой смерти. Плевали на те деньги, что должны были заплатить им из казны герцога за повиновение всем приказам. Они толкались, старались прорваться в храм, но в проходе, что обосновался между двух колонн и был похож на арку в стекле, стоял мужчина в белоснежной рясе. Его одежды были подпоясаны широким золотым поясом, на груди висел массивный кулон, который то и дело выглядывал из-под густой светлой бороды, когда жрец взмахивал руками и требовал у всех присутствующих прийти в себя.

— Что же вы делаете?! — его зычный голос коснулся и нас, остановивших лошадей в нескольких метрах от толпы. — Придите в себя! На улицах буйствует опасная хворь! Разойдитесь по домам, не подвергайте смертельной опасности своих детей и родителей!

— Это герцог Этьенский подвергает нас опасности! — раздалось из толпы.

И тут же возникло несколько голосов, поддерживающих это заявление.

— Это он запретил выезжать и въезжать в его земли! Не видать нам лекарей и исцеления!

— Это из-за него мы все умрем!

— Что вы такое говорите?! — не выдержала я, подтолкнув лошадь пятками. Снежинка нехотя двинулась с места по направлению к толпе.

Кто-то обернулся в мою сторону. Позади послышался звон вытягивающихся из ножен мечей.

— А вот и герцогиня! — сплюнул под копыта моей лошади один из мужиков. Другие с опаской косились в сторону моей охраны и лорда Тамаша. — Из-за нее мы все и подохнем!

— Как вам не стыдно?! — мой голос разбил нарастающий гомон. — Герцог Этьенский в отъезде! Он не давал никаких приказов! Это указом короля нам не получить новых лекарей! Они не могут въехать в наши земли из-за указа короны!

Гомон возник снова и с большей силой.

— Ложь!

— Король не мог!

— Не может быть!

— Послушайте! — я набрала побольше воздуха в легкие, вновь стараясь сконцентрировать внимание толпы на себе. — Беда коснулась всех нас! И только мы сами можем ее остановить! Да, помощи ждать неоткуда. Я не стану вас обманывать и кормить обещаниями. Все мы можем не дожить до завтрашнего утра. Но именно мы способны остановить болезнь! Если вы заметили симптомы у себя или близких — обратитесь к лекарям. Не покидайте дома без острой нужды! Только так можно остановить алую смерть! Только вместе.

— Что же вы тут тогда делаете? — раздалось из толпы.

— Я пришла молить богов, — ответила вопрошающему. — Просить их помочь нам справиться в этой болезнью. Король отказал нам, но, может быть, боги услышат.

— Они не слышат нас уже давно!

— Боги отвернулись от нас!

— Это их проклятие пало на наши головы!

Я слушала новый шквал голосов, и на душе стало совсем паршиво. Потому что если алая смерть очередное божественное наказание, то тогда помощи ждать вообще не откуда.

— Идите домой, — вновь повысила я голос. — Вашим женам нужны здоровые мужья. А детям — живые матери. Не подвергайте себя лишнему риску. И помните, единственный указ, который был издан в герцогстве после вспышки болезни, — это тот, который обещает по три медяка в день жителям, если они выполняют указания лекарей. Сделайте так, чтобы все из вас получили эти деньги!

Люди с недовольством начали расходиться. Кто-то медленно и неспешно, кто-то, наоборот, почти бегом. А я дождалась, пока у входа в храм не станет пустынно, и подъехала к жрецу, который стоически удерживал рвущихся внутрь.

— Ваша светлость, — поклонился он мне, — прошу прощения, но сегодня храм закрыт. Молитв богам возноситься не будет. Это слишком опасно.

— Впустите только меня, — попросила я. — Вы слышали, если боги нас не спасут, то никто не сможет.

Жрец бросил затравленный взгляд мне за спину, на воинов и Тамаша, и отошел в сторону. Я слезла с лошади, похлопала Снежинку по шее и шагнула в арку.

Жрец держался от меня на расстоянии, осознавая, что может случиться, если кто-то из нас заразен. И жестом пригласил войти.

Храм внутри представлял собой некое подобие амфитеатра. Множество длинных лавок, выставленных кругом. В центре пустая площадка, а над ней… над ней круглая дыра в куполе, открывающая вид на покрытое тяжелыми облаками небо.

— Вы ведь в первый раз здесь, ваша светлость?

— Да. Подскажете, что делать?

— Конечно, ведь я тут именно для этого. Займите место, я подготовлю все для обращения к богам.

Он ушел куда-то в сторону. А я прошла мимо двух каменных напольных чаш, в которых шипел горячий огонь, и опустилась на ближайшую к площадке лавку.

Какими молитвами в этом мире обращаются к богам? Какими словами стоит молить их о помощи?

— Закройте глаза, ваша светлость, — попросил жрец, вновь появляясь в поле моего зрения. Он установил в центре площадки какую-то стеклянную пирамидку и нажал пальцем на одно из ребер. Стекло подсветилось белым светом. — Это божественный маяк. Он покажет, что именно здесь ждут их взгляда и гласа. Что здесь хотят к ним обратиться.

— Какими словами стоит обратиться к богам? — спросила я, чувствуя, как на плечи давит тяжелый груз ответственности.

Что, если именно от того, что я скажу богам, зависят жизни людей? Что, если мне не удастся достучаться до них? Какие вообще эти боги? Насколько готовы к состраданию?

По книгам, что я прочитала, сложно было ответить на этот вопрос. В них боги показывались как отдельный народ. Со своими обычаями, правилами и взглядами. Они будто совершенно никак не пересекались с людьми и другими расами. Будто им вовсе нет никакого дела.

— Говорите так, как у вас на душе, ваша светлость. Боги услышат ваши мысли, вам нужно только открыться их силе.

Открыться силе… Что бы это ни значило.

Зажмурившись, я вцепилась пальцами в ткань брюк и одними губами прошептала.

— Если вы меня слышите, взгляните на то, что творится здесь. Взгляните, как гибнут невинные от ужасной болезни. Взгляните, как ведет себя их король, как отворачивается от своего народа и позволяет ему умереть мучительной ужасной смертью. Взгляните и скажите, что вам до этого нет дела. Или помогите, ведь люди в вас верят, вам поклоняются. Они возносят вам молитвы и просят помощи. Так почему же вы им отказываете и насылаете все новые и новые страдания? Разве этого они все заслужили?

Я закусила губу, понимая, что моя безмолвная речь больше напоминает упрек, чем мольбу о помощи. И тем неожиданнее было услышать тихий шелест ткани справа. А потом.

— Аделаида.

Не удержавшись, я открыла глаза и обернулась.

Но не было больше ни скамеек, ни стеклянного купола. Не было больше храма. Я находилась в каком-то непонятном месте. Вокруг клубился дым, будто кто-то включил дым-машину. А рядом… рядом стояла женщина в просторных светлых одеждах. Но сколько бы я ни пыталась всмотреться ей в лицо, у меня ничего не получалось. Не удавалось уловить ни цвет глаз, ни форму носа, ни изгиб губ. Будто вместо лица незнакомки было пустое место, а все остальное дорисовывала моя фантазия.

Женщина шагнула ко мне, и только тогда я поняла, что стою. В какой-то момент я вскочила с места и даже отпрянула. Незнакомка протянула ко мне руку, вцепилась в подбородок тонкими пальцами и покрутила мое лицо вначале вправо, а затем влево. Будто рассматривая.

— Они ослушались нас, — зашипела она. — Мы нарекли тебя именем Аделаида. Но они изменили его. Исковеркали. Назвали Адель. Но ты… — вздохнула богиня, — ты не она. Ты не Адель. Кто же ты?

— Я, — голос оцарапал горло. Я не могла поверить в то, что это происходит на самом деле.

Что боги в самом деле откликнулись. Что одна из них стоит рядом и…

— Теперь я Адель, — выдохнула я. — Или Аделаида. Мне все равно, как будет звучать имя.

— О нет, дитя, имя несет очень мощную печать, — неспешно покачала головой женщина. А я только сейчас смогла заметить, что она является обладательницей густых темных локонов. — Оно имеет значение. Всегда имеет. Но, кем бы ни была, ты дозвалась до меня. И чего же ты хочешь, дитя? Прекратить страдания своего народа? Ты знаешь, что нужно для этого сделать.

— Нет, не знаю.

— Знаешь, — покачала головой обезличенное божество. — Вам всем нужно остановиться. Земли за хребтом запечатаны. Туда нет хода смертным. С каждым вашим шагом по тем местам все большие беды будут обрушиваться на головы людей.

— Так накажите того, кто заставляет эти шаги делать! — взмахнула я руками. — Это все по приказу короля! И кто на него сможет повлиять, если не боги. Ему плевать на своих людей. Он бросил их один на один с алой смертью. Какие еще нужны доказательства, чтобы вы, боги, поняли, страдают невиновные!

— Король уже понес свое наказание за то, что сотворил, дитя, — рука богини наконец отпустила мой подбородок. — Но ты… ты все испортила. Скажи мне свое имя, это поможет.

У меня мороз пробежал по коже от ее просьбы. Все нутро кричало о том, что не стоит этого делать. Нельзя ей знать мое имя.

— Кто вы? — спросила я.

— Ты не хочешь назвать мне свое имя, но просишь мое? — Я буквально услышала, как она насмехается. — Ты интересна, дитя. Необычна. И пахнешь… иначе. Не как Аделаида.

— Хотите узнать мое имя? — вскинула я подбородок. — Я скажу его, когда алая смерть отступит. Когда народ перестанет расплачиваться за грехи своего короля. Устроит?

— Ты еще и торгуешься со мной! — она рассмеялась. Звонко. Громко. — Со мной! Невероятно!

Я молчала, ожидая вердикта. Для богини все это было какого-то рода игрой. Забавой. Ей не было жалко тех людей, что погибали просто так. Ни за что.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но запомни свое обещание, дитя. Я приду за твоим именем. Запомни этот разговор. И не забывай.

Дым, окружающий нас, уплотнился и толкнул меня в грудь, выбивая весь воздух из легких. А в следующее мгновение я вновь оказалась в храме. Жрец поднял на меня ошарашенный взгляд и прошептал.

— Я почувствовал! Вас услышали, миледи. Вас в самом деле услышали.