Глава 33

Глава 33

— Да, боярин, — сказала я Дмитрию Вельяминову. — Сегодня твой меделян награду заслужил.

— У него такая работа, — улыбнулся боярин. — я тебе, княженка, взрослого пса приведу, пока твой подрастёт, он тебя хранить будет, а малой от него учиться.

Но быстро я боярина не отпустила, мне было не очень понятно, как всё произошло., поэтому и спросила:

— А как собака определила, что там отрава?

— То мне неведомо, — сказал Вельяминов. — Такая порода, мы же их учим опасности от хозяина отводить, а уж как он их чует — это неизвестно.

«Мистика какая-то,» — подумала я. — но, главное, что действительно собака смогла учуять то, что никто бы не почувствовал, пока не попробовал. И я вспомнила свои ощущения, ведь есть же хотелось очень сильно, и я бы репку-то зажевала в первую очередь.

И на следующий же день привёл мне Дмитрий Вельяминов взрослого пса, Так я обзавелась ещё одним охранником, а Муська, ещё одним поводом забраться повыше. Потому как взрослого меделяна в спальню пускали, правда только для того, чтобы он прошёл и оценил, может ли княгиня безопасно входить или нет.

* * *

И как бы мы ни желали всем рассказывать, что княгиню отравить хотели, а то, что хотели отравить именно меня, у меня сомнений не было, потому что, кроме меня репу никто не ел, но люди всё равно всё узнали. И это было странно.

Я на следующий день все встречи отменила, двери в дом закрыли, Ругенвальд распорядился, никого не пускать. Посольство тоже предупредили, чтобы не переживали, что княгиня с послом обязательно встретится, но чуть позже.

И сначала я думала, никого не пускать, просто день передохнуть, а потом решила, что может и хорошо, что так вышло, может враг себя проявит?

И мы с Ругенвальдом договорились, что никого даже из ближних бояр не пускать, кроме Косты и Вельяминова, всем говорить, что княгине не можется. Будая я забыла предупредить, и он чуть Ругенвальду драку не устроил, когда тот его не пустил, но потом его потихоньку через задний двор провели, и я ему всё объяснила. Будай план одобрил, и подвизался Ругенвальду с допросами помочь.

И уже на следующий день пришли ко мне Ругенвальд с Будаем.

— Из бояр это кто-то, ваше высочество, — сказал Ругенвальд, снова «забыв» что я княгиня.

— Почему так думаешь, Ругенвальд? — не стала я придираться, просто спросила.

Но Ругенвальд вместо ответа открыл дверь, и, Будай завёл мужчину, похожего на купца с Востока.

Это и оказался купец. Как уж он добрался по зиме сюда, не знаю. Но был он в цветастом расшитом халате, сверху накинута тёплая шуба, видать, так подмёрз, что внутри помещения не снимал. Упитанный, а на черноволосой голове турецкая шапка, слегка скрученная узлом. Чёрные, словно маслины глаза, и густая чёрная борода.

Но поклонился почтительно.

— Рассказывай, — сказал ему Будай.

Купец рассказал, что яд такой изготавливают только в одном месте, в поселении змееловов. Каждый пузырёк стоит по десять тысяч дирхемов.

Это было очень много. Но дело было в том, что за год таких пузырьков не могли сделать больше четырёх-пяти. И всем поселением потом целый год жили на вырученные деньги.

И оказалось, что каждый из этих пузырьков наперечёт, и за последние пять лет два покинули пределы Восточного царства. Один уехал в Мазовию, а на второй был заказ из Вышгорода.

— А кто же заказал-то? На такую бешеную сумму? — удивилась я.

— Того не ведаю, — ответил купец. — Записей про это не осталось.

Я и без этого полагала, что это могла быть Ольгерда.

«Что же с ней не так?» — подумала я. — «Почему она так жаждет меня извести?»

Но Ольгерда не сама это сделала, подумала я. Кто-то здесь был её руками. И этот кто-то до сих пор рядом.

И решили мы, что мне ещё несколько дней из комнат своих не выходить. Это было сложно, потому что и дел много, и планов громадьё, и как ещё дела двигать, коли ты в каждом деле «двигатель».

Но и Будай, и Ругенвальд, и Коста с ними, сошлись в одном, надо потерпеть, чтобы найти того, кто отраву подсыпал.

И нашли, гонца поймали, причём будаевская дружина, и как это обычно бывает, всё произошло по воле случая.

Гонец Будая возвращался из Вышгорода, и ему навстречу Будай отряд послал. И надо же так случиться, что другой гонец ехал из Приладожья в Вышгород.

Ну, дружинники у Будая тренированные, они его остановили, приказали показать, что он там везёт, а он в отказ, говорит, самому боярину князю Остромиру Овчине везу.

А для дружинников Будая, это как раз, как знак сработало, они гонца упаковали и обратно в Альдейборг доставили, да заперли пока, а сумку Будаю передали.

— Вот, княженка, принёс, — Будай положил передо мной сумку. — Гонца допросили, послали его из дома бояр Морозовых, с наказом князю Остромиру лично в руки передать.

—Морозовы значит, — я думала о боярыне, но подозревать и знать, разные вещи.

А Будай, меж тем, открыл сумку:

— Смотри, княженка, при тебе вскрываю.

Я была благодарна Будаю за это. Сложно жить в ситуации, когда ты не можешь никому верить.

— Давай, Будай, позовём ещё Ругенвальда и Косту Коснятина, — попросила я.

Когда все собрались, я сказала:

— Не знаю точно, что там. Может быть, просто личная переписка, а может и отчёт о выполнении задания.

Письмо развернули, а там всего одна фраза:

«Дело исполнено, как условились, ждём отпевания».

— Это что же это? — посмотрела я на охрану свою и на боярина. — Это меня, что ли, похоронили?

Будай улыбнулся в густую бороду:

— Да откуда же нам знать-то?

Да вот только у меня есть ещё информация, и сдаётся мне, что это всё об одном. И дорожки все эти ведут к боярину Остромиру.

Голос у Будая был тревожный.

— Говори, — коротко попросила я, понимая, что Будай просто так воздух сотрясать не станет.

И Будай позвал своего гонца, который к нам из Вышгорода вернулся.

— Помнишь ли ты, княженка, что тебе в письме муж твой писал.

Я нахмурилась: «К чему это он?»

А вслух сказала:

— Помню, Будай, войско он хотел у Ольгерды запросить.

Будай кивнул гонцу, и тот рассказал, что никакого войска из Вышгорода не вышло и выходить не собирается.

— Как не вышло? — Удивилась я, и постаралась посчитать дни. По всему выходило, что уже должны были отправить.

— А вот так. Все, кто должен был идти, все по теремам сидят. И вроде как слыхом не слыхивали, что князь войско собирает.

Я снова удивилась.

— Так неужто Ольгерда письма не получила?

Даже хотелось злорадно сказать: вместо того чтобы стараться невестку свою убить, о безопасности сына позаботилась бы!

Но тут Будай сказал:

— Это если она письмо-то получила, княженка, может, мы с тобой не на того думаем.

Я внимательно посмотрела на него.

— Да и письмо от боярыни Морозовой было отправлено не Ольгерде, а Остромиру, — добавил Ругенвальд.

— А ему-то это зачем? — спросила, а сама уже знала, что мне ответят.

— Понятно, зачем, — усмехнулся Коста. — Князем хочет стать.

И тут до меня дошло, что Остромир не хочет, чтобы молодой князь с границы вернулся. А ещё решил подстраховаться, и риски в лице супруги его убрать, вдруг она тяжёлая.

— Хитро, — я покачала головой. — Но, что делать-то будем?

—Надо бы к Ольгерде ехать, — предложил Будай, — она сына точно в беде не бросит.

— Так пока мы будем ездить пройдёт больше недели, а может, и больше. Распутица же! — я вдруг подумала, что надо бы уже самой на что-то решиться.

Взглянула на Ругенвальда, потом на Будая.

— А что, военачальники, сами-то войско не соберём? Князю на помощь?

— Почему не соберём, — сказал Будай, и глаза у него вдруг по-молодому загорелись— Соберём.

— Так и у меня теперь два хирда, — выпрямился Ругенвальд.

— Ну так чего мы сидим? Собирайте войско! И ты, Будай, его к князю и поведёшь.

—А мы пока с боярыней Морозовой разберёмся, — я вздохнула, — пригласим её завтра с утра ко мне… проститься.