Глава 22 Альмаса

Такое напряжение как сегодня я не испытывала даже на экзамене. По ощущениям, у меня вместо позвоночника металлический лом. Отвечаю на многочисленные вопросы своей свекрови. Они меня не напрягают, практически все о моих интересах. Атмосфера благоприятная, но я не могу расслабиться, из-за того, что сижу перед свекровью. Зато Адам чувствует себя прекрасно, излучает теплоту по отношению к матери. Приятно видеть его таким, для меня он открылся немного с другой стороны.

«Ничто не придаёт тебе уверенности, как любовь родных», – так говорит мой любимый папуля… Как же хочется обнять его, и рыдая на его сильной груди, вымаливать прощение…

– С тобой всё в порядке?

– Что? – резче, чем требовалось, повернулась к мужу, а он смотрел на меня встревоженным взглядом.

– Что случилось у тебя, где болит? – мама Адама оставила нас наедине ненадолго.

– Ничего не болит… я просто задумалась.

– Если ты говоришь правду, то я хочу знать, что тебя расстроило, ещё немного и из твоих глаз потекут слёзы.

– Какой ты любопытный, всё тебе расскажи… Не потекут слёзы, – это моя защитная реакция, не хотелось, чтобы он заметил мои расстроенные чувства.

– Альмаса.

– Правда, ничего не случилось… я скучаю по родным, только и всего, – он задержал на мне взгляд и сказал:

– А ты сделай первый шаг. Порой мы сами не знаем, чего себя лишаем, показывая свою гордость.

– Да… я позвоню сегодня, как приедем домой, – уголок его губы дёрнулся к верху, и он кивнул мне.

– Умница, – положил свою смуглую и большую ладонь поверх моей.

– Дети мои! Как же приятно видеть вас такими счастливыми. Сынок, я рада, что ты нашёл своё счастье.

Она подошла к диванам, держа в руках резную шкатулку в восточном стиле с замысловатыми узорами.

Я опустила глаза, мне нечего на это ответить, да и ответ здесь неуместен, сижу и молча слушаю свою свекровь.

– Спасибо, мама, – ответил ей сын.

– Тебе спасибо, Адам, хотя я всё ещё обижена на тебя, – ответила Фирая, усаживаясь с предметом в руках.

– Прости, мам, я бы этого не сделал, так сложились обстоятельства, и взглянул на меня.

Перебирая пальцами материю брюк, пустилась в мысли, пока Адам разговаривал с матерью. Я кругом виноватая. Со слов Адама и его красноречивого взгляда поняла, кто послужил причиной в сложившейся ситуации. Мне так никто ничего и не сказал, но теперь хотя бы понимаю эту дикую спешку никаха. Не могу сказать, что я переживаю, о том, что не было праздника… неприятно, да, не более. Стыдно перед родными, прибавила им хлопот, а замуж за Его Высочество я не хотела и не спешила. Хотя… я же знала, придётся выходить за него, рано или поздно, всё ждала какого-то чуда. Глупая! Могу причитать жалеть себя сколько угодно, но я жена Его Высочества и это факт. Нужно двигаться вперёд… как говорил мой папа: «Можно стоять на месте и тогда ничего не изменится, а можно идти вперёд. Только двигаясь вперёд, ты сможешь открыть для себя новые горизонты». Где-то глубоко в себе уже приняла решение, но с места в карьер… я так не могу. Мне нужно время…

Вздохнув, я вышла из своих мыслей.

– Если не называешь причин, значит, мне и не надо знать. Что главное для родителей? Чтобы у вас было взаимопонимание, и вы достигли гармонии, а это возможно, только если между вами есть чувства. Я вам желаю, чтобы ваши чувства были взаимны и не угасли с годами.

Адам как сын, молча выслушал мать ни разу не перебил. В нём читается уважение к матери. Я так же молча слушала речь свекрови и принимала всё, о чём она говорила. После, обратилась ко мне:

– Подойди, Альмаса.

Встала и подошла к ней. Она также поднялась с места, всё это время не выпускала шкатулку из своих рук. Всё выглядело по-домашнему и в то же время торжественно:

– Хочу тебе передать семейные украшения, здесь почти всё, что принадлежало бабушке Адама и ещё кое-что… Прошу тебя не открывай здесь. Останешься одна, тогда загляни и выбери то, что тебе придётся по душе, – она улыбнулась и продолжила:

– Здесь есть из чего выбрать.

– Спасибо, – ответила я с благодарностью, принимая из её рук увесистый предмет, если учесть, что это шкатулка с украшениями.

– Не благодари меня, деточка. Это бабушка Адама оставила для тебя, – меня это удивило, потому, как о ней говорили в прошлом времени, значит, её нет в живых, но возможно, я ошибаюсь.

– Она была не простой женщиной с тяжёлым характером, много слухов о ней ходило, – свекровь протянула руку, и по-матерински дотронулась до моего лица. – Не будем о ней говорить, как-нибудь я тебе расскажу о бабушке Адама. Не думай, что я слепа и ничего не вижу, хочу тебе сказать, что многие браки раскрываются со временем, такие считаются самыми крепкими, а по пылкой любви, быстро перегорают. Поверь, Альмаса, так и есть.

Мне были приятны её напутствия. От неё исходило добро и материнская забота. Всё, что я успела узнать ранее об отношении свекрови к своей невестке, лопнуло как мыльный пузырь. Знакомство с мамой Адама оставило только положительные эмоции…

Мы возвращались домой в тишине, каждый погрузился в свои мысли. Спустя полчаса, поглаживая резную поверхность шкатулки, захотела её открыть. Она меня манила. Решила не дожидаться уединения, мне и так никто не мешает. Я с осторожностью подняла крышку вверх: внутри лежало множество изделий, но мой взгляд зацепился за кулон с крупным бриллиантом. Не скажу, что фанатею по драгоценностям, наверное, от того, что у меня всего было в достатке, пересытилась. А этот камень мне хотелось потрогать. От него идёт сияние… точно! Умом я понимаю, что такого не может быть, а глаза же не врут. Зачарованная красотой этого кулона потянулась к нему пальцами. Поднесла ближе к себе и заметила, что этот камень в лапах ягуара. Как интересно… впервые вижу такой кулон. Повернув его, заметила, что тело хищника находится сзади. С лицевой стороны бриллианта еле заметные лапы, которые цепко держат камень, а сверху выглядывает часть головы с прижатыми ушами и сосредоточенным изумрудным взглядом. Он защищает свой бриллиант… Именно так я увидела и была поражена работой ювелира. Это даже больше художественная работа… Я под впечатлением и не рискнула надеть его, хотя очень хотелось, сжала кулон в кулаке…

– Альмаса…

– Что? – оторвала глаза от своего кулака и посмотрела на мужа.

– Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет… да… Мы можем остановиться?

– Разумеется, – Адам нажал на селектор и передал водителю, чтобы тот припарковался.

Водитель остановился вблизи пляжа. В этом месте было безлюдно, мы пошли по вымощенной плитке, что вела к дамбе.

– Здесь хорошо… – нарушила я тишину среди шума волн.

– Если хочешь, можем приезжать сюда, когда позволит время. – Я остановилась и посмотрела на него.

– Ты правда станешь меня возить сюда?

– Если тебе здесь нравится, то конечно, мой Алмаз… – не успела отреагировать, как он задал мне вопрос:

– Что у тебя в руке? – опустил взгляд на мой сжатый кулак.

– Это кулон.

– Кулон?

– Да, – раскрыв ладонь, показала Адаму. Он глянул на кулон, а затем на меня.

– А почему ты выбрала именно его? – засыпал меня сегодня вопросами. Ответила как есть:

– Не знаю, он мне понравился, пальцы сами потянулись, и захотелось его надеть.

– А знаешь, мой дикий ангел, что есть предыстория этому кулону.

– Какая?

– Ничего такого необычного, но всё же кое-что есть. Это изделие предназначено моей будущей жене, и ранее никто не носил, попал по назначению. Его изготовил по желанию моей покойной бабушки, лучший ювелир, который был на тот момент в Иламе. Не помню, в каком году, я был подростком. Она мне показала кулон, всего раз, когда был изготовлен и привезён. Бабушка попросила меня присесть рядом и сказала: «Выбирай сердцем свою половину, а дурные мысли гони. Ягуару нужен только бриллиант!». Я тогда особого значения не придал её словам и не понял их смысл. Последнее что она сказала перед тем, как убрать кулон в шкатулку: «Это твоей жене, от меня». Альмаса, позволь я надену его на тебя, бабушка передала это тебе.

– Да… спасибо ей, – интересная история, будь я на лет шесть младше, с удовольствием поверила бы в мистику.

– Приподними никаб, – я освободила участок шеи, Адам застегнул мне длинную цепочку на шее и кулон лёг у солнечного сплетения. Проведя по нему пальцем, ещё раз взглянув на него, спросила:

– Я вот только не поняла, а при чём тут ягуар?

– Ягуаром называли меня до двадцати лет.

– Уже интересней…