Глава 20

— Ася, — взволнованный голос Бориса разбудил меня на рассвете. — Ася, проснись.

Я открыла глаза. Солнце уже встало, сквозь открытую по летнему времени дверь было видно, как розовая рассветная дымка окутывает ночную тьму, чтобы поглотить ее без следа.

Борис сидел на кровати и смотрел на меня глазами, в которых плескался… страх?

— Что случилось?! — сон мгновенно пропал и я села в постели. Паника в глазах Бориса передалась и мне, если он испугался, значит что-то не так…

— Ася, солнце встало. А я, — он запнулся, — я все здесь.

— Но как?! — ахнула я. И сразу же догадалась. — Это Черныш!

— Черн…

Магия крошечной гурлинки закончилась, и Борис замер прямо посреди фразы, так и не договорив. На его лице застыло удивленное выражение, а глаза остались открыты.

Я вздохнула… Надо будет положить влажную тряпицу на лицо, в прошлый раз, когда Борис застыл вот так вот, не закрыв веки, у него потом несколько дней болели глаза. Нам даже пришлось капать разбавленным козьим молоком, чтобы их вылечить. Мишка сказал, что он сам много раз так лечил розовый глаз. Так «поэтично» называли в этом мире коньюктивит.

Пригладила взъерошенные волосы на окаменевшем муже. Сегодня он впервые за почти полтора года увидел солнце. И все благодаря крошечному черному комочку, который попискивал от голода рядом с моим мужем.

— Черныш, — я протянула руку птенцу и он доверчиво прыгнул на мою ладонь, вытянул блинную шейку и запищал, — пойдем я тебя накормлю, малыш. Ты должен вырасти большим и очень сильным…

Я никак не могла перестать улыбаться. Все страхи, все беды и горести исчезли, осталась только радость от того, что с помощью гурлинки все может измениться. И Борис больше не будет проводить дни в состоянии анабиоза. Пусть даже он спит днем, а бодрствует ночью, это все равно будет гораздо лучше, чем сейчас.

— Ась, — из дома вышел понурый Сенька. По расфокусированным и чересчур блестящим глазам, смотревшим на мир с прищуром, по тому, как он морщился от боли в голове и непроизвольно сглатывал слюну, пытаясь избавиться от сухости во рту, было видно его мучает жестокое похмелье. — Надо поговорить… Прости меня. Я вчера вел себя глупо. Не нужно было кричать на тебя, уж точно не виновата ни в чем, что произошло в моей жизни…

Я молча обняла парня. Он как-то судорожно вздохнул и обнял меня в ответ. Он была намного выше меня, и теперь горячо дышал в макушку. А потом я ощутила, как на шею мне скатились горячие капли.

— И ты меня прости, Сень. Я, правда, ни о чем даже не догадывалась. Иначе никогда не произнесла бы этих слов. А твою Лизку мы обязательно вытащим. Если уж она готова пойти за тобой даже сюда, в Мертвые земли… Я уверена, среди наших гурлинок обязательно найдет та птица, которая захочет ее спасти и выберет ее своей хозяйкой.

Сенька кивнул, он крепко обнимал меня. Как будто бы я была буйком в бушующем море, за который он цеплялся. И стоило ему отпустить меня, как он пошел бы ко дну…

— Сень, — позвала я его, — пойдем я тебе рассола из-под улиток налью… Мне кажется, это должно быть отличное средство от похмелья…

— Улиток? — Сенька отстранился и взглянул на меня с кривой улыбкой.

— Ага, — кивнула я, — это я так проростки лопухов называю, которые мы собирали весной…

Он тряхнул головой и, фыркнув, рассмеялся.

— Да, очень похоже на улиток. Только они называются рахисы… И рахисный рассол на самом деле хорошо помогает при похмелье.

— Точно, — я кивнула. — Именно так они и называются.

Почему-то это слово никак не укладывалось у меня в голове, и я предпочитала называть их так, как сама придумала.

Через несколько минут, я поставила перед Сенькой кружку крепкого, пузырящегося рассола. Я принесла из хладника целый кувшин, рассудив, что сейчас встанут и остальные некроманты, участвовавшие во вчерашней пирушке. И у всех будет болеть голова. Заодно я накрыла лицо Бориса влажной тряпицей и выдала Чернышу половинку рыбного филе. Заслужил.

Все остальные птенцы еще спали, как и сама Левая. А Правый, которого мне хотелось хорошенько расспросить обо всем, до сих пор не вернулся с гулянки.

Пока Сенька приходил в себя, я занялась делами. Нужно было подоить корову и коз: Машку и Юльку. Юлька стала мамкой совсем недавно, и теперь вместе с подросшими Тьмой и Светом, которых Машка родила в начале весны, носился маленький темный козлик светлой масти, которого Васька с Гришкой нарекли Творожком.

После дойки я вывела корову с теленком и коз с козлятами на пастбище, которое мы организовали на берегу нашего ручейка. Кусты мы там вырубили подчистую, когда строили загоны для животных, и теперь козы отлично поедали молодую поросль ивы, а корове с теленком хватало травы, которая в изобилии выросла на открытом пространстве. Чтобы у них не было проблем с водой, мы устроили небольшую запруду, тем самым освободив себя от необходимости поить животных. Они сами, когда хотели, ходили на водопой.

Молоко я поставила в молочный холодильник. Переработкой молока в основном занимался Мишка в свободное от учебы и лечения некромантов время. Я уже могла его заменить, потому что освоили все технологии, но Мишке очень нравилось варить сыр, взбивать масло и готовить творог, и я только помогала.

В хладнике мы всегда оставляли ведро потрохов для плотоядной птицы. Я до сих пор не привыкла, что куры здесь хищники, и каждый раз, вываливая им кровавое месиво из кишок в выдолбленное из ствола дерева корытце, удивлялась, какими кровожадными могут быть обычные куры.

Я напоила лошадь и насыпала ей несколько горстей овса. Траву ей с вечера накосил Мишка, и сейчас у нее в кормушке были кое-какие остатки. На завтрак хватит. Сегодня мы планировали отвезти часть продуктов в Мертвы город, поэтому лошадь на пастбище не выводили. Ей придется хорошо поработать и потаскать телегу…

Когда из дома стали появляться помятые и болящие мужчины, я уже упахалась. Обычно я не вставала так рано, и мне обязательно кто-то помогал, но сейчас все пошло наперекосяк. Мне еще надо было приготовить завтрак. Обычно еда оставалась с вечера, и мне оставалось только разогреть, но вчера я весь день провела у гнезда Левой, и ничего не готовила. А все позавчерашние остатки, которые отлично хранились в хладнике, ночью доели Борис с мальчишками. И теперь надо было приготовить хотя бы что-нибудь.

Особенного разнообразия вариантов у меня не было, и я просто запарила горячим молоком дробленку, которую привезли из Пределов Жизни. Ее оставалось не так много, ведь теперь у нас не было своего коменданта крепости, который мог отправлять нам свои излишки. А купцы все еще не рисковали скупать какие-либо товары крупными партиями. Слишком уж подозрительно будет выглядеть, если в родное Мишкино Жутово, купец привезет два возка муки. Там столько покупателей нет. Поэтому и возили все очень мелкими партиями, практически под индивидуальный заказ.

Сенька, выхлебав кружку рассола, без дела тоже не сидел, взялся за чистку сараев. А закончив запряг, лошадь и уехал на реку проверять верши и силки. Поэтому я оставила ему миску каши.

Пока завтракали я рассказала о том, что, благодаря Чернышу, Борис сегодня увидел рассвет и застыл чуточку позже обычного. Вопреки ожиданию, мои слова не принесли какого-либо оживления. Все равнодушно покивали и разошлись по своим делам. У меня тоже было полно своих забот, я отправилась в огород. Лето подходило к концу, лук и чеснок мы уже убрали, высушили и даже сложили на хранение, а вот грядки я до сих пор не привела в порядок, и на них вольготно разрослись сорняки. Если не выполоть их прямо сейчас, то очень скоро они дадут семена. И тогда на следующий год полоть придется гораздо чаще.

Левая, накормив проснувшихся деток свежепойманной рыбой, которой с ней поделился Сенька, гурлила и квохтала, созывая цыплят, где-то неподалеку. После того, как она резко выросла, гулять во дворе ей стало неудобно. Все же наш двор не был рассчитан на таких больших птиц.

— Ась, — Сенька бесшумно подошел ко мне и присел рядом, — мне нужна твоя помощь…

— И мне, — рассмеялась я, кивнув на заросшие сорной травой грядки. Солнышко, к счастью. Жарило не очень сильно, поэтому и полоть сейчас было намного легче, чем еще пару недель назад. — Много рыбы привез?

— Ага, — кивнул он. И потянулся за сорняками. Сразу было видно, опыта в такой работе у некроманта нет. Он схватил слишком большой пучок травы, и рванул так, что выдрал ее вместе с огромным куском земли. Я не успела даже пикнуть, как Сенька тряхнул со всей дури выдранными сорняками, и земля с корней разлетелась во все стороны, осыпая нас обоих с ног до головы. — Ой, — Сенька на мгновение замер, а оптом аккуратно положил пучок сорняков на место, закрывая дыру в грядке. — Ась, а давай ты тут сама, а? А я лучше зайцев освежую и рыбу почищу? Огородные работы не для меня. У меня к ним нет никакого расположения. Ты же видишь…

— Идет, — кивнула я. Грядки полоть гораздо легче, чем чистить рыбу, и уже тем более снимать шкуру с зайцев и потрошить их. — Так какая помощь тебе нужна?

Сенька тяжело вздохнул и вопреки своим же словам, снова взялся за сорняки. Но в этот раз он тряс их, не поднимая слишком высоко…

— Ась, — заговорщицки зашептал он, — я хочу к Лизке сходить этой ночью. И вытащить ее прямо сегодня. Если ни одна гурлинка не выберет Лизку, то мы уйдем назад… Будем жить в Пределах… Спрячемся в какой-нибудь глуши.

— Это очень рискованно, Сень, — я оставила прополку и внимательно взглянула на парня сидевшего рядом. — Тебя скорее всего найдут.

Он пожал плечами. Выдрал еще клок травы… В этот раз у него получилось очень ловко. И швырнул в ведро, в которое я складывала траву. Прополотые сорняки я обычно отдавала козам. Они съедали все без остатка.

— Я понимаю… но я больше так не могу, Ась. Я хочу быть с ней. Пусть это будет несколько дней, или даже часов. Но я больше так не могу…

Я ничего не ответила. Не знала, что сказать. Молча вернулась к работе, бездумно щипая сорняки… Душой я скорее была на стороне Сеньки и Лизки. Понимала, что сама предпочла бы провести несколько часов с Борисом, чем всю жизнь без него. Но если подумать, то влюбленным следовало бы немного подождать. Даже если мы не придумаем, как узнавать предпочтения гурлинок, не вытаскивая светлых за Пределы Жизни, то через год у нас будет еще несколько выводков гурилнок… И шансы увеличатся. Нужно только верить и ждать.

— Ась? — Сенька не выдержал первым, — так что? Поможешь?

Я, тяжело вздохнув, кивнула. А что мне оставалось делать? Если бы я отказала, то Сенька просто сбежал бы в Пределы Жизни! Я то ли уговаривала, то ли оправдывала себя, мысленно повторяя эти слова снова и снова…

— Спасибо, — засиял Сенька, который так и не понял, что творилось в моей душе. Он вскочил и, сверкая абсолютно счастливой улыбкой, умчался с огорода.

Я бросила сорняки, которые все это время держала в руке, и с тоской взглянула в сторону дома. Если бы Борис не спал… Если бы хоть кто-то мог помочь мне понять, правильно ли я поступила, согласившись рискнуть жизнью неведомой мне Лизы.

Настроение сразу пропало. И оставшиеся грядки я допалывала на одной силе воли. Больше всего мне хотелось пойти домой, забраться под бочок к мужу и спросить у него совета. Жаль, что Черныш еще слишком мал.

— Гур? — Правый, появившийся из ниоткуда, ткнулся башкой в безжизненно висевшую руку. Время было к обеду. Я уже уходила с огорода. Мне еще нужно было накормить мужчин, и я собиралась нажарить как можно больше рыбы. — Гур?

— Ну, что, — грустно улыбнулась я и погладила гурлинку по черной голове, — нагулялся? Напраздновался?

— Гур! — завопил Правый и принялся тереться об меня как кошка. Раньше он так никогда не делал, и это было забавно, смешно и немного щекотно.

— Правый, — я присела и обняла птицу, осторожно прижимая его к себе, — а ты знаешь, как у гурлинок происходит привязка? Как вы выбираете своих хозяев?

— Гур, — недоуменно произнес Правый, и я увидела картинку: я заслонила все небо. Мое лицо нависло надо мной и я четко увидела, впавшие щеки, мечущиеся глаза, сияющие лихорадочным блеском, царапину, проходившую через весь лоб, на краю которой набухла капелька крови. Вероятно, Правый показал мне тот момент, когда я нашла их в том болотце.

— Ужас, — непроизвольно скривилась я и передернула плечами, — какая страшила.

— Гур! — Возмутился Правый, закрыл глаза и даже как будто бы напрягся в моих руках. И случилось невероятное… Картинка обрела объем, я услышала писк комаров, ощутила запах болотного торфа, зябкую сырость и холодный, неприятный свет солнца. А потом надо мной снова склонилась я, закрывая собой от обжигающих лучей. И сейчас я была немного другой… Нет, внешность была такая же ужасная, но я явственно ощутила тепло, которое исходило от меня, от моих рук, которые потянулись и накрыли меня, защищая от страшного и незнакомого мира.

— Ничего себе, — выдохнула я шепотом, — я и не знала, что ты так можешь…

— Гур, — выдохнул Правый и обессиленно повис на моих руках. Я подняла уставшую птицу. Хорошо, что он не такой, как Левая, мелькнула мысль. Ее я бы не подняла при всем желании. Даже сейчас Правый ощутимо оттягивал руки.

— Правый, — я встала, держа в руках гурлинку, — спасибо тебе. Я все поняла… Значит у нас с Сенькой все может получится, да? — И пояснила, — мы хотим вытащить его любимую девушку из Пределов Жизни. А она светлая, чтобы выжить здесь, ей нужна привязка к одному из твоих племянников.

— Гур, — угукнул Правый и затрещал клювом… когда они с Левой были маленькими, именно так выпрашивали у меня еду.

— Да, точно, — я рассмеялась, — ты же голоден. Идем, я дам тебе самую большую рыбу. Ты заслужил.