Глава 17 Адам

– Альмаса, не зли меня, сегодня наша первая брачная ночь, оставь свои детские капризы.

– Я мечтала о красивой брачной ночи, – произнесла с грустью в голосе произнесла.

– А кто в этом виноват или ты думаешь, я стану терпеть все твои выкрутасы? Что ты мне пытаешься доказать или может показать, м-м-м? Живо в постель!

Мои нервы уже на пределе. Инстинкт самосохранения присутствует в каждом человеке, правильно расценила обстановку, быстро прошмыгнула мимо меня к постели. Когда я обернулся, Альмаса уже лежала неподвижно, как мумия с бледным лицом, уставившись в потолок, не моргая. Твою мать… Подошёл к ней, а она зажмурила глаза с такой силой, что, казалось, глазницы ввалились во внутрь. Закинув голову, глядя в потолок, тяжело вздохнул. Маса как ребёнок… пожалуй, это меня протрезвило и немного успокоило. Вновь посмотрел на неё и сказал:

– Открой глаза… тебе надо встать и снять одежду. Дай руку, – жена открыла глаза и вложила свою трясущуюся ладонь в мою. Потянул её на себя, помог встать. Заглядывая ей в лицо и придерживая за подбородок, произнёс:

– Не надо так трястись, я же не собираюсь издеваться над тобой.

– Правда?

Я нахмурился.

– А что, должен был?

– Не знаю…

– Тогда что тебя так пугает, если ты не знаешь? Рассказывай.

– В детстве подслушала разговор служанок… случайно.

– Ну, разумеется. И о чём же шёл разговор? – мои пальцы медленно спускались по её шее, ощущая на ощупь гладкость кожи.

– Одна из девушек рассказывала, что её муж периодически бьёт… эм… при этом, а после первой ночи та неделю ходила в абайе, не снимала даже в доме, чтобы никто не увидел синяков.

Я остановился, посмотрел внимательным взглядом в напуганное лицо Альмасы. Узнав такое в детстве, она поломала себе психику, а восприятие к замужеству постепенно переросло в отвращение… Как же мой дикий ангел, будет разочарован, узнав обратное…

– Маса, к большому сожалению, такие браки встречаются и не только в нашей стране. Я не могу назвать этих особей мужчинами. Они лишают себя этого права в тот же миг, как только замахиваются на женщин.

– Ты правда так считаешь?

– И не только я, – мой большой палец подцепил тонкую бретельку и потянул с плеча вниз. – Тебе не надо меня бояться.

– А я и не боюсь, – храбрится.

– А почему же ты тогда трясёшься вся?

– Наверное… потому что не знаю, как это будет в действительности.

– Мне нравится твоя смелость, но она не всегда к месту, в данный момент это не нужно, должно быть обоюдное доверие.

– Это не легко сделать… но если у меня был бы выбор, я бы попросила тебя…

– Альмаса! Ты слишком много говоришь, открой рот, – я потянул за вторую бретельку. Не знаю, что она для себя решила, а может, поняла… прикрыла глаза и пухлые губки разомкнулись. Моя жена для меня ещё не раскрыта, мне только предстоит это сделать.

Первый мой порыв был наброситься на её чувственный рот, но не в этот раз. Лизнул её язык, пробуя на вкус, нижняя губа Альмасы дрогнула, и я углубил поцелуй, стягивая платье по плечам, не замечая, что оно трещит по швам, не в силах совладать с собой и своим желанием. Платье невесомым облаком падает вниз. Не разрывая поцелуя, продолжал освобождать её от предметов одежды, расстегнул лиф и добрался до груди. Оторвавшись, посмотрел на оголённую грудь, размером под мою ладонь, сосочки небольшие, ореолы светло-розовые с жемчужным отливом. Наяву она прекрасней, чем в моём воображении. Потянул за косу вниз, подставляя себе грудь и шею для поцелуев. Облизал по очереди её ореолы, взял в рот сосок, проделывая всё медленно, смакуя реакцию тела жены. Как хищник, почуявший свою самку по запаху.

– Альмаса… – позвал хрипло, оторвавшись от груди, возвращая её в исходное положение.

– Что…? – пьяно отозвалась она.

Да… именно такую реакцию я ожидал от неё… через голову стянул

Кандуру*, оголяя свой торс, остался в одних боксерах. Неожиданно в её глазах пропал возбуждённый блеск, и она отступила назад.

– Нет. Стой на месте, – остановилась и смотрит во все глаза. – Тебя пугает мой вид?

– Нет, но… думаю, ты и сам понимаешь то, что я никогда…

– Понимаю… дотронься до меня. Не бойся, прикосновения должны доставлять нам обоим удовольствие, – я поднёс ладонь Альмасы к своей груди и провёл дорожку до живота. – Погладь меня, не надо так переживать.

– Хорошо… – прикоснулась осторожными движениями своих длинных пальчиков, знакомясь с моим телом разглядывая его, а я наблюдал, как розовели её щёки. Она дошла до живота и резко одёрнула свою ладонь, заметив, как мой возбуждённый член облегают боксеры.

Ну всё, кажется, на сегодня достаточно.

Подхватив её на руки, забрался с ней в кровать, к моему удивлению, она попятилась к изголовью. Я больше не могу играть в эти игры, и мы должны перейти, наконец, этот рубеж. Стоя на коленях, медленно стянул с себя боксеры, освободив напряжённый член. Маса залепетала округлившимися глазами:

– Не надо… пожалуйста, я признаю… действительно боюсь… ты не для меня, правда, честно-честно, я не вру.

– Успокойся и не говори глупостей, иди сюда.

– Прошу, не заставляй!

– Чёрт! – понял одно, что как бы я сегодня не старался, мой дикий ангел не станет для меня влажной. Но попытаться всё же стоит.

Надо было не так… твою мать… полез к рядом стоящей тумбочке, где лежат некоторые предметы для нашего удовольствия, которые она ещё не видела. Я взял лубрикант, он лежал рядом с пультом эта спальня с сюрпризом: зона у кровати, потолок и стена зеркальные, если воспользоваться пультом, то панель разъедется. Ну, пожалуй, этот сюрприз приберегу на другой случай, как и всё остальное. Поджав ноги к груди, следила за моими действиями.

– Что это?

– Иди ко мне, – сказал я вместо ответа.

– Нет… ты меня пугаешь.

Взялся за лодыжку и потянул на себя. Встал над ней, расположив руки, ноги так, чтобы она оказалась в моём кольце.

– Так, мы с тобой до утра будем возиться, – объясняю ей, глядя в распахнутые глаза и распухшие от моих поцелуев губы. – Как же ты красива, Альмаса. Ты ведь знаешь, да?

– Какая? – в глазах промелькнуло любопытство, вытеснив на некоторое время страх.

«Хм… знает, что красивая, но ей, оказывается, интересно услышать, как вижу её я. Ну что ж…

– Ты необыкновенно красивая и твои глаза по описанию сравнятся только с космосом, – сел на колени и схватился за край трусиков. – Прекрати сопротивляться, я твой муж. Помни об этом, – и потянул маленький кусочек ткани к её лодыжкам, снял их, отбросив в сторону. Посмотрел на гладкий лобок и округлые бёдра.

– Ты прекрасна… – склонившись, коснулся губами её бёдер. – Раздвинь ноги, – произнёс я, продолжая целовать. Пришлось самому раздвинуть длинные ноги… упёртая. Разместился между ними.

Посмотрел в пунцовое лицо Масы, дотронулся до её промежности. Она сухая конечно же, но горячая… чёрт… Открыл пальцем тюбик со смазкой выдавил на пальцы, поднёс, размазывая по клитору и у входа, немного растягивая пальцами. Она дёрнулась.

– Не надо, всё хорошо, – потянул её за бёдра на себя и заметил, как страх в глазах увеличился. Быстрым движением нанёс и на головку своего члена, притянул максимально близко к себе приподняв за бёдра, приставив член ко входу в её узкую дырочку.

– Маса… – я еле держу себя в руках, это крайне сложно. – Надо сейчас максимально расслабиться, есть только один путь по-другому невозможно, если ты расслабишь свои внутренние мышцы, я войду быстро и максимально безболезненно. Она закивала головой, прогоняя слёзы, которые наворачивались на глаза. Чёрт возьми! Осторожно, стараясь не причинять боли, просунул головку своего члена, посмотрел, как она закусила губу. Склонился над ней, расположив руки вдоль её тела, перенеся вес тела на один локоть, погладил по щеке, тихо произнеся:

– Посмотри на меня, – смотрит, а в глазах стоят слёзы.

– Только не напрягайся и не отводи от меня своего взгляда, – меня уже самого потряхивает от напряжения, перевозбуждения и переживания, что ей будет больно.

Делаю один чёткий и глубокий толчок. Замираю в ней, короткий крик моей жены раздался над моим ухом. Её тело сотрясли беззвучные рыдания. Моя гордячка, не хочет показывать, как ей больно. Почувствовал резкую боль в районе моей скулы, острые зубки сомкнулись на моей плоти. Я терпел.

Вытираю слёзы, глядя в заплаканные глаза Масы.

– Моя… – взял за ладонь и прислонил к своей груди со стороны сердца. – Если бы можно было забрать твою боль… я бы, не задумываясь, забрал её, чтобы не причинять тебе страданий. – Она шмыгнула носом и даже перестала плакать.

– Ты меня так пытаешься утешить?

– Нет, говорю то, что чувствую, – я слизал каплю крови с её нижней губы, углубив поцелуй, медленно начал двигаться в ней, разорвав поцелуй сказал:

– Согни ноги в коленях… хорошо, Мас…а… – завёл наши переплетённые пальцы над её головой, не разрывая зрительного контакта, двигаю бёдрами. – Ты… как?

– Нормально, – снова шмыгнула носом.

– Хорошо… – говорить, как и сдерживаться, трудно… я и так на грани, чёрт… я сейчас кончу…

*Кандура – традиционное мужское платье.