Глава 2. Часть клана

После сытного ужина я встала из-за стола, мечтая разрезать тесное платье. Наелась от души. Хотела сразу пойти в спальню, но по дороге заглянула в библиотеку. Там мне выделили целый шкаф, куда Анри поставил все собранные им книги о кочевниках.

— Татуировки, — бормотала я, наугад снимая с полки фолианты. — Ритуалы, магический смысл…

Нашлось до смешного мало. По мнению бессалийских учёных рисунки отражали принадлежность к роду и показывали социальный статус владельца. Процедуру называли архаичной, болезненной. Господа академики радовались, что в прогрессивном обществе от неё отказались.

— Ну и зря, — фыркнула я, захлопнув книгу.

В свете лампы закружилось облако пыли. Подобрав юбки, я всё-таки пошла отдыхать.

Один поворот, второй, третий — и знакомый силуэт у двери.

— Лин Гвидичи? — Хозяин дома обернулся на мой голос. — Что ж вы молчали? Отправили бы кого-то из слуг. Давно ждёте?

— Только пришёл. Заходить в ваши комнаты без вас постеснялся, а прислуга занята вечерними хлопотами. Зачем их беспокоить?

В оправдание не очень-то верилось. Скорее уж он скрывался от любопытства кузины. В воздухе дрожало едва заметное марево. Купол незаметности и тишины. Этан научил меня их различать.

— Однако мы продолжаем стоять на пороге. Прошу вас, — пригласила я, распахнув дверь.

Защитное облако качнулось вслед за хозяином. Но сделав два шага вглубь комнаты, он остановился. Ах, да, меток, нарисованных эссенцией, не было. До моего приезда комнаты восточного крыла пустовали.

— Надеюсь, вам будет удобно в кресле, — я взяла его за руку и потянула за собой. — Ещё шаг, поворот. Здесь.

Двигался слепой маг медленно и осторожно. Нащупав подлокотник, провёл ладонью по сиденью и лишь тогда устроился в кресле.

— Простите, София, не люблю быть обузой, но иногда приходится.

Я улыбнулась, пытаясь показать, что всё в порядке. Глупо, ага. Он не видел.

— Мне не в тягость, лин Гвидичи. Так о чём вы хотели поговорить?

— О пророчестве. Я помню, насколько скептически вы к нему относились. Почему тогда согласились сделать татуировку?

Я села в кресло по другую сторону низкого столика. Франко головы не повернул, пришлось любоваться на его профиль.

— Мумия женщины с плато Укок — это я, понимаете? И татуировки у неё мои. Если две с лишним тысячи лет назад я сочла, что они необходимы, то в высшей степени странно отказываться сейчас. Или спорить о красоте рисунков. Их смысле.

— И всё-таки вы разные люди, — Франко обводил завитки позолоты на столе. “Читал” подушечками пальцев шероховатости. — У вас разные вкусы, разные судьбы. Вы не обязаны повторять за ней.

Я убрала за ухо выбившуюся прядь и сощурилась. Что происходит? Старший Гвидичи портал в другой мир открыл, потому что пророчество пообещало ему невесту, а теперь давал заднюю? “Вы не обязаны”.

— Я хочу. Мне нравятся олени. Они, кроме всего прочего, проводники в царство мёртвых. В бездну. Их также нарисовали на борту погребального ложа принцессы. Мне пригодится такое покровительство. Дома я в основном работала с мёртвыми. Лин Франко, говорите прямо. Вы против?

Он облизал губы и почесал мизинцем переносицу под повязкой. Тянул время? Собирался с мыслями?

— Это жертва. Если вы её принесёте, то окажетесь связаны со мной чем-то большим, чем просто общая крыша над головой. Я понимаю Вивьен, она азартна и тщеславна. Расчётлива. За свою помощь она выставит мне солидный счёт, но вы промолчали. Колоть себя иголками, навсегда остаться с рисунком на плече… Ничего не требуя взамен. Я вам нужен?

Его голос зазвучал тише. Руки не дрожали, но я всем телом чувствовала, насколько слепому магу непросто. Опять. Он душу обнажил передо мной в оранжерее и остался открытым. Уязвимым.

— В бездну пророчество, — прошептал он. — В бездну духов-помощников, рассказавших вам про Даргу. Я другой человек. Сегодня утром вы слышали, какой. Я вам нужен? Слепой, израненный, со своими врагами, проблемами. Уже старый, наверное. Твердолобый или слишком хитрый, это как посмотреть. Да, я угрожал вам и настаивал, что выйти за меня замуж — единственный выход. Но на самом деле я никогда не хотел вас заставлять. Фредерико прав, жена должна быть счастлива при муже, иначе это не семья. И мне не наплевать, насколько вам будет больно от иголок…

Ему воздуха не хватило. Он судорожно вздохнул и сбился с мысли. Сидел, не двигаясь, а потом продолжил:

— Я часто говорил женщинам “у нас с тобой сделка”. Честно предупреждал, что не могу обещать никаких чувств. С вами по-другому… Я не стану бросаться громкими словами о любви, нам не по семнадцать лет. Но обещать настоящие чувства я могу. Они уже есть. Наверное, я выгляжу идиотом. Вы рвались к Линнею и отказывались оставаться в особняке. В прошлом споре за женщину я лишился глаз. Знаете, сил затевать новый не так уж и много. Но я хочу. То, что вы ревнуете к Вивьен, внушает надежду. Проклятье, я опять говорю что-то не то и не так. Слишком долго, слишком робко. Но если я вам не безразличен, если есть шанс. София, я тебе нужен?

Тишина окружила нас, но я не чувствовала одиночества. Франко был рядом. Он был везде, в каждой точке комнаты, в каждой клеточке моего тела. Мужчины не говорят о чувствах. Они вот так вообще не говорят. А он ждал ответ. И вопрос такой, что обдумывать его нельзя. У меня и не получилось. Я выдохнула то, что трепыхалось прямо под сердцем.

“Я тебе нужен? Слепой, израненный, со своими врагами и проблемами?”

— Да, нужен.

“Весь, Франко. Неважно, проснётся в тебе Дарга или нет. Я уже не могу оторвать от тебя взгляд. Я уже готова сидеть возле тебя вечность. Не знаю, как назовут наши чувства, во что они выльются…”

— Нужен, — повторила я.

Но облегчение не пришло. То, что окутывало меня, то облако с лицом и голосом Франко стало плотнее. Он наклонился ко мне и неловко взял за руку:

— Ты выйдешь за меня замуж? Станешь линой Гвидичи. Моей?

Спину захотелось выпрямить. Голова закружилась, в глазах потемнело, а уши словно заложило ватой. Удар сердца. Ещё один.

— Да. Да, Франко.

Вот теперь по телу прокатилась горячая волна. Стало легко и хорошо. Я улыбалась, когда пальцы слепого мага задрожали. Вырвалось наружу волнение. Вырвалось и пропало.

— Больше никогда не обращайся ко мне на “вы”, — выдохнул он, целуя мои руки. — И в спальню твою я сегодня переехал бы. Но боюсь опьянеть от избытка чувств. Ты заслуживаешь нормальной свадьбы, чтобы никто не шептался, будто мы были близки до первой ночи. Хватит того, что живём в одном доме. Кстати, законы клана Смерти такое позволяют. Они чрезвычайно строги во всём остальном, но если жених защищает невесту, то на их соседство закрывают глаза. Я так рад, София. Я так рад.

Я соглашалась с ним, не в силах спрятать улыбку. Ни грамма тревоги не чувствовала, хотя должна была, наверное. Не простому плотнику сказала “да” и даже не воину клана Смерти. Франко Гвидичи был легендой своего мира. Теперь я действительно очень крепко с ним связана. И серебряная нить между нами наливалась свежей энергией.

***

В клановом доме была специальная комната с защитой, куда наведывались порталами проверенные гости. Но старшему из братьев Гвидичи было традиционно плевать на правила клана. Он мог поставить арку прямо в кабинет Кеннета. И ставил раза три. Но сейчас за столом главы сидел Сокол. Он тихо смеялся, пока в воздухе вспыхивали и гасли золотые искры. Портальная арка схлопнулась за мгновение, оставив посреди зала чем-то очень довольного Франко.

— Тёмных ночей, брат. Ты так счастлив, что я не могу удержать язык за зубами. Малыш Франко стал мужчиной?

Провокация удалась. Маг с чёрным уровнем силы расцвёл румянцем, как вчерашний кадет. Магические потоки щедро вливали в него жизнь. С пятнадцати лет он практически не старел. Дикие ведьмы и оборотни-медведи Плиния называли его мальчишкой. Но вместо обиды он с радостью поддерживал образ. Носил кудри до плеч, одевался, как студент бессалийской академии.

“Удобно прятаться под такой маской, — объяснял он. — Когда тебя не воспринимают всерьёз, то не готовы к подлым сюрпризам”.

Всё изменилось после битвы в доме Амелии. Увечье вернуло Франко его тридцать шесть лет. Стригся он теперь коротко, а вместо улыбок кривил губы в гримасе. Постарел. Сильно постарел, хотя не должен был. И вот опять метаморфоза. За его спиной разве что птицы не пели, а над головой могли порхать бабочки.

— Ещё нет, — он погрозил Соколу пальцем. — Но у тебя будет шанс подержать свечку над моей постелью. Я уговорил Софию на свадьбу.

— Чтоб меня ведьмы в бане голого закрыли, — расхохотался Фредерико. — Да неужели? Святые предки, это нужно отметить! Тара! Тара, красавица моя, принеси бутылку красного фитоллийского нам.

Помощница Кеннета приоткрыла дверь, молча кивнула и убежала в винный погреб. Старшего брата Сокол бережно усадил на стул для посетителей.

— С меня ритуал помолвки. Не спорь, это не обсуждается. Жениться можешь хоть в Тёмной империи, но барана я по случаю объявления тебя женихом зарежу обязательно.

— Да хоть десять, — благодушное настроение Франко и не думало улетучиваться. — Поставим шатры во дворе, позовём гостей. Но есть ещё кое-что. Я могу просить тебя о помощи?

— Конечно, — ответил Сокол и сосредоточился. — Сделаю почти всё, за что могут казнить, а то и больше.

Брат помолчал пару мгновений. Неужели шутка попала в цель? Кого придётся убить? Какого короля свергнуть?

— Мне нужна татуировка, как у кланового мага, — понизил голос Франко. — Вернее, не мне, а Софии. Мы нашли способ, как достучаться до памяти её прошлого воплощения. Её прошлой жизни. Иглу я украл из убежища клана, белую краску тоже. Но сам я рисунок не сделаю. Даже если обмажу плечо Софии эссенции и вспотею от напряжения. Будет плохо. Криво. А татуировки носят всю жизнь. Поможешь?

Как он лихо признался, что ограбил самую охраняемую территорию клана. У Сокола от вспышки негодования кровь в висках застучала. Кого тащить в подвал? Кто из ближнего круга проболтался? Будет смешно, если он сам. По пьяни. Но нет. Держать язык за зубами младший Гвидичи научился ещё у Магнуса. Под пытками не сдавался. Нет, это кто-то другой. Но бездна с ним, позже. Франко уже всё, что хотел, забрал. Расследование с наказанием подождёт. Хотя бы до конца разговора.

— Из меня художник, как из Пруста танцовщица королевского театра, — проворчал он. — Ты же знаешь. Давай попросим Этана.

Слепой маг цокнул языком.

— Он без приказа Кеннета и пальцем не пошевелит. А Делири мне не только иглу с краской припомнит, но и всё остальное. С живого не слезет, пока в клан не затащит. Нет, давай сами попробуем справиться.

Сокол откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Кража из убежища доведёт Кеннета до резких телодвижений. Как бы головы не полетели. Надо его чем-то отвлечь. Рецепт возрождения драконов из уст Софии — хороший вариант. Ну или хотя бы особо ценные сведения. Значит, извлечение воспоминаний нужно постараться сделать быстро. Пока лин Делири пропадает в Тёмной империи.

— Нужен Этан. Татуировки — его стихия. Тайна, как их сделать правильно, чтобы не просто рисунок был, а магическую силу впитывал и отдавал, передаётся от наставника к ученику. Один раз, когда клановый маг выбирает преемника…

Он замер и прикусил язык. Перед глазами встал бубен. Инструмент настолько древний, что клановые маги перестали им пользоваться. Ради Софии Этан по уши забрался в старые записи. И если Франко он недолюбливает, то к его невесте…

— Я придумал. София единственная, кого наш маг на полшага подпустил к клановым тайнам. Она шаман. Давай зайдём ещё дальше. Предложим Этану взять её в ученики. А там, в качестве тренировки и по её просьбе, можно и татуировку сделать.

Тишина окутала кабинет Кеннета. Тара бесшумно отворила дверь, поставила на стол поднос с вином и двумя бокалами. И тихо, будто сама лучший убийца клана, исчезла.

— Допустим, Этан согласится, — прозвучал голос брата. — Но тогда я знаю твой следующий шаг. Обучение затянется. На мою невесту совершенно случайно повесят пару крючков из плетения клановой магии. И потом все разведут руками. “Выбора нет. София должна стать одной из нас”.

Сокол вздохнул и потянулся за бутылкой. Пробку вынул бытовым заклинанием. Тянул время, наливая вино тонкой струйкой. Надо выкручиваться. Причём так, чтобы все остались довольны. Бездна, а можно ему работу попроще?

— Ну и в чём трагедия? Ты боишься, что Кеннет, радостно потирая ладони, выдаст Софию за Линнея?

— Да, — дёрнулся Франко. — Или за любого другого мага. А мне скажет: “Хочешь её? Вступай в клан”. И где выход из тупика?

На вопрос “где” на языке вертелся неприличный ответ. Сокол привстал из кресла, чтобы вложить полный бокал в ладонь брата и сам сделал крупный глоток. Нет, уговаривать сейчас бесполезно. Франко одержим идеей свободы. Кеннет помчался к Синерию, чтобы перебить предложение ведьм отдать пару островов обещанием вернуть глаза. Вот если у него получится, можно будет заикнуться: “Вступай в клан, пусть семья Гвидичи воссоединится". Но пока нет. Нужно что-то другое.

— Я подпишу бумагу, разрешающую Софии выйти за тебя замуж. Кеннет в отъезде. Я исполняю его обязанности.

Теперь брат от волнения махнул сразу полбокала вина. Пролил пару капель и медленно вытирал подбородок.

— Ты блефуешь, Фредерико. Глава твоего клана вернётся и на куски тебя порежет. Он держал Софию у себя фактически в заложниках. С ведьмами ругался. Из кожи вон лез, чтобы не потерять единственный шанс надавить на меня. И ты вот так запросто подпишешь документы?

— Да, — у Сокола голос не дрогнул. — Потому что я на твоей стороне. Не меньше Кеннета хочу видеть тебя в клане, но издеваться не позволю. Тем более сейчас, когда София ответила взаимностью. Подпишу. Даже не сомневайся.

Тело окаменело от напряжения, сердце забилось чаще. Лучший убийца и не пытался справиться с собой. Франко за год слепоты научился чувствовать обстановку в комнате. Маги от волнения начинали “фонить”. И сейчас это полезно. Предложение дерзкое. Кеннет действительно выйдет из себя и неизвестно что сделает в отместку. Так вот. Чтобы брат не заподозрил подвоха. Не решил, что Сокол заранее договорился с главой и заманивал его в ловушку, нужно нервничать. Ощутимо нервничать.

— А ты вырос, малыш Фредерико, — усмехнулся Франко. — Стал мужчиной. Научился перечить командиру. Мне нравится. Хорошо. Давай попросим Этана взять ученицу и напиши разрешение на свадьбу. Заранее. Мало ли что.

Камень с души свалился. Сокол размял затёкшие плечи и допил вино.