Глава 21 Не всех нужно жалеть

Рано утром приехал второй брат Наташи — Павел. Он шумел и возмущался, что его никто не встречает. Ушел на улицу, затем вернулся.

— Мама, там у нас в бане какой-то мужик спит, — он удивленно сказал.

— Это Наташин муж — Игорь, — ответила она ему. — Не шуми, народ еще дрыхнет. Вчера поздно легли.

— А ты чего так рано встала? — спросил ее сын.

— А я всегда так рано встаю, во сколько бы ни легла, привычка, — пожала она плечами. — Сейчас на всех завтрак готовить буду.

— Ты, наверно, от плиты не отходишь? — приобнял Паша мать и чмокнул ее в щечку.

— Вот все вы уедете, я отдыхать буду и радоваться, что уехали, а потом скучать начну, — улыбнулась женщина.

— Натка спит? — спросил он у мамы.

— Не сплю я уже. Ты, бегемотина, весь дом на уши поставил, — пробурдела Наташа, заходя на кухню.

— И я рад тебя видеть, сеструха, — он приподнял ее над полом, а затем поставил на место.

— Теперь я окончательно проснулась, — поморщилась она, потирая ребра.

— Чего у вас там вчера приключилось?

— Юрок уже доложился? — спросила Наташа.

— Ага, рассказал, как зятю морду бил. Жаль, меня вчера не было, — хохотнул Паша, — Я бы добавил от себя.

— Фу, такими быть. Что вы его так все не любите? — Наташе было неприятно и немного обидно за мужа.

— Натка, потому что он гнилой человек, понимаешь. Просто, когда ты в него была по уши влюблена, мы к вам не лезли. Все всё видели и не лезли. Твоя семья, ты сама разберешься. Только присматривали, чтобы он тебя шибко не обижал, но он вроде не рукоприкладствовал и морально тебя сильно не гнобил. Тянул, правда, из тебя все жилы, но ты сама этому рада была, — ответил брат.

— Паша, ну ты чего так резко? — одернула его мать.

— Мама, а я неправ?

Женщина махнула на него рукой. Наташа не стала больше разговаривать, развернулась и ушла умываться.

— Зачем ты так с ней? Ей и так тяжело, у нее вся привычная жизнь рушится. Не надо лезть пока к ним. Ей вдруг сейчас Игоря станет жалко, и она опять эту волынку тянуть будет. Нельзя давить, мягче надо быть, хитрей, — покачала она головой.

— Я хочу, чтобы ей хорошо было, — пожал плечами Паша.

— Сама без нас разберется, взрослая уже. А ты пока бери большую миску, разбивай туда яйца, сейчас шарлотку печь будем. Народ проснется, а тут яблоками и пирогами пахнет.

Павел больше не стал с Наташей заводить разговор о ее семейной жизни. Постепенно народ подтянулся на кухню завтракать. На пороге появился помятый Игорь с фингалом под глазом. Наташа ахнула и кинулась искать в аптечке крем от синяков.

— О, зятек проснулся. Как спалось? — спросил его тесть. — Голова не болит? Может, остограммить тебя или за пивком сходить? У матери в холодильнике простокваша стоит, бражка есть. Похмелишься?

— Красивый у тебя фингал под глазом, — заметил Юрок. — Ты уж прости, что я тебе физию подправил, но ты сам виноват. Не надо было на меня с кулаками кидаться. Мы тебя вроде в сугроб окунули, а не помогло, рисунок остался.

Он похлопал по плечу Игоря. Мужчина поморщился то ли от боли, то ли от брезгливости.

— Садись, Игорь, за стол. Сейчас пирог испечется, завтракать будем, — сказала мама.

Наташа достала из холодильника простоквашу, холодец и рассол.

— Игореша, ты что будешь? — спросила она его.

Павел громко вздохнул и закатил глаза. Его в бок пихнула локтем мать.

— Рассол, наверное, или простоквашу, — пожал он неопределенно.

— А ты ему коктейль сделай, — хохотнул отец. — Простоквашу с рассолом и вместо льда кубики холодца. Коктейль «Опохмелец» получится.

Игорь посмотрел на тестя исподлобья одним здоровым глазом. Наташа налила ему рассола, вспомнив, что у мужа непереносимость молочного белка. Тот залпом выпил содержимое стакана.

— Вы меня за вчерашнее простите, я, кажется, перебрал. Не помню, что кому говорил, но если что-то обидное, то это всё самогонка виновата, — сказал мужчина извиняющимся тоном. — Я пойду прилягу, а то голова трещит.

— Игорешь, глаз надо намазать, а то фингал долго сходить будет, — скакала вокруг него Ната.

Игорь махнул рукой и ушел в Наташину спальню.

— Может, для симметрии второй поставим? — спросил отец.

— Пааап, ну не надо.

— А ты мне не нукай, не запрягла, чтобы нукать, — прикрикнул на дочь отец.

— Снова здорово, — покачал головой Павел.

— Гайки не закручивайте, — прошипела на родню мать.

— И что? У нас Натка всегда такой сердобольной была, то щеночка хромого притащит, то кошечку с обмороженными ушками, — вздохнул отец.

— Папа, лучше бы она живность так бы и таскала, чем вот этого жалела, — поморщился Юра.

— Быстро все прекратили, — мать погрозила пальцем. — Делаем вид, что всё нормально, а то сейчас психанет и поедет с ним семейную жизнь налаживать.

Семья притихла и уселась за стол завтракать. Наташа вышла из комнаты только тогда, когда все поели. Она налила себе чай и принялась жевать последний кусочек шарлотки. На кухню зашел Павел.

— Приятного аппетита, — сказал он.

— Спасибо, — кивнула она головой.

— Как он?

— Спит.

— Это хорошо. Ты на нас обиделась? — спросил брательник.

— Немного, — ответила она. — Вы когда его критиковать начинаете, я себя такой дурой чувствую. Дескать, выбрала черти что и сбоку бантик, несмышленая, глупая. Мне тогда хочется всем доказать, что мой выбор правильный, и человек этот нормальный. Игорь на самом деле неплохой. Он добрый, аккуратный, не пьет, не курит, работает. Есть у него некоторые недостатки, играет вот в игрушки. Но вот приехал же ко мне, значит, еще не всё потеряно с ним.

— Конечно, он хороший и замечательный человек, поэтому ты сейчас не в Турции или Египте пузо греешь, а на кухне смотришь на наши родные и любимые рожи, — рассмеялся Пашка.

— Да, да, рожи любимые, — засмеялась Ната.

В течение дня Наташа периодически заглядывала к Игорю, то ему водички принесет, то тарелочку с лапшичкой, то таблетки от головы. Домочадцы наблюдали за этим всем действом с осуждением.

Вечером Игорь собрался домой, и Наташа тоже засобиралась, прыгая вокруг него, как квочка.

— Мамуль, мы поедем домой, — сказала Ната.

— Хорошо, доча, жаль, не удалось нам с тобой посекретничать. Да и помощь мне твоя нужна была. Я пальто собралась себе шить, вот только не могу понять, что я не так выкроила, что-то на спине тянет. Ну и хотела, чтобы ты мне помогла отделку подобрать. Но если тебе так надо домой, то езжай. Я в старой куртке эту весну дохожу, — вздохнула женщина.

Наташа в лице переменилась, посмотрела на мать, как затравленный зверек.

— Ладно, Натка, езжай, я сам матери помогу, справимся, — подбодрил ее братец.

— С тебя помощник в таких делах, как с меня каменщик, — сердито посмотрела на Павла Наташа. — Я всё равно в отпуске, приеду домой завтра. Ты меня завтра отвезешь. Понял?

— Обязательно, сестренка, — кивнул довольный Пашка.

В коридоре одевался Игорь.

— Наташа, ты где там? Долго я тебя буду ждать. Давай скоренько собирайся. Пока машину прогрею, а ты выходи, — крикнул он ей и вышел из дома.

— Интересный у тебя мужик, хоть бы спросил, надо чего донести, помочь чем тебе. Выходи, Наташка, я тебя жду, — передразнил зятя Юрка. — Мать бы сейчас тебе закрутки дала, ты бы свои шмотки взяла и пошла бы спину надрывать, как всегда.

— Ты бы меня не проводил? — спросила его Ната.

— Мы бы тебя проводили, но мы тебе не муж, мы твои братья, и не всегда рядом.

— Юрка, не нуди. Я всё равно остаюсь. Мамке с пальто нужно помочь.

— Иди, скажи своему оглоеду, что ты тут остаешься, и мазь от синяков ему подари, — хмыкнул Юрец.

Наташа на него сердито посмотрела, захватила крем, сунула ноги в ботинки и выскочила на улицу. Игорь чистил стекло от наледи.

— А чего без сумок? — спросил он ее.

— Так ты не помог донести, — ответила Ната.

— Сама бы донесла или братьев попросила, — удивился мужчина.

— Я не поеду, маме надо помочь. Вот держи крем, мажь три раза в день.

— А заготовки? — спросил он. — Как не поедешь? Я думал, погостила и хватит.

— Не нагостилась еще, а заготовки потом привезу или не привезу. Давай, пока, аккуратно там на дороге, — махнула она рукой.

Не стала дожидаться, когда он отъедет, развернулась и побежала в дом. Ее душили слезы, вот она глупышка, думала, что Игорь одумался, а он про заготовки первым делом спросил, а не о ней.