Глава 31

Глава 31

Если завтракала я, то одна, то ходила в общий зал, но на обед, если успевала, всегда ходила к боярам, к тем, кто приезжал. И, зная это, многие именно в обеденное время приходили, Ужины пока только раз в седмицу общие устраивала. Дом посадника, хоть и был большой, но не настолько, чтобы весь мой расширившийся двор вместить. Ждала я когда крепость закончат ремонтировать, чтобы туда перебраться.

Возле входа в столовый зал замешкалась, Буян не отпускал, а ему со мной в общий зал отрок Иван не позволял заходить.

Когда я спросила — почему? Что же, он маленький будет в коридоре сидеть?

Иван сказал:

— Он пока маленький, княгиня, ему нельзя, чтобы он даже думать не мог о том, чтобы попрошайничать. А там вкусные запахи будут, и он не удержится, а там и ещё кто не удержится, а меделян должен только хозяина признавать, что тот ему скажет, то и будет он делать. Поэтому пусть Буян ваш чуть подрастёт, воспитается, и на обед ходить будет, как и у боярина его Гром.

Да, у боярина Вельяминова собака была взрослая и действительно не попрошайничала. За стол её, конечно, не сажали, но она с хозяином приходила, и, либо, чинно и спокойно у него за спиной лежала, никого к хозяину не подпуская, либо сидела там, куда хозяин её сажал.

Каждый раз, когда я смотрела на меделяна Вельяминова, я не могла себе представить, что из моего Буяна, милого толстопузого щеночка вырастет такая огромная страшенная собака.

И в этот раз, когда я пришла к обеду, все уже собрались, ждали только меня. И Гром вельяминовский сидел прямо возле входа в зал, строго на входящих посматривал.

Я смотрела на рассаживающихся за столы людей и понимала, что они-то пока ещё не знают, какое дело я затеяла. Вот только надо было мне это всё с умом так сделать, чтобы не вышло так, что я только для Приладожья это делаю, чтобы копейка моя с соколиком для всего Северного княжества пользу приносила.

Пока ждали еду, разговоры пошли, боярин Коста, который, кстати, уже выздоровел, а особенно быстро на поправку пошёл, когда семья приехала, я его всегда рядом сажала, попросил, чтобы после обеда остаться поговорить. Я кивнула, параллельно размышляя, стоит ли боярину про деньги рассказать.

Он всё же оказался надёжным партнёром. Теперь вот здесь в Приладожье свечное производство ставит. А я ему ещё посоветовала чуть подальше от города это сделать, во-первых, потому что мы не оставляли попыток сделать стеарин, и вонища, которая при этом образовывалась, не прибавляла нам популярности, а во-вторых — поближе к пасекам.

И теперь рядом с Альдейборгом выпускали свечки, и продолжали экспериментировать в надежде получить стеарин из жира. Но, к сожалению, нам так и не удалось сделать процесс дистилляции*. Видно, то ли у меня знаний не хватало, то ли какой-то этап в процессе был пока невозможен, из десяти попыток у нас одна получилась, когда жир, который мы использовали в качестве сырья, разделился на фракции и не испортился при этом.

(*Дистилляция (перегонка) — это процесс разделения жидких смесей на компоненты, основанный на разнице их температур кипения.)

Но, как и обычно в великих изобретениях, это всё получилось случайно. И повторить этот успех мы пока не могли. Зато мы сделали «хозяйственное» мыло, я когда увидела побочный продукт тоже случайным образом получившийся у нас при попытках выделить из жира стеарин, сразу поняла, что это «бинго», «страйк», «попадание в десятку».

В общем, когда до меня дошло, что мы получили, я радовалась, как ребёнок, заполучивший долгожданную игрушку, и даже немного напугала Косту, который видно решил, что «княженка умом тронулась»

Мыла в Северном княжестве, такого мыла, которое было бы привычно человеку из моего времени, конечно не было, как и мыловарен. Но с гигиеной всё было в порядке, только вот для мытья использовали заваренную в кипятке древесную золу, которую я для себя определила, как щёлок, который чуть добавляли в воду, делая её слегка мыльной на ощупь.

Но дело это было опасное, потому как можно было получить ожог.

Или вот Хельга где-то раздобыла корни мыльнянки, но они, как правило заканчивались к весне, и надо было ждать, схода снега и нового сезона, чтобы пополнить запасы.

Поэтому, когда я увидела затвердевшие коричневые куски, я сразу вспомнила советское детство и то, что лучшего средства для застирывания сложных пятен перед замачиванием не было. Ещё бабушка моя сильно такое мыло уважала.

Конечно, его ещё требовалось доработать, но это уже был почти готовый продукт.

В общем, первую пробную партию мыла боярин как раз должен был сделать вчера, и я так полагала, что именно об этом и пойдёт разговор, а, судя по довольному выражению лица Косты, всё получилось, как задумывали.

Сам процесс, к которому мы в результате пришли, выглядел таким образом. Жир мы очищали, и это мы в процессе попыток «изобрести дистилляцию» освоили почти в совершенстве, потом растапливали осторожно, чтобы не подгорел. Следующим этапом шло процеживание, для процеживания использовали тонкую чистую ткань, которую потом кипятили и воду снова процеживали, так что производство у нас было почти безотходным.

После уже в большом котле смешивали очищенный и растопленный жир с щелочным раствором. А уже потом начиналась варка, вот здесь основные риски у нас были, и пару раз получившаяся смесь подгорала, или вываривалась неоднородно, но после пары выпоротых задниц особо ленивых работников, процесс пошёл.

Здесь главным было поддерживать равномерность огня, под котлом, и постоянно помешивать, именно при таком подходе и происходила нужная нам реакция, которая и превращала жидкость в мыло*. Долгий процесс, иногда целый день надо было стоять возле котла.

(* здесь речь идёт о реакции омыления: жиры взаимодействуют со щёлочью и превращаются в мыло.)

А потом уже надо было следить, и когда смесь становилась густой, как жирная сметана, огонь убирали и оставляли котёл остывать, но ненадолго, чтобы мыло, не успело затвердеть, иначе потом придётся на куски ломать, а так, чтобы можно было слить, то, что находилось под ним. И потом уже саму густую смесь разлить по формам.

И к первой варке мы не очень хорошо подготовились, форм для мыла у нас не было, поэтому сделали большие и длинные «выпилы» из брусков дерева, и в них-то Коста и должен был залить получившееся мыло.

И я сама с нетерпением ждала доклада Косты, потому что мыло – это потрясающе, но теперь, имея технологию, мы снова могли подступиться к стеарину.

Из мыла с помощью любой пищевой кислоты можно выделить стеарин*. И я нетерпеливо вздохнула, грешным делом, подумав о том, чтобы сократить обед.

(*автор сама попробовала, просто, чтобы написать здесь сознанием дела: натёртое мыло, в принципе любое, но в хозяйственном меньше примесей, растворить в тёплой воде, потом добавить кислоту, я добавила лимонную и почти сразу же начали образовываться хлопья, это и есть стеарин, что с ним будет дальше, буду пробовать по мере того, как Инге понадобится технология)

Свечи для моего дома, на продажу или вот для храма, Коста делал из воска, стоили они дорого, поэтому в основной массе люди пока не знали, что такое есть. Многие с удивлением в храме свечи разглядывали, считая это чудом.

Настоятель местного храма уже пел молебны и в честь Коснятина, и в мою честь. Очень церковникам нравилось, что новые свечки не чадят. Но их можно было понять: одно дело — когда проповедь читаешь, а перед тобой чёрный дым глаза разъедает от жировой свечи. А другое дело — когда у тебя свеча горит, а дыма нет. Настроение совсем другое. Благостное.

* * *

Осмотрела я всех собравшихся, и не увидела только Феодосию Прокопьевну Морозову. А вот племянник её был. Спросила его:

— Что с тётушкой твоей? Почему нет её? Уж не захворала ли?

Выяснилось, что да, боярыня Морозова не очень хорошо себя почувствовала. На что Фёдор Иванович, племянник её, сказал:

— Женское недомогание у тётушки, не волнуйтесь княгиня, пройдёт. Не переживайте, завтра уже выйдет из светлицы.

И кивнула, дав знак начинать трапезу.