Глава 16

Даже удивительно, как слуги ее не заметили? И бонна Зелиг тоже. Девчушка ведь находилась под самым их носом! На ней был такой же плащ с меховой оторочкой, что и на мне.

Она с совершенно спокойным видом играла в снегу.

Подойдя поближе, я разглядела, что девочка лепит снеговика, прихлопывая ладошками по снежному кому, который она в данный момент катала.

— Брианна! Брианна, там все с ног сбились, разыскивая тебя.

— Здесь мне ничего не угрожает, — внимательно взглянув на меня своими взрослыми глазами, сказала она.

— Но папа запретил тебе убегать от бонны Зелиг!

— Мне очень хотелось слепить снеговика, как ты вчера сказала. Но бонна бы не разрешила.

— Но почему? Что в этом такого?

— Бонна Зелиг не любит, когда нарушают правила, — вздох. — Я могу переохладиться и заболеть…

— Глупости! — возмутилась я. — Что за идиотские правила она выдумала?

— Бонна Зелиг знает, что полезно, — и Брианна принялась загибать пальчики в замшевых перчатках. — Во-первых, учиться. Во-вторых, читать. В-третьих, есть полезную еду. В-четвертых, спать. А я терпеть не могу спать!

Малышка так доверительно понизила голос, и я не могла не поинтересоваться:

— Почему?

— Потому что во сне ко мне приходит она. Бонна Зелиг отгоняет ее, как может, но получается у нее плохо. Только я об этом папе не говорю. И ты не говори, а то он расстроится. Он очень сильно за меня переживает.

Эта не по-детски серьезная малышка говорила, совсем, как взрослая. Я на пару мгновений даже забыла, что разговариваю с ребенком.

— Брианна, а ОНА — это кто? — почему-то шепотом спросила я.

— Пугалка, — тоже шепотом ответила девочка. — Да я ее почти не боюсь. Ну, может, маленькую капельку. Совсем чуть-чуть.

Что-то здесь было явно не так. Меня подмывало расспросить девчушку про эту самую «пугалку» подробнее, но концентрировать ее на плохих воспоминаниях не хотелось. Так же как и задавать вопрос: «А где же твоя мама, Брианна?».

Тайна первой жены Теодора Рутланда пока что оставалась для меня за семью печатями.

— Какой здоровский у тебя получается снеговик! Настоящий принц!

Я улыбнулась, разглядывая небольшую снежную фигурку. Три кома, что стояли друг на друге, были скатаны криво. Но видно было, что она старалась сделать все так, как я рассказала — навершие скипетра-ветки было сделано из пожелтелого листочка. С помощью таких же листочков Брианна попыталась соорудить ему корону.

Но налетевший порыв холодного ветра развеял листья в труху. Рот девочки согнулся подковкой, а глаза заблестели.

— Не унывать! Давай-ка я тебе помогу!

Следующие полчаса мы на пару с Брианной увлеченно лепили снежного принца. С моей помощью он значительно подрос и стал ростом почти с меня. Снежные комы скатали более округлыми, а еще снеговик обзавелся короной из веток, роскошными пуговицами, роль которых сыграли крупные бусины моего ожерелья, и даже деревянным мечом.

Раскрасневшись, Брианна смеялась и хлопала в ладоши. Смех у девчушки был чудесный — словно маленькие феи зазвонили в крошечные серебряные колокольчики.

А я смеялась вместе с ней и впервые чувствовала себя счастливой.

— Как назовем этого красавчика? — спросила я, когда работа была окончена.

— Дамианос Белоснежный, — важно ответила Брианна. — Я читала, давным-давно жил такой принц-герой. Он был очень смелый, потому что сражался с чудовищами и побеждал их. А Белоснежным его прозвали за чудесные волосы, длинные и белые, точно снег.

— Ваше Высочество, я тут недавно видела одно чудовище, — дурачась, я с поклоном обратилась к снеговику. — Вы не могли бы меня от него спасти?

— Тебе не обязательно обращаться к помощи принца. Мой папа защитит тебя от кого угодно. Ведь ты теперь его жена, — серьезно сказала Брианна.

Вот откуда, скажите мне, такие взрослые интонации у этого ребенка?

М-да уж… Я, конечно, верю, что Теодор Рутланд способен защитить меня от кого угодно. Хоть от огнедышащего дракона, хоть от какого-нибудь злобного демона, хоть от вампира, хоть от зомби.

Вопрос только в том, кто защитит меня от него самого?! Я ведь теперь его жена… Наверное, он скоро вернется — смеркается, и ночь так близко.

— Пойдем-ка в замок, — вздохнула я. — Заварим горячего чаю. Интересно, в этом доме найдутся пирожные? Расскажешь мне про подвиги этого самого Дамианоса Белоснежного.

Я хотела обнять девочку за плечи и увлечь к воротам замка, как послышался резкий окрик:

— Миледи!

Бонна Зелиг. Легка на помине!

Шаманка спешила к нам, утопая в снегу, и вид при этом имела не совсем любезный. Раздраженный, я бы сказала.

Наконец-то очухалась, гувернатка фигова! Я бы особе с таким лицом в жизнь детей не доверила!

— Миледи! Зачем вы вытащили девочку на мороз? Неужели не понимаете, что она может очень сильно простудиться?

— Комаровский говорит, что прогулки на свежем зимнем воздухе весьма полезны для ребенка. Он, наоборот, от этого меньше болеет и не страдает от аллергий, — наставительно сказала я.

Вряд ли Зелиг знала, что такое «аллергия», потому и зыркнула на меня так, словно этим словом я только что призвала дьявола. Про Комаровского шаманка тоже вряд ли слышала. А зря.

— Вы хоть понимаете, что мы с ног сбились, разыскивая эту шкодливую девчонку? Перевернули весь замок вверх дном! У меня даже голова разболелась от переживаний за нее! Как вы посмели без спроса вывести ее на улицу? Господин ясно вам сказал, чтоб не смели к ней и на шаг подходить, а вы его ослушались! Брианна, как ты смеешь снова убегать? Ты будешь наказана! Пять… нет, десять минут на горохе!

Лицо добродушной тетечки некрасиво покраснело от натуги и злобы. Нет, я, конечно, в этом мире без году неделя, но так разговаривать с собой не позволю!

— Я — миледи этого замка и ваша госпожа, а вы — всего лишь моя служанка, — холодно отчеканила я. — И вы не смеете указывать, что мне делать! Я запрещаю вам наказывать Брианну, понятно? Не смейте ставить ее на горох!

— Милорд Рутланд велел, чтобы вы не вмешивались…

— С моим собственным мужем я как-нибудь разберусь и без вашего участия.

— Вы все равно никогда не замените ему ее, — зло глядя мне прямо в глаза, сказала гарпия. — Брианна, живо за мной! Нам предстоит серьезный разговор, маленькая леди.

Шаманка размашистым шагом направилась к замку. Брианна серьезно и грустно посмотрела на меня, и хотела пойти за ней. Но я удержала малышку за руку.

— В чем дело? — обернулась Зелиг. — Почему ты снова не слушаешься?

— Я полагаю, что этот серьезный разговор можно отложить и на потом, бонна Зелиг, — мой голос был слаще меда. — А можно и вовсе его не проводить, Брианна уже все поняла, правда? Мы с ней хотим погреться и выпить чаю. Вас, конечно, не затруднит нам его принести? И еще, если вам не сложно, облейте, пожалуйста, водой Дамианоса Белоснежного. Хочется, чтобы он подольше простоял.

— Дамианоса Белоснежного? — брови Зелиг обалдело поползли верх. — Принца?

— Ага, — кивнула я, и мы с Брианной прошествовали к замку.

— Миледи говорит о нем, — сжалившись, сообщила девочка, и показала пальчиком на снеговика.

Шаманка перевела взгляд на Дамианоса, потом на меня, и лицо ее стало медленно наливаться красным.

— Вам все это просто так не пройдет, миледи! Я буду жаловаться эсквайру.

— Жалуйтесь на здоровье, — пожала плечами я. — Только пирожные нам к чаю не забудьте.

Перед чаем я вместе с Брианной заглянула к Несквику. Мой бывший плюшевый медведь страшно обрадовался моему появлению — тут же кинулся обниматься. Обнимать настоящую панду — это я вам скажу ни с чем не сравнимое удовольствие. Они такие мягкие, набитые, уютные и пахнут имбирным печеньем и молоком.

Милота, да и только!

Малышка во все глаза смотрела на диковинного черно-белого медведя. Как всегда, она пыталась казаться серьезной, но я видела, что дочка Рутланда с трудом сдерживает восторг. И очень стесняется меня попросить.

— Хочешь обнять его? — весело спросила я и протянула ей медведя. — Смелее!

Несквик без возражений пошел к девочке, обхватив ее своими черными пушистыми лапками за шею.

Вид у Брианны был абсолютно счастливый. Я впервые видела ее такой. Этой дружной компанией и отправились пить чай: девочка ни за что не хотела расставаться с милым медведем.

Джьюд подал горячий ароматный напиток в гостиной у камина. К нему прилагались всякие вкусняшки вроде пирожных из заварного теста с лимонным кремом и пирожков с брусникой.

После мороза было очень здорово пить чай у уютно потрескивающего камина и слушать рассказ Брианны о подвигах Дамианоса Белоснежного. Вообще героическая история местного принца по-настоящему меня увлекла — там такое фэнтези, Толкин отдыхает! А еще Брианна притащила книжку с картинками, и рассказывала на свой интересный манер — я заслушалась.

И встрепенулась, когда в рассказе малышки промелькнуло знакомое слово — вербэр. Это не те ли милые звери, шкурами которых полы в спальне Теодора устланы? Про которых он говорил, что они сожрут меня и не подавятся?

На мой вопрос, кто такие эти самые существа, Брианна посмотрела со смешной укоризной. Мол, совсем ты, тетя, того — не знать элементарных вещей. И перевернула страницу книги.

Я аж отпрянула. С красочной картинки на меня смотрел разъяренный медведь, грозящий жутким оскалом человеку в броне со светлыми волосами, заплетенными в сложные косы. Самому Дамианосу Белоснежному, надо полагать…

Вернулась взглядом к медведю: косматая белая шерсть переливалась огненными искрами. В нем чувствовалась дикая, яростная злоба и какая-то своя, особенная магия. А еще голод. Лютый голод в демонических багровых глазах.

— Принц в одиночку победил царя вербэров, — сообщила Брианна, ткнув пальчиком в книжку. — Только мой папа так может…

Ох, зря она припомнила своего папочку, ох и зря!

Как будто магическим образом отреагировав на упоминание о себе, нашу маленькую идиллию нарушил Теодор Рутланд. Собственной персоной.

Эсквайр был в черном дорожном костюме, и от него в буквальном смысле веяло холодом — снежинки еще не успели растаять на его темных волосах и черном мехе плаща. За его спиной маячила бонна Зелиг.

Вид гарпия имела нарочито покорный и кроткий, даже руки скромненько сложила на переднике. Не сомневаюсь, что она уже донесла обо мне мужу, причем выставила меня в самом неблаговидном свете.

Судя по нахмуренным бровям эсквайра, так оно и было. А я в очередной раз поразилась, как потеплел его взгляд, когда Теодор перевел его на дочку.

— Брианна, малышка, мне нужно поговорить с миледи. Бонна Зелиг проводит тебя в свою комнату. Уже поздно и пора укладываться спать. Я обязательно загляну к тебе пожелать добрых снов.

Девочка с видимым сожалением оторвалась от Несквика, которого она кормила печеньем из проса, но безропотно пошла за шаманкой, позволив ей взять себя за руку.

Правда, перед первой ступенькой лестницы она обернулась:

— Папочка, не ругай, пожалуйста, Цици. Она очень добрая и хорошая.

— Постараюсь, ягодка, — кивнул Рутланд, но это явно только для виду.

Как только его дочка и Зелиг поднялись по лестнице, муж подступил ко мне, яростно сверкая очами:

— Я, кажется, говорил вам, чтобы не смели приближаться к моей дочери, миледи. А тем более уводить от бонны, которая разыскивала ее по всему замку!

— Наглая ложь! — задохнулась я. — Эта ваша бонна проворонила ребенка! Девочка ушла на улицу лепить снеговика. Там я ее и нашла, и мы немного поиграли! Что в этом дурного?

— В этом доме в наглой лжи я склонен подозревать одного человека. И это явно не гувернантка, которая нянчила Бри с самого ее рождения.

С рождения или не с рождения, но эта шаманка была груба с девочкой — холодна и жестка, как мороженая рыба. Вот только, судя по тому, что я видела, перед Рутландом Зелиг строила из себя милую и добрую нянюшку. Поразительное лицемерие!

И чаша с его доверием на весах, однозначно склонялась не в мою сторону. И это было понятно и логично. У нас с ним и так отношения не ахти, а тут я вообще на святое посягнула. Правда, эта несправедливость все равно бесила.

— Да где вы ее откопали, бонну эту! — в сердцах воскликнула. — Я б ее на километр к детям не подпускала!

— Бонну Зелиг в качестве гувернантки для Брианны пригласил в Трентон не я, — неожиданно негромко проговорил Теодор, мрачно глядя мне прямо в глаза. — А моя бывшая жена. Зелиг родом из той же провинции, что и она. Чантэль была уверена в шаманке, как в самой себе. В том, что бонна сможет защитить малышку от любой опасности. Прошло время, и выяснилось, что она была права.

— Что это значит? — затаив дыхание, спросила я. — Какая опасность угрожает Брианне?

С удивлением я отметила, что упоминание бывшей жены Теодора было мне неприятно. Раздражало.

Но еще с большим удивлением поняла, что очень сильно встревожилась за девочку, которую знаю всего пару дней.

— Я смотрю, вы совсем дура, сударыня, — покачал головой Рутланд. — Либо очень умело из себя ее строите… Только цель этого мне неясна. Почему вы притворяетесь, будто не знаете о том, что творится в нашем городе?

Потому что я — не Цицинателла и действительно не знаю, болван! А она, судя по всему, должна была знать. И что же интересно, у них такое происходит?

— Возможно, таким образом вы хотите отвести подозрения от себя?

Взгляд Теодора, кажется, был направлен в саму мою душу.

Нет, ну супер! Отлично, чего! В довесок ко всем моим проблемам, у них тут чего-то в городе происходит, а он еще и подозревает в этом меня.

Ладно, Яна, вспоминай школьный драмкружок!

— Что значит, я не знаю? — возмутилась я. — Разумеется, знаю, и это просто ужасно…

Паршиво получилось вспомнить, да. Ни одному моему слову Рутланд не поверил, судя по взгляду.

Кажется, он собирался что-то сказать. Такое, что явно бы мне не понравилось.

Но в этот момент тишину вечернего замка нарушил громкий крик. Не грозный рев, который я слышала в прошлый раз, а именно крик.

Детский. Испуганный и отчаянный.

Вне всяких сомнений, кричала Брианна. Вряд ли в замке были еще дети.

Рутланд вскочил и бросился вверх по лестнице.

Я рванулась за ним.

— В вашем присутствии нет никакой необходимости, сударыня, — сквозь зубы процедил муж на ходу.

— Предлагаете мне идти к себе и мучиться мыслями о том, что произошло с девочкой? — не менее зло парировала я.

— Как будто вас это заботит.

— Почему вы думаете, что не должно?

Думаю, он бы сейчас с превеликим удовольствием так и сделал — отправил меня в собственную спальню. Теодору просто было не до того — он спешил к дочери. И я тоже. Пусть бы только попробовал мне помешать!

Картина, которая открылась в детской, поразила меня. Все-таки сложно было привыкнуть к магии. Тем более к такому явному ее проявлению.

Брианна сидела в своей постельке в кружевной сорочке. Личико девчушки было испуганным, а глаза казались в пол лица. В воздухе вокруг нее витало что-то темное, непонятный сумрачный туман. Даже я, еще не разобравшись в тонкостях этого мира, почувствовала негатив, который исходил от этого самого тумана.

Рядом стояла бонна Зелиг. Кисти ее были вытянуты, и от них исходило красноватое свечение, которое поглощало туман.

Теодор бросился к дочери и схватил ее на руки. В этот момент темные клубы рассеялись окончательно. Да и бонна Зелиг опустила ладони.

— Снова пугалище? — негромко спросил Рутланд, крепко прижимая ребенка к себе.

— Все в порядке. Это было не так уж и страшно, папочка.

Но судя по гримаске Брианны, страшно ей все-таки было. Пятилетняя кроха хотела успокоить отца — это было удивительно.

— Я не знаю… — замямлила Зелиг. — После того раза, ну когда я пугнула мару, она не возвращалась к нам несколько недель. Я подумала, опасность отступила…

— Вы ушли? — спросил Рутланд, внимательно взглянув на гувернантку.

— Я отлучилась всего на несколько минут, милорд, — виновато проговорила шаманка. — Брианна еще не спала, и я хотела принести ей теплого молока… Не представляю, как она смогла заснуть так быстро!

— Вы должны ревностно охранять ее, когда она засыпает. Мы выяснили, что именно в этот момент чудовище проникает в сон, чтобы… насытиться, — Теодор зло повысил голос, но, взглянув на дочку, смягчился. — В городе было несколько случаев нападения уже не только на детей, но и на взрослых. На женщин. Это говорит о том, что, напитавшись детскими страхами, она стала сильнее. Вы здесь, чтобы защитить Брианну.

— Я только этим и занята! — плаксиво воскликнула гувернантка. — Отошла всего-то на несколько минуточек.

А затем взгляд ее обратился ко мне. И всю жалобность и плаксивость у нее как ветром сдуло. Гувернантка обвиняющее ткнула в меня перстом:

— Это все она, милорд! Я чувствую ее темную энергетику, ощущаю ее зло. Мара смогла проникнуть в Трентон, когда она оказалась здесь! Нужно проверить ее на черную магию, проверьте ее, милорд!

Прибила б эту мерзкую тетку, ей-богу!

— Как вы, возможно, могли заметить, в момент нападения… мары я находилась внизу. На ваших глазах. И никуда не отлучалась, — холодно проговорила я, глядя Рутланду прямо в глаза.

— С помощью темной магии и не такое можно сотворить, — голосом старой карги проскрипела Зелиг. — Миледи могла наслать морок, отвести глаза, сотворить своего астрального дубля… Да мало ли что еще?

В ответ на это заявление Рутланд в очень мягкой, на мой взгляд, форме, посоветовал гувернантке не лезть не в свое дело. Но на меня посмотрел внимательно и так задумчиво, что мне это совершенно не понравилось.

Прелестно! Подозревают тут черт знает в чем!

— Ты можешь спокойно засыпать, малышка, — проговорил Теодор, поцеловав Бриану в макушку. — Бонна Зелиг будет с тобой, и больше никакое пугалище не проникнет в твой сон.

— Пап? А можно со мной побудет Цици? Пугалище не вернется. Испугается Цици. Пусть посидит здесь. Совсем немножко!

Моя кандидатура явно вызвала возражения и у Рутланда, и у бонны Зелиг. Последняя аж задохнулась своим собственным ядом.

— Ну пожалуйста, папочка!

Брианна умоляюще сложила ладошки на груди, глядя на Теодора такими глазами, что отказать ей было просто невозможно.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, что миледи испугается любое чудовище, — криво усмехнулся Рутланд.

Но у него не было ни единого шанса отказать Брианне. «Отвечаете головой, миледи. Помните, что если посмеете причинить зло….» — негромко и очень угрожающе проговорил муж, вполне ощутимо сжав мой локоть.

Интересно, как же его хваленая защита дома? Видать, не всегда она работает…

А действительно, что я буду делать, если это самое пугалище вернется?

Ну, пусть только попробует! Так у меня получит по кумполу, что мало не покажется!

Зато, по крайней мере, из всей сложившейся ситуации хоть что-то прояснело! Какая-то магическая дрянь наводит тут кошмары на взрослых и детей. Как там они назвали ее? Мара?

Что-то знакомое… Если я не ошибаюсь, это злой дух, который прилетал к своим жертвам ночью, садился на грудь и вызывал дурные сны. За счет этого, собственно, и питался.

Вот ведь, поди ж ты! Оказывается, помимо истории я помню еще и мифологию!

Значит, меня подозревают в том, что я эта самая мара и есть? Чудненько!

Уютно устроившись в своей постельке, Брианна спросила меня:

— Ты не уйдешь? С тобой спокойно.

Я почему-то тоже чувствовала спокойствие и умиротворение. Словно долго скиталась в чужих краях и вот, оказалась дома.

Ах, если бы это была моя дочка…

Присев к засыпающей девочке на постель, я принялась гладить ее по шелковистым русым кудряшкам и тихонько мурлыкать себе под нос песенку, что в детстве напевала мне мама.

Котя, котенька-коток,

Котя — серенький хвосток…

Приди, котик, ночевать,

Мою девочку качать,

Уж, а я тебе, коту,

За работу заплачу:

Дам кусочек пирога

И кувшинчик молока…

Через пару минут девчушка уже крепко спала. Наверное, это значило, что мара больше не угрожает ее сну. Но я медлила. Не хотелось уходить. Здесь было так тепло и уютно!

Внимание мое привлек шкаф, до верху забитый куклами. С виду они были красивыми и дорогими, и все же… Мне почудилось в них что-то непонятное.

Я взяла в руки одну из куколок с нарочито несоблюденными пропорциями тела. Слишком большая голова и тонкое, словно паучье, туловище. Игрушка, конечно, была сделана на совесть. Одни кружева на платье чего только стоили! И все-таки эта кукла была какой-то… Я не знаю… Странной. Так же как и остальные — ее сестры.

Черты их лиц показались мне скорее отталкивающими, чем вызывающими позитив и улыбку. Желание подарить такую игрушку ребенку. Думаю, лучше бы они смотрелись в чьей-нибудь коллекции. А еще лучше — в наглухо закрытом сундуке, ключ от которого потерян.

Я положила игрушку на место, присела на постель Бри и осторожно провела ладонью по ее макушке.

Сколько же всего произошло в моей жизни…

Такой ворох информации, что можно просто с ума сойти! И да, получается, когда сейчас я выйду от Брианны, то направлюсь прямиком в спальню Рутланда?

Так что же у него все-таки за травма такая? Готова поспорить, что это как-то связано с его бывшей женой, мамой Бри. Которая, судя по обнаруженной мной швейной машинке, вовсе не гнушалась швейного дела…

Интересно, где она сейчас?

С марой прояснилось. Теперь я во что бы то не стало должна узнать, что случилось в Трентоне много лет назад и что за тайну хранит мой муж? О чем тогда не успела договорить Цицинателла?

Ведь от этого теперь зависит очень-очень многое…

Если не всё.