Глава 32

Глава 32

Но начать трапезу не удалось, в зал широкими шагами вошёл Ругенвальд, остановив слуг, уже кинувшихся разносить еду. Он, конечно, слегка припоздал, но ему, как главе моей личной дружины, дозволялось.

Оказалось, что прислали гонца от пункта пропуска на границе. Посольство шверийское доехало, и их там задержали, и спрашивают, что делать, какие пошлины брать, и куда расселять.

Ругенвальд уже всё решил, и с Павлом разобрался, который собрался с послов пошлины брать. И пытался досмотр карет учинить.

Здесь, конечно, ещё о дипломатической неприкосновенности ещё не слыхивали, но поскольку Гуннар предупредил, что посольство едет, то надо было только вверительные грамоты проверить и пропустить.

И по поводу расселения, оказалось, что Гуннар уже подобрал дом для посольства, и выехал к ним навстречу.

Новость была из разряда хороших, поэтому я боярам объявила:

— Новость у меня радостная, бояре. Посольство прибыло от батюшки моего, шверийского короля, Олафа Смелого.

Обратила внимание, что не все бояре обрадовались, у кого-то на лице вопрос появился.

Я ещё раз про себя расстроилась, головой покачала, всё же не прошли даром наветы от княгини Ольгерды. Долго ли мне это аукаться будет?

— Граница у нас совпадают со Шверией, — сказала я. — Поэтому нам надобно со Шверией в мире жить, и, надеюсь я, что послы везут договоры, которые станут подарком моему мужу. Но пока рано об этом говорить, я их ещё не видела. Завтра встречусь с послами, буду смотреть.

И кивнула, чтобы начали носить еду, уже и самой есть захотелось.

В доме все знали, что бояре, что сидят со мной за столом, мясо предпочитают. А вот княгиня чистое мясо не ест, княгине к мясу овощи подавай. Поэтому и блюдо мне отдельное носили.

Бояре всё никак понять не могли, как я репу пареную есть не брезгую. Ну, каждому же объяснять не будешь, что для того, чтобы организм нормально работал, нужно есть и репу, и морковь. Моркови здесь я пока не видела, очень сильно рассчитывала, когда весна начнётся, купцы поедут, посмотреть, и поспрашивать. А вот репа, да, была, и хранилась хорошо, на вкус была почти как картошка, скрещённая с морковью. И весьма неплохо дополняла местный белковый рацион.

Ну, не успел слуга с блюдом, на котором еда для меня была, войти в зал, как меделян боярина Вельяминова встал во весь рост, вытянулся.

А в холке он не меньше полутора метров был.

Слуга уже мимо него прошёл и дошёл практически до моего стола, когда собака с разбегу прыгнула на него, ударив мощными лапами по спине, и повалила.

Все ахнули.

Вельяминов вскочил, крикнул собаке, которая сидела рядом:

— Гром, цыть!

Но собака продолжала рычать, удерживая несчастного слугу прижатым к полу.

— Что-то не так, — сказал боярин Дмитрий Вельяминов.

Кто-то из женщин заголосил:

— Ой, да уже этих зверей сюда пускать надо заканчивать! Так они на всех скоро нападут, нас съедят!

Но боярин Вельяминов не стал обращать внимания. А я прикрикнула:

— Тихо! — и обратилась к Ругенвальду, — Ругенвальд, ну-ка, прикажи собрать то, что на блюде было. Да пусть осторожно собирают, рукой голой не касаются.

С пола собрали мясо и рассыпавшиеся овощи, и Вельяминов вместе с Ругенвальдом куда-то ушли.

Вскоре вернулись. Лицо Ругенвальда было каменным, а Дмитрий Вельяминов, как-то нарочито улыбался.

— Всё в порядке, —объявил он, — слугу в краже уличили, заперли пока.

И сел на своё место, как ни в чём ни бывало

А вот Ругенвальд подошёл ко мне и присел рядом:

— Как трапеза закончится, княгиня, поговорить надо.

Уже то, что Ругенвальд меня княгиней назвал отозвалось неприятным чувством пустоты в желудке, а во рту стало горько.

Ругенвальд мне тарелку с едой принёс.

И я сразу поняла, что что-то не то с едой было, но заставила себя поесть. Настроение за столом в трапезной и так подавленное было, все разговоры стихли, только слышно было, как жуют, да глотают, как будто бы сквозь силу. Я тоже вкуса еды не чувствовала.

После трапезы пошли мы в малую гостиную. Там мне боярин и Ругенвальд рассказали, что произошло.

— Мясо хорошее было. А вот в овощах отрава была, да не простая, а очень редкая, такую восточные купцы привозят, у них там змея в пустыне водится, так вот это от неё и делают. Не спасти было бы тебя, княгиня, — сказал Вельяминов.

— Как узнали? — спросила я, не подумавши.

Лучше бы не спрашивала.

— Дворовой собаке дали полизать, — сказал Вельяминов, — и минуты не прошло… сдохла.

— А на кухне что говорят?

— Всех сейчас заперли, будем допрашивать, — сказал Ругенвальд. — только мясника не нашли, пропал.

— Убежал? — спросила я.

— Может, и убежал, — ответил Ругенвальд мрачно. — А, может, найдём, как снег сойдёт, в городском рву.

Мне вдруг стало холодно. Кликнула Хельгу:

—Душегрейку принеси!

Принесла Хельга меховую жилетку, я накинула, а согреться не могу.

Что за жизнь? Утром я денежную реформу придумала, а в обед меня чуть было не отравили, прямо в доме.

Это значит, что в моём доме завелась крыса, и пока её не найдут, так и буду я в страшной опасности.