Глава 24. Анабель

Елена

Ошеломлённая поступком лэрда, я прошла в зал. Люди потихоньку покидали лежанки. Няня мини-ураганом закрутилась вокруг меня. Начинался новый день. И я не должна была бездельничать.

Споро позавтракав, пошла искать Логана. Нашла его на кузне. Попросила выделить мне помощников. Лишь бы отвязаться, он и не спросил, зачем они мне. Мол, бери кого хочешь.

Вызвались мне помочь Фингли и Алистер. Когда я выложила объём работ, оба со вздохом переглянулись. Конечно же, мужчины были не в восторге от моей идеи. Но мужественно промолчали.

Весь день ушёл на то, чтобы вскопать огород. Сама тоже не бездельничала, собирая камни. Няня была в ужасе от моих действий. Сказав, что не вынесет такого безобразия, унеслась на кухню. Там можно было пожаловаться на меня кухарке за чашкой ароматного отвара с выпечкой. Вот и хорошо. Меньше будет крутиться под ногами и зудеть над ухом, как назойливый комар.

Уже ближе к вечеру была совсем без сил, и потому заснула без задних ног.

На следующий день мы освободили Фингли и вдвоём с Алистером таскали навоз. Мередит всё время не спускала с нас глаз. Охала и причитала наравне с няней, что я сумасшедшая. Наверно. Но я не могла вот так сидеть без дела.

В обед, чтобы приободрить своего помощничка, напекла блинов с яблоками.

После моего угощения Алистер с удвоенной энергией помогал мне. А тётя Мередит даже послала за саженцами в деревню. Ещё было время для их адаптации, пока не наступят зимние холода.

Три дня моих усилий не пропали даром. Был посажен лук и чеснок. А также несколько саженцев фруктовых деревьев. Мы утеплили их корни сеном.

Пустырь трудно было узнать. Нещадно ноющее плечо того стоило.

Так. Теперь примемся за комнаты. Сквозняки гуляли здесь, как у себя дома. Гобелены, конечно, это хорошо. Красиво, и как-то защищают от сквозняков. Но не спасали от холодных ветров — дуло изрядно. Необходимо было замазать щели. А то дров не напасёшься. В горах зима будет не только холодной, а даже смертельной. К тому же, если можно всё исправить, зачем всю зиму кукситься?

Как готовить саман, я знала. Как-то нас от института отправили в один из бывших колхозов, помогать с уборкой урожая. Там нас распределили в деревне по избам. Я помогала бабушке, что меня приютила, обмазывать курятник. Спросила у тёти Мередит, где можно достать нужную глину.

— Зачем тебе это, девочка? Иди себе вышивай и не занимайся ерундой, — попыталась отмахнуться она.

— Это не ерунда. Я вам объясню.

И объяснила. Ровно через неделю замок можно было не узнать. Конечно, стало намного теплее. Все щели между камнями женщины замазали саманом, а потом и побелили. В своей комнате я всё сделала сама. Спальню лэрда обошла стороной. Небось, не замёрзнет со своей «грелкой».

Честно говоря, я не злилась на любовницу мужа. Да и на лэрда тоже. Как скоро можно привязаться к совсем незнакомому мужчине? Да ещё и из другого времени? Единственное, что меня держало рядом с ним и в относительном подчинении, это то, что мне некуда было деваться. По здешнему закону я жена лэрда и принадлежу ему со всеми потрохами. Он властен делать со мной всё, что ему заблагорассудится, кроме убийства. И то вопрос — не спишется ли тоже?

Роберт здоровый мужчина, со здоровыми аппетитами. И наличие любовниц в это время не осуждается, как и иметь незаконнорожденных детей.

Можно подумать, в современном мире это не норма. Редко когда встретишь людей, которые искренне любят друг друга. Я вот точно не встречала. А вот с изменой столкнулась. Женщины предпочитают не видеть того, что им не понравится. Можно получить и пендель под мягкое место, и лишиться всего, что ты с такой любовью сделала.

Или твой благоверный будет тебе изменять уже открыто, не стесняясь. А так — делаешь вид, что всё нормально, и сохраняется видимость благополучия. Мужчина борется за полигамию, требуя от женщины верность по гроб, в который её благополучно сам загоняет.

С другой стороны, Анабель была очень красивой женщиной. Недалёкой, но очень нежной. Мало кто устоял бы из самцов.

Поэтому я старалась её не замечать, как и она меня. Об остальном я позабочусь, когда приедет Роб. Меня не привлекает любовный треугольник. Тем более, что с моей стороны чувством и не пахнет. А муж, видимо, резко заинтересовался моей персоной. Это мне на руку. Если мне суждено здесь остаться в качестве жены этого человека, я буду подстраивать эту жизнь под себя.

Единственный раз мне пришлось указать ей на место. В первый же наш совместный ужин за столом Анабель села на мой стул. Вернее, место жены лэрда — справа от хозяина. Его стул пустовал, но это не имело значения. Я обязана была стать настоящей хозяйкой замка и этих людей, если не хочу сгинуть тенью.

— Анабель, ты ошиблась местом, — громко сказала я.

В зале повисла оглушительная тишина. Блондинка вздрогнула, но не сдвинулась с места.

— Леди Сесилия!

Вездесущий Логан. Кто же ещё должен улаживать конфликты? Я не собиралась устраивать сцену. Но и указывать себе никому не позволю.

— Не сейчас, Логан, — отрезала я.

И почему у меня такой нежный голосок? Хотелось выматериться жутким басом или истерически завизжать, чтобы эта клуша смогла понять, что она здесь всего лишь грелка мужа. О, как! Боже, я деградирую. Скоро от измученной торговки с базара не отличишь. Понимаю, почему у них нервный тик начинается и желание убивать, когда видят покупателей.

— Я всегда здесь сидела, — тихо сказала Анабель. Чувствует, что не права, но сдаваться не хочет.

— Когда меня похоронят, я не буду против любой другой женщины на этом месте. Но я пока жива, — негромко, но твёрдо отчитала я эту блондинку.

Анабель встала и пересела на два стула дальше. Покинуть зал ей не позволила злость. Это было видно по её покрасневшему лицу и наряжённой жилке, что вскочила на лбу.

Я села на отвоёванный стул, выпила залпом молоко, что мне исправно давали после приказа лэрда, поднялась, пожелала всем приятного аппетита, доброй ночи и ушла.

В своей комнате, распахнув окно, я долго вдыхала морозный воздух, пока не продрогла, пытаясь успокоиться.

Пришедшая в комнату няня ужаснулась действиям непутёвой подопечной, уложила меня в постель и разожгла пожарче огонь.

На следующий день подслушала, как она говорила Энни, что я очень изменилась после болезни. Надо почаще навещать отца Мартина, а то ещё своими добрыми намерениями и жалобами она загонит меня на костёр.

Так и поступила. На следующее же утро посетила часовню. Посидела с час, раздумывая о своих бедах, об окружающей меня действительности. Поплакала, жалея себя несчастную. Поблагодарила Бога о данном мне шансе жить. Ведь мы не выбираем себе семью, где, когда родиться. Приходим в этот мир без ничего, чистыми. И уходим уже навсегда, только с грузом хороших или плохих дел. Тебе самому предстоит решить, какие перевесят чашу весов.

Мне же повезло родиться во второй раз, и при этом сохранить опыт и багаж знаний, которые приобрела. Неужели я буду киснуть? Буду слабой и жалкой? Нет, конечно. Категорически нет. Всегда была бойцом.

Раз ничего нельзя изменить — надо меняться самой и менять других, не ломая. При любой эпохе человек остается человеком, каждый со своими заморочками. С одними можно мириться, другие искоренять. В любом случае, можно постараться найти общий язык или цель. А она у меня была.

В последующем, я каждый день хоть на полчасика забегала в часовню и тихо там сидела. Потом уходила, приведя свои хаотичные мысли в порядок. Мне понравилось. Тут никто меня не беспокоил. Я могла подумать, успокоиться, принять для себя то или иное решение. Иногда полезно побывать в одиночестве.