Глава 35

Господин Лестер разозлился. Камилла слышала его крик, полный боли и отчаяния. Пожалуй, это последнее, что она услышала, а потом весь мир померк. В ту же секунду прозрачный купол развалился на куски, и Дэвид рухнул на пол.

— Папа, папа! — к нему подбежали плачущие дети.

— Камилла, она ушла, — рыдал Ричард, растирая кулаками покрасневшие глаза.

— Я знаю, сын, — Дэвид прижал ребенка разбитой в кровь рукой и бросил взгляд на Генриетту. — Добилась своего? Теперь мы все несчастны.

Несколько дней господин Лестер не выходил из своей комнаты. Он не ел и не пил, слуг с провизией отправлял обратно и продолжал оставаться в покоях.

— Господин Лестер, так нельзя, — причитала Корделия, с полным подносом всякой снеди обивая порог господских покоев. — Надо покушать иначе вы ослабнете.

— Ничего не хочу, ступай обратно, — через дверь распорядился Дэвид.

Спустя четыре дня мужчина покинул покои. Он был бледен и хмур, с исхудавшим лицом и сгорбленной фигурой. Укутавшись в теплую куртку, потому что с недавних пор он сильно мерз, господин Лестер вышел во двор.

— Папа! — кинулась было к нему обрадованная Анна, но остановилась на середине пути.

Отец был не похож сам на себя. Отросшая щетина покрывала его красивое лицо, взгляд карих глаз потускнел, а щеки ввалились.

— Господин Дэвид, вы ужасно выглядите, — покачала головой няня, которой в силу своего возраста дозволительно было говорить правду в лицо господину.

— Камилла меня покинула, Генриетта никогда не отпустит, — обреченно выдохнул он, и устало опустился на скамейку.

Сорокалетний Дэвид разом постарел, превратившись в измученного жизнью уставшего старика.

— Вы видели, что случилось с нашим господином? — в кухню ворвалась Алисия. — На нем лица нет.

В поместье до этого дня ходили слухи, но с выходом в сад Дэвида, все смогли убедиться, что исчезновение Камиллы наложило на господина Лестера неисгладимый отпечаток.

— Папа, нам Генриетта выписала из города гувернантку, — рассказывала Анна, но их отцу даже на детей было наплевать. — Что ты с ним сделала? — девочка ворвалась в покои к мачехе.

— Ничего не делала, — Генриетта жеманно пожала плечами. — Твой отец строит из себя великого страдальца, а между тем он мой законный супруг

— Отпусти его, — в горячке потребовала Анна.

— Не могу. Таинство брака нерасторжимо.

Колдунья, несомненно, была права, но Дэвид до этого дня пышущий энергией, вдруг потерял всякий интерес к жизни. Он и сам недоумевал, что с ним произошло, но исчезновение Камиллы выбило почву из-под ног. Господин Лестер пытался чем-нибудь себя увлечь, но ничего не хотелось делать. Дошло до того, что он стал реже выходить из покоев, а, если и выходил, то до столовой и обратно.

— Папа, поехали в город, — звал его Ричард, который за последнее время заметно подрос. — Давай хотя бы погуляем по поместью.

Но Дэвид не хотел. Смысл к чему-то стремиться и чего-то желать, если Генриетта с легкостью все это отнимет. Лучше просто закрыть глаза и ничего не хотеть.

— У господина Лестера тяжелая депрессия, — резюмировал доктор, поправив на носу очки. — Я выпишу порошки, но боюсь, его состояние очень серьезное.

Дэвид бы еще долгое время пребывал в странном унынии, если бы спустя несколько дней на территорию поместья не вошли гвардейцы. Полсотни вооруженных воинов в красных мундирах и с ружьями наперевес.

— Господин, беда! — дворовый мальчишка первым оповестил о приближающейся опасности.

И Дэвид разом очнулся от сна. Вскочил на ноги, а подойдя к зеркалу, ужаснулся собственному виду. С серым лицом и ввалившимися глазами, небритый и взъерошенный он напоминал саму смерть.

— Что случилось? — наспех умывшись и причесавшись, он спустился в гостиную.

— Гвардейцы, господин, — Альфред нервно мял в пальцах шляпу. — Они оцепили поместье и грозят расправой.

— А причина?

— Сокрытие ведьмы, — садовник склонил седую голову. — Боюсь, они видели госпожу Генриетту или госпожу Камиллу, когда те очищали город от последствий селевого потока.

— Они хотят расправы, — Дэвид с силой сжал зубы.

— И что ты выберешь? — в гостиную вошла Генриетта.

Она прекрасно слышала каждое слово и чувствовала опасность, исходящую от мужчин с оружием. Какой бы хорошей она не старалась быть, сколько добрых дел не совершила для жителей этого города, они этого не ценили. Темный и пугливый народ, страшащийся магии больше голода и болезней. А ведь от последних пострадало гораздо больше людей, нежели от ведьм.

Дэвид имеет права на нее сердиться и даже выдать ее властям. Она столько зла ему причинила. Последней каплей оказалось возвращение женщины, которую он удивительным образом полюбил, обратно в свой мир. Такого господин Лестер ей точно не простит, и скоро вся Лотарингия заговорит об очередной казни ведьмы.

— Выбор очевиден, — Дэвид сверкнул глазами. — Мы никого не собираемся выдавать. Приготовьте все имеющееся в доме оружие, — распорядился он слугам, — Генриетта, — хозяин поместья посмотрел на супругу, — приготовься строить оборонительные сооружения. Мы так легко не сдадимся.

Все засуетились, исполняя приказы господина, а с Генриеттой вдруг случилось непонятное. Неожиданно к горлу подступили рыдания, а из глаз хлынули слезы. Дэвид расценил такую реакцию по-своему.

— Не бойся! — он обнял супругу. — Мы не дадим тебя в обиду.

Дэвид, ее милый Дэвид, над чувствами которого она постоянно издевалась, сейчас говорил такие вещи, от которых перехватывало дыхание. У Генриетты даже не нашлось слов, чтобы высказать удивление и благодарность. Вместо черной злобы ей отвечают добротой и заботой. Не это ли понимание?

Жестокое сердце Генриетты дрогнуло, и на глазах у изумленных слуг колдунья вдруг разрыдалась.

— Ну что вы, госпожа! — к ней тут же кинулась Корделия. — Не расстраивайтесь. Вы большая умница, всех нас спасли, а это просто глупые люди, которые этого не понимают.

Как же это было чудесно! Сердце Генриетты пело, а сознание кольнула совесть. В поместье к ней так добры, а она отплачивает черной неблагодарностью. Взять, к примеру, Дэвида и детей. Они очень страдают после расставания с Камиллой, а Генриетте до этого момента было наплевать. Почему же сейчас все изменилось? Неужели твердое "нет" Дэвида разбудило в ней доброту?

— Ну что, приготовимся к битве! — Дэвид горел решимостью спасти своих детей, слуг, поместье и ведьму, сейчас как никогда нуждающуюся в его помощи.

Генриетта прекрасно понимала, что силы Дэвида и слуг не равны по сравнению с вооруженными гвардейцами, выстроившимися по периметру замка. От господина Лестера требовали выдачи ведьмы, а если он откажется, обещали применить силу. И они не остановятся. Если задумали уничтожить колдунью, пойдут до конца.

Генриетта знала, к чему в конечном итоге это приведет. К местным воинам подтянутся гвардейцы короля и Дэвида уничтожат. Слуг казнят, а его с детьми отправят в ссылку. К такому повороту событий ведьма не была готова, поэтому пока Дэвид строил нереальные планы по спасению, Генриетта разрабатывала свою стратегию.

— Ты готова? — господин Лестер обернулся к супруге.

Хозяйка поместья была готова, но не к тому, что задумал ее муж.

— Я готова, Дэвид, — прошептала она, касаясь его щеки холодной рукой, но внутри Генриетта трепетала.

Обычно колдунья никогда и ничего не делала себе во вред, но сегодня она должна была спасти Дэвида и его поместье. У нее есть только один путь, который позволит всех спасти.

— Тогда вперед, — произнес господин Лестер уже без былого энтузиазма. По голосу супруги он понял, что у нее свои планы на сегодняшний вечер.

— Нет, Дэвид, — Генриетта улыбнулась и легко прижалась губами к уголку его рта, — ты никуда не пойдешь. Это моя битва и не тебе в нее вмешиваться. Береги себя и детей. Зеркало в нашей комнате поможет тебе вернуть Камиллу, — Генриетта сняла с пальца перстень с кроваво-красным рубином и вложила в ладонь супругу. — Окропи камень своей кровью, и откроется портал в ее мир.

Проговорив все, что хотела сказать, она вдруг изменилась, превратившись в дряхлую старуху с уродливым лицом и крючковатым носом. Белокурые волосы поседели и растрепались. Дэвид отшатнулся, а колдунья резко взмыла в воздух.

— Вы их не получите! Они все мои пленники, — громко расхохоталась она.

В воздухе послышались выстрелы, это гвардейцы принялись палить в ведьму. Колдунья летала и хохотала, уводя вооруженных мужчин как можно дальше от замка.

— Все равно они мои! — выкрикивала она. — Вам их не освободить!

И гвардейцы попались на ее уловку. Пока колдунья ловко маневрировала, они считали, что действительно спасают поместье господина Лестера, да и его самого, от злой ведьмы. Некоторое время Дэвид наблюдал с земли за метаниями Генриетты, а когда одна пуля достигла цели, вздрогнул и опустил взгляд.

— Папочка, что же будет! — заплаканная Анна прижалась к отцу.

— Не знаю, — прошептал бледный Дэвид.

Сделав несколько кругов над поместьем, Генриетта направилась в сторону леса, потянув за собой войска.

— Как вы, господин Лестер? — обратился главнокомандующий, приставив ладонь к козырьку.

— Спасибо, уже все в порядке, — поблагодарил Дэвид.

— Все будет хорошо, — военный приподнял за подбородок заплаканное лицо Анны. Он решил, что девочку напугала ведьма, держа жителей поместья в заложниках. — Мы загоним ведьму в угол и уничтожим ее.

Когда военные ушли, все вздохнули с облегчением. Слуги перешептывались, волнуясь, что будет теперь с госпожой Генриеттой. У Дэвида на душе тоже было неспокойно. Генриетта исчезла и неизвестно вернется ли снова. Поступок ее был верхом благородства, но мужчине не хотелось, чтобы она пострадала.

Церковным велением и указом короля брак господина Лестера был аннулирован. Через несколько недель он стал свободным человеком и решился увидеться со своей Камиллой. Ему было чем порадовать возлюбленную.

Предупредительно заперев дверь покоев, Дэвид окропил камень собственной кровью и стал ждать. Вскоре зеркало покрылось рябью, истончилось, и в отражении мужчина увидел знакомые покои Камиллы. Дэвид не мог поверить собственному счастью, когда вдруг в комнату вошла женщина в белом длинном платье, похожим на подвенечное. Она обернулась, и господин Лестер узнал в незнакомке Камиллу.

Сердце Дэвида екнуло. Неужели его милая добрая Камилла отдала сердце другому и собралась замуж?

Не помня себя от радости, что наконец-то встретил любимую, Дэвид рванул в мир девушки через зеркальную раму. Камилла заметила господина Лестера, охнула и прижала ладони к груди. Ее щеки побледнели, она покачнулась, когда Дэвид приблизился.

— Камилла! — ему все еще не верилось, что несколько месяцев разлуки закончились. Дэвид уже не связан браком и теперь может спокойно встречаться с другой женщиной. — Я так счастлив снова тебя видеть! — Дэвид попытался обнять девушку, но она вдруг отшатнулась. — Что случилось? — испугался господин Лестер. — Я чем-то тебя обидел?

Слова мужчины задели Камиллу. Ее глаза сверкнули яростным огнем, а щеки зарделись.

— Чем-то обидел? — вспыхнула она. — Дэвид, я уже отчаялась тебя дождаться.

— Извини, — мужчина потупил взгляд. — Я очень торопился уладить все проблемы. Представляешь, Генриетта нас всех спасла и исчезла. Король дал разрешение на развод, и теперь я — свободный человек.

Дэвид развел руки в стороны, предлагая Камилле упасть в его объятия.

— Сколько времени прошло с момента нашего расставания? — поинтересовалась Камилла. В белом подвенечном платье она смотрелась торжественно великолепно.

— Несколько месяцев, — мужчина пожал плечами и сделал еще одну попутку обнять любимую. — Не больше.

— Дэвид! — воскликнула девушка. — Я два года жила в ожидании, что ты вернешься за мной.

— Два года? — охнул господин Лестер. — Но как? Почему? Камилла, милая, в моем времени прошло не больше месяца, клянусь тебе! Я бы не заставил мою любовь столь долго ждать.

Камилла задрожала, и на ее глазах выступили слезы. Господин Лестер тотчас кинулся к девушке и крепко ее обнял.

— Любимая моя, я так соскучился, — прошептал он, утыкаясь в ее волосы.

— Так, молодой человек, и что вы здесь делаете? — строгий голос матери Камиллы отрезвил Дэвида и заставил отшатнуться. — Так это вы, — женщина узнала Дэвида. — И что вам понадобилось от моей дочери накануне свадьбы? Если не ошибаюсь, вы ее оставили на долгие годы, которые Камилла провела в одиночестве. Теперь же, когда на горизонте замаячило счастье, вы возвращаетесь.

— Я люблю Камиллу и буду за нее бороться! — решимость господина Лестера была неподдельной.

— Только она любит другого, — женщина пожала губы, всем своим видом показывая, что Дэвид нежеланный гость в их доме.

— Это правда? — господин Лестер обернулся к девушке. Заглянул ей в глаза, стараясь не давить. Как же она красива! Как ей идет белый цвет, и какое несчастье, что сегодня она невеста другого мужчины, а не Дэвида.

— Я дала ему слово, — опустила голову Камилла.

— Но ты не любишь! — обрадовался Дэвид, потому что, если Камилла любила жениха, так бы и сказала.

— Любит, — вступилась за девушку мать, — просто не хочет вас ранить. Вот что, молодой человек, уходите. Сегодня у нас праздник, и вам здесь не рады.

— Это правда? — господин Лестер искал на лице Камиллы хоть одну эмоцию, которая позволила бы ему понять, что девушка все еще его любит. И не находил.

— Уходи, Дэвид, — наконец прошептала Камилла, и сердце господина Лестера раскололось и упало к его ногам.

— Но как, я не могу, — бормотал он, а ее матушка уже выдворила Дэвида за дверь. В мир, который был чужд хозяину поместья.

— Откройте, прошу вас! — он барабанил кулаком в закрытую дверь. Только зеркало в комнате Камиллы могло вернуть Дэвида обратно в его мир.