Глава 8

Всё это никак не хотело укладываться в голове. Меня передали в наследство, как какую-то вещь. И моего мнения никто не спрашивал. Ничуть не радовало то, что мой будущий муж теперь гораздо моложе – при таких обстоятельствах это вообще не имело никакого значения. Мне не хотелось видеть Хилберта. Вообще никого не хотелось видеть. Если вчера я ещё держалась, то сегодня после завтрака просто заперлась в комнате, не пустив даже Лауру, которая стояла под дверью долго, наверное, больше часа, и причитала сначала отчётливо, умоляя открыть, а после всё более неразборчиво, почти завывая на одной ноте и сводя меня с ума. Так собачка скулит, когда её долго не пускают справить природную нужду. А я сидела на твёрдой банкетке у резного тяжеловесного трюмо и просто смотрела на своё отражение. Я ненавидела эту девицу, которая пялилась на меня в ответ с другой стороны зеркала. Стерва! Испоганила себе и другим жизнь – да и усвистала. Меня точно не спросила, хочу ли оказаться на её месте, смогу ли вытащить всё, что на меня свалилось, и не надорваться.

Лаура наконец замолчала. Но тихо было недолго, потому что скоро в дверь снова постучали: на этот раз более решительно.

– Мейси дер Энтин, откройте, пожалуйста! – Звонкий оклик Дине резанул по ушам, ослепил даже, словно после темноты я вдруг вышла на яркий свет.

– Я хочу побыть одна, – повысила голос и отвернулась от зеркала.

Видеть не хочу это лицо. Хотя бы какое-то время. Оно не моё и моим никогда не станет. Ещё отстали бы все… Но йонкери, похоже, моим отказом не удовлетворилась.

– Откройте, мейси. Нужно поговорить.

И о чём, интересно? О моей дальнейшей счастливой жизни рядом с человеком, которого я знать не знаю и дальше знать не хочу? Который терпеть меня не может, наверное, его даже тошнит от моего вида. А значит, это всегда будет выплёскиваться, как бы он ни сдерживался. И отравлять его существование – тоже. А может, он и вовсе захочет как-то от меня избавиться: знатному человеку с такими связями, когда он преспокойно ездит на чай к антреманну, ничего не стоит сделать так, чтобы меня вдруг не стало.

А значит, что? Значит, мне нужны друзья.

Эти витиеватые размышления и подтолкнули меня всё же встать и открыть дверь Дине. Йонкери тут же оглядела меня с головы до ног внимательно, будто подумала, что я могу навредить себе. В общем-то, это было бы, наверное, в характере бывшей Паулине. Я же себе вредить не собиралась – я хочу вернуться домой. А без этого тела мне никак не справиться.

– Вы меня напугали, если честно, – с укором проговорила девушка, проходя дальше.

За ней было сунулась вроу Фенна, её то ли нянька, то ли компаньонка, но йонкери махнула рукой, показывая, что присутствие той сейчас не понадобится – и строгая немногословная женщина, недовольно покривив губы, молча ушла.

– Это очень странно, Дине. Я же могу звать вас просто по имени? – Если честно, все эти тяжеловесные титулы надоели мне до зубовного скрежета. Язык сломаешь, пока обратишься к кому-нибудь.

Йонкери призадумалась: похоже, с этим здесь было строго. Но, в конце концов, мы скоро должны были стать кем-то вроде родственников. Видно, Дине пришла к тому же выводу и кивнула.

– Конечно, можете. Что же вам кажется странным? – Она разгладила подол и, заметив вдруг на пальце маленькое пятнышко от краски, вздохнула. Достала из поясного кошелёчка платок и принялась его оттирать. – Всё давно шло к этому. Ключи стали большой редкостью, неудивительно, что теперь многие даже незнатные семьи зачастую добровольно желают продать невинность своих дочерей подороже. А ещё право стать их мужем и отпереть способности Стража, которые помогут ему стать сильнее. Есть и те, кто вовсе нуждается, но кому повезло родиться с силой Знака, хотя бы небольшой, – они просто продают невинность, право первой ночи – задёшево. Таких не берут в жёны. Но и дают они небольшие умения. Хотя что я вам объясняю, Паулине? Вы ведь всё это знаете не хуже меня. Потому я не понимаю, чему вы удивляетесь. И почему злитесь. Ведь так или иначе вас купили бы.

– Я не пришла продавать себя добровольно, – попыталась спокойно пояснить я и не выдать себя инаковыми рассуждениями. – Во всей этой ситуации я оказалась волей вашего отца.

– А он оказался здесь вашей волей и волей вашей сестры, – фыркнула Дине, но сдержалась от большей злости. – И где теперь Эдит? Разве её это довело до добра? Нет. Она погибла в Пустоши. Растратила свой дар попусту, хоть и могла хотя бы попытаться вытащить вашу семью из трудного положения. А Хилберт… Он резок бывает. Но он воин. И порой то, что внутри, даёт о себе знать. Вы поможете ему, и всё станет гораздо лучше.

Я заинтересованно покосилась на Дине. Её слова заставили вспомнить тот случай по дороге в Волнпик. Приступ, который напугал даже бывалого Алдрика. И следующий, свидетельницей которому я невольно стала.

– Что с ним происходит, Дине? – спросила я тихо, боясь, что мой вопрос вовсе не понравится йонкери.

Та неуверенно дёрнула плечом и вздохнула снова, убирая платочек обратно в кошель.

– Некоторые вещи лучше не знать. – Она улыбнулась виновато. – По крайней мере пока.

Видимо, это считалось не её тайной. А выдавать брата той, кому он и сам не доверял, она не хотела.

Очень жаль.

– Но, наверное, мне нужно знать. Я ведь должна стать его женой, – попыталась я надавить.

И почувствовала вдруг, как изнутри прокатилась слабая упругая волна. Приостановилась, накопившись в коже, и плеснула наружу, словно ветер. Неощутимый, но осязаемый именно мной. Но, на удивление, Дине тоже его почувствовала. Она вскинула голову и прищурилась, снова напоминая мне Хилберта: в такие моменты её черты заострялись, лицо становилось решительнее и жёстче.

– Не пытайтесь на меня воздействовать. – Её голос резанул, словно осколок стекла. – Я не тварь из Пустоши. Может, вы и не знаете, но я тоже родилась со способностями Стражей. Поэтому чувствую силу Знака в вас. И, конечно, неподвластна вашей воле.

Я качнулась назад, давясь собственным сердцем, которое подпрыгнуло к самому горлу. Вот чего не хотела, того не хотела. Нет, мне было любопытно выяснить что-то о Хилберте, но вот заставлять Дине говорить какими-то особыми силами вовсе не собиралась.

– Простите, я не нарочно, – осторожно коснулась её плеча, и девушка, кажется, успокоилась. – Так вы, получается, Страж? Как такое может быть, ведь они все мужчины?

Наверное, все мужчины. Признаться, я вовсе не была в этом уверена. Но, по крайней мере, как ни много было Стражей в Волнпике, а ни разу ещё я не встретила среди них хотя бы одной женщины. Может, они просто выглядят как мужики? Я с сомнением оглядела Дине – в ней точно не было ничего от воина. Она походила на Стража меньше всего.

– Мои способности очень малы. – Йонкери печально улыбнулась. – И даже будь я мужчиной, то никогда не поднялась бы с низших рангов. А женщина-Страж была когда-то. Одна. За всю историю Ордена. Только об этом мало кто знает.

– Получается, и открыть в вас новые умения никто не может? – поинтересовалась я из любопытства.

– Как предрёк Хельд Светлый, для каждого Стража найдётся хотя бы один Ключ, – продекламировала Дине торжественно, но с ощутимым сарказмом. – А если будет на то воля Знака, то встретит он тот единственный, что предназначен только ему… Но вряд ли где-то есть мужчина с такими способностями. Потому ждать я его вряд ли стану. Хоть и хотела бы увидеть хоть раз.

Мы обе замолчали, опустив взгляды. Каждая задумалась, наверное, о своём, позабыв, с чего вообще всё началось. И как-то незаметно я перестала обращать внимание на собственное негодование, на злость, что распирала меня изнутри, и обиду на всю несправедливость мира, в котором оказалась. Если подумать, здесь многие обижены жизнью не меньше меня. Дине, которая не может стать той, кем родилась по крови. Хилберт, внутри которого сидит некая заноза, не давая жить спокойно, а может, даже и угрожая ему. В конце концов – Маттейс, который погиб, в общем-то, рановато, да ещё не самой лучшей смертью.

– Если вы не станете усложнять всё ещё больше, – вновь заговорила Дине и поднялась с места, – то ваша жизнь будет не так плоха, как вы успели себе придумать от обиды и возмущения. Да, ваше положение сейчас не слишком высокое. Но вы всегда можете всё исправить.

– Наверное, вам легко говорить, мейси. – Я криво усмехнулась. – За вами не висит того, что давит на меня каждый день. Вас не презирает будущий муж.

– Начать что-то менять вы можете прямо сейчас. – Девушка легонько пожала моё плечо. – Если хотите, конечно. Или просто заняться подготовкой к свадьбе. Может, тогда что-то поменяется в вашей душе.

Она ушла, оставив меня наедине со своими размышлениями. Какое-то время даже удалось побыть одной, в настоящей тишине. Только, если прислушаться, можно было расслышать за толстыми стенами призрачные отголоски чьих-то шагов и разговоров. Огромный Волнпик не спал, видно, никогда. Он и напоминал небольшой город, заключённый в толстой скорлупе стен. Честно говоря, о какую-нибудь из этих стен мне уже хотелось убиться.

Но слова йонкери неожиданно засели в голове рваными и порой даже обнадёживающими рассуждениями. Я вертела их и так и эдак, не желая верить в то, что это возможно. И в то, что мне придётся это сделать. Не сопротивляться Хилберту, не гнать коней в неизвестность вслед за весьма мутным Тейном Мейером, а попытаться как-то выровнять и наладить наши с йонкером отношения. Раз уж я должна стать его женой… Если он хочет видеть меня взбалмошной стервой, мне нужно быть другой – спокойной и рассудительной. Если ждёт от меня подлянок – попытаться быть честной. Вряд ли удастся остаться полностью смиренной, но надо хотя бы стараться не делать ничего на горячую голову.

А там… Может, именно он сумеет мне помочь? Когда будет готов выслушать правду о моём попадании сюда. А тем более – поверить в неё.

Я то уверялась в правильности своих размышлений, то вновь проникалась отчаянием. Но из нынешнего тяжкого уныния, которому раньше я поддавалась совсем редко, меня выдернул приход Лауры. Она, конечно, выдержала небольшую паузу, но ненадолго – и вот уже снова примчалась, чтобы выяснить, видно, не нужно ли мне чего.

– Мениэр ван Берг вернулся из Ривервота и просит вас спуститься к ужину, – осторожно заговорила она, не отходя далеко от двери.

Наверное, ждала, что я сейчас её прогоню, а то и запущу вслед чем тяжёлым. Нет, швыряться предметами и без того скудного интерьера – это не выход. Хоть мне и полегчало бы, наверное, хоть ненадолго. Я уже хотела было отправить Лауру обратно к Хилберту с ледяным отказом, но вспомнила, что мне нужно попробовать идти другим путём. К тому же в животе так утробно и жалобно заурчало, что пришлось отбросить мысль о маленьком и бестолковом бунте. Наверное, не случится у меня несварения желудка, если ужин я проведу за одним столом с йонкером.

– Хорошо, я спущусь, – бросила мрачно.

Лаура тут же оживилась, подбежала едва не на цыпочках и, схватив с трюмо редкий гребень, принялась расчёсывать мои волосы. Я отмахнулась от неё, как от мухи. Только посмотрела в зеркало, чтобы не выглядеть совсем уж растрёпанной – и решила, что сойдёт и так.

– Я провожу вас, – мягко проговорила Лаура.

Её тон, будто она говорила с буйнопомешанной, начинал раздражать. Но, наверное, в её глазах я и выглядела весь последний день притихшей истеричкой.

– Я и сама могу дойти до столовой. – Бывать там уже приходилось.

– Мне приказано проводить вас не до столовой.

Служанка развела руками, когда я гневно на неё уставилась. Не сказать, что это нравилось мне: от Хилберта можно было ожидать чего угодно – но деваться уже некуда. Пришлось идти за ней. И по дороге я не раз удивилась, как Лаура успела освоиться здесь за эти дни. Уж она-то постоянно бегала по замку с какими-то делами, уже запомнила многие переходы и повороты, в которых я наверняка одна заблудилась бы. Бродить по Волнпику мне всё как-то было недосуг.

Мы спустились на два этажа, прошли через длинную галерею, где вдоль стен стояли изваяния воинов в тяжёлых доспехах. Поначалу они показались мне одинаковыми, но через пару шагов я пригляделась: рыцари были вовсе не людьми, и к тому же головы их различались. У одних была львиная, у других – бычья, а у третьих – драконья. Похоже, скульптор – или их было несколько – неслабо заморочился, сотворив столько статуй на целый длинный проход. С расстояния казалось, что изваяния повторяют друг друга в точности.

В этой галерее можно было сойти с ума, пока идёшь от двери до двери! Но наконец она закончилась. Лаура вывела меня в другой ход, уже пониже и покороче. А там распахнула освещённую единственным факелом дверь и впустила внутрь.

В этом зале я ещё не бывала, как и во многих других комнатах замка. Он был небольшим против вытянутой огромной столовой, в которой уже приходилось ужинать и где могла бы поместиться рота солдат. Или Стражей, если угодно. А эта оказалась очень компактная и на удивление уютная комната с небольшим – не больше чем на восемь человек – столом, белёными стенами, деревянными панелями на них и вполне изящными коваными светильниками, в каждом из которых горело по толстой свече. У дальней стены слабо тлел почти потухший камин, тепло от него медленно струилось вдоль комнаты, трогало лицо даже у двери, где я встала, совершенно опешив. Это был какой-то островок уюта среди огромного полого камня меж двух пустынь: травяного бескрайнего поля с лентой дороги на нём – и Пустоши.

Хилберт сидел во главе стола, и перед ним не было ничего, кроме тонкого серебряного кубка – уже пустого – и вытянутого кувшина. Только сделав пару шагов внутрь комнаты, я заметила, что у другой двери стоит слуга – совершенно неподвижно, а потому он почти сливался со стеной и казался статуей. Йонкер взмахнул рукой – и тот быстро вышел. А не успела я ещё дойти до стола, как в комнату потянулись служанки с подносами.

– Желаете вина из Гроенвелля? – осведомился Хилберт и кончиками пальцев подвинул ко мне ближе только что поставленный перед моим носом кубок.

Эх, не отравит же он меня, в самом-то деле! Хоть я и знать не знаю, где находится этот Гроенвелль. Кивнула, посматривая на Хилберта, и он налил мне из кувшина благородно бордовый напиток. Надеюсь, это и правда вино. Наблюдая за тем, как служанки ставят на стол глубокие глиняные посудины и кладут приборы, я отпила из кубка и едва удержалась от того, чтобы не замычать удивлённо и удовлетворённо – нужно ведь принять всё как данность. Но это было изумительно! Правда, подобный привкус, немного травяной, у вин я не встречала ни разу – но он только освежал, заставлял перекатывать напиток по языку, смакуя.

– Гроенвелльское вино чудесное. – Голос Хилберта, на удивление мягкий и спокойный сегодня, смешался в голове с лёгким опьянением, которое вихрями заструилось по телу. – Когда его пьёшь, кажется, что за окном старое поместье ван Бергов. Стормастайг.

Я невольно улыбнулась, отчего-то слегка умиляясь его ностальгично-меланхоличному виду. Кажется, он просто устал: после дороги – или, может, донимать меня.

– И вы позвали меня сюда, чтобы я тоже это почувствовала?

Йонкер пожал плечами, поглядывая на меня чуть искоса, покрутил в пальцах ножку кубка и кивнул служанке, которая положила ему на тарелку большой кусок поджаристого мяса. Какого – я и предположить не бралась. Но похоже было на ножку ягнёнка или другой домашней живности, вполне себе обычной.

– Наверное. – Он кивнул, чуть поразмыслив. – Мы же родом из одних краёв. И познакомились в Шадоурике. Отец любил Шадоурик. Любил те места и всё, что было с ними связано. Жаль, что не смог закончить жизнь там. Хотя… Для Стражей это и так непозволительная роскошь. Особенно сейчас. Когда брешь прорывается всё чаще. И когда все ждут, что новый Глава вновь всколыхнёт в Стражах опавшую силу.

Вот чего не знала, того не знала. Что Паулине и Хилберт были, как у нас называется, земляками. Горечь в голосе йонкера заставила приглядеться к нему лучше. Кажется, наследство отца тоже не слишком его радовало. В конце концов, его можно было понять: он собирался жениться на другой девушке, которую, наверное, любит. А я невольно встала между ними – и хотела бы отойти в сторону, но не могла. Сейчас не могла. А он не мог оставить свой долг перед Орденом да и бог знает, перед кем ещё.

– Значит, свадьба не будет отложена из-за недавней гибели вашего отца? – осторожно поинтересовалась я. Отсрочка для меня была бы кстати.

– Нет. – Хилберт покачал головой. – Напротив, она станет благим знаком. Надеждой на скорое облегчение для всех.

Больше о том я ничего спрашивать не стала, расслышав в голосе йонкера лёгкое раздражение. Несмотря на это, ужин оказался действительно приятным и вкусным: не соврать – как в ресторане. Видно, повар нынче расстарался очень уж сильно. Меня, конечно, удивляло то, что к нам так никто и не присоединился, хоть раньше все господа замка собирались за одним столом вместе: Дине, её наставница Фенна и Ренске – с тех пор, как приехала. И я всё ждала, что вот-вот вскроется какой-то подвох в этом умиротворённом вечере. Мои нервы буквально звенели от напряжения. Но время шло, а ничего особого не происходило. И это как раз казалось особенным.

Ни я, ни Хилберт, похоже, не желали говорить о свадьбе. Больше я слушала, как проходила жизнь в Волнпике: порой напряжённо, а иногда и спокойно – тогда можно было выехать до старого имения ван Бергов, проверить, как идут там дела. Без хозяев-мужчин. Чаще всего в Стормастайг наведывалась всё же Дине, она и вовсе не была привязана к этому месту. Но неизменно возвращалась, чтобы быть рядом с братом и отцом. О сестре Хилберт говорил особенно тепло – приятно было слушать, – как будто для него она до сих пор осталась маленькой девочкой, о которой надо заботиться и за которую он невероятно тревожится.

Потом, уже когда унесли пустые тарелки, мы замолчали, задумавшись над своими наполненными вином кубками. В голове приятно кружило, а по телу бегало дурманное тепло. И на глаза почему-то наворачивались слёзы, хоть я и гнала прочь мысли о доме: зачем постоянно себя мучить? Я и так знала, что мне надо вернуться. Пока настоящая Паулине не забрала у меня мою же жизнь окончательно. Хотелось хоть одним глазком ещё раз заглянуть туда, чтобы успокоиться, но я не знала, возможно ли это. Надо бы попытаться разузнать, есть ли безопасный способ вынуть ещё какие-то воспоминания из подкорки Паулине и соприкоснуться со своим миром снова.

Я встряхнула волосами, за небрежным жестом пытаясь скрыть попытку выбросить из головы тяжёлые мысли.

– Мениэр ван Берг, – вновь заговорила, подняв взгляд на мужчину. – Могу я задать вам личный вопрос?

– Можете. – Он откинулся на высокую спинку резного кресла. – Но отвечу ли я на него, будет зависеть от того, насколько он личный.

В груди неровно толкнулось сердце. Как будто почувствовало вдруг, что в этот самый миг он сделал какой-то важный шаг. Переступил через что-то, что казалось непреодолимой преградой. Возможно, он ломал себя, так же, как и я сегодня. Пытался быть вежливым, хоть и не хотелось. Глаза Хилберта были спокойными и чуть хмельными. Он высматривал на моём лице реакцию на свою небольшую милость – и наверное, ничего особого не находил.

– Если позволите… Тот приступ, что случился с вами по дороге в Волнпик… И после. Здесь. Наверное, я должна знать, что это было?

Я не понимала, зачем спросила. И на что надеялась. Вряд ли такой человек, как он, даже немного опьянев от вина, станет вдруг добрее и говорливее. Особенно если дело касается его давних секретов и слабостей. Но вино развязало язык если не ему, то мне точно. Йонкер слегка приподнял брови и резким жестом отодвинул от себя только что опустошённый кубок.

– Если я с кем-то решу об этом поговорить, то явно не с вами. – Его голос снова затвердел, растерял всю лёгкую доверительность, что в нём появилась во время этого уединённого ужина. – Вам, мейси, достаточно знать, что после свадьбы вы этих приступов, надеюсь, больше не увидите. И для вас они не несут никаких опасностей.

– Я думала, вы готовы доверять мне чуть больше.

– Я готов привыкнуть к тому, что буду видеть вас за этим столом каждый вечер. – Йонкер подался вперёд, его глаза сузились, прошивая меня блестящими лезвиями светлых радужек. – Затем и позвал вас. Готов терпеть вас и мириться с вашим присутствием. Но доверять – увольте.

Я собралась было сказать ещё хоть что-то. Возможно, попытаться уговорить, хоть и почувствовала, как стена, которая как будто бы стала чуть тоньше, снова обросла слоем льда. Рано расслабилась. Но тут дверь в столовую тихо приоткрылась, и внутрь заглянул слуга. Хилберт перевёл на него гневный взгляд.

– Там мениэр Видбри… – виновато пробормотал тот.

Похоже, перед ужином приказ йонкера не беспокоить был строже некуда.

– Пусть заходит, – бросил Хилберт.

И вслед за пропавшим слугой в комнату вошёл лекарь. Встал у двери, не пытаясь пройти дальше, вежливо ответил на приветственный кивок йонкера, а затем и мой.

– Если вы не против, мениэр ван Берг, я хотел бы осмотреть мейси дер Энтин перед сном. Проверить её рану. Она, конечно, зажила, но желательно ещё некоторое время убеждаться в этом.

– Не скажу, будто мне нравится мысль, что вы продолжите заглядывать под платье моей невесты, – кисло усмехаясь, попытался пошутить Хилберт, – но если это необходимо, то пожалуйста.

Я поспешно встала со своего места и, распрощавшись с ним скомканным реверансом, едва не бегом бросилась за Геролфом, который уже вышел из столовой.

В моей комнате лекарь быстро проверил рану, которая совсем уже меня не беспокоила, и, удовлетворённо кивнув своим мыслям, собрался уходить.

– Скажите, мениэр Видбри, вы не могли бы показать мне, где здесь находится библиотека? – задержала я его у самой двери.

Лекарь задумчиво посмотрел в окно, за которым давно уже ничего нельзя было разглядеть, и в этот миг, наверное, задался вопросом, на кой мне сдалась библиотека в такое позднее время.

– Тяга к знаниям, конечно, очень похвальна. – Он мягко улыбнулся. – Но что вы хотите там узнать?

Я откровенно замялась. Вот почему-то не успела подготовить внятного ответа на подобный вопрос, хоть его и можно было ожидать. Но спросить дорогу у мениэра Геролфа вдруг показалось мне менее подозрительным и опасным, чем, к примеру, у Дине, которая, несмотря на молодость, вовсе не была наивной простушкой.

– Понимаете, скоро свадьба. И мне нужно к ней подготовиться. Ведь большая доля забот ляжет на меня… – начала я нащупывать верную дорожку. – Потому я хотела бы почитать о старых свадебных традициях. И о ритуалах. Оказывается, я мало о них знаю.

Мениэр Видбри кхекнул тихо и озадаченно, будто я сейчас предложила ему на мне жениться.

– Наверное, это очень важное для женщин дело, – согласился, не скрывая снисходительной улыбки. – Тогда пойдёмте. Я как раз буду возвращаться к себе через нужную часть замка.

Сегодня, после такого странного и тяжёлого дня, я, конечно, не собиралась ничего читать. Но путь до библиотеки хотела хотя бы просто запомнить, чтобы после дойти туда самой. Конечно, был страх, что масштабы замка и его витиеватые переходы мне не удастся постичь с первого раза, а особенно на чуть хмельную голову. Но, к счастью, дорога не оказалась долгой и путаной. Мениэр Видбри скоро оставил меня у солидной тяжёлой двери и, распрощавшись, ушёл.

Я постояла немного, поглаживая массивную ручку в виде драконьей головы с длинным изогнутым языком, и всё же потянула её на себя.

И с этого момента библиотека стала для меня хоть каким-то убежищем от свадебных хлопот, которые навалились, как мешок с мукой на плечи – и нести надо, и не хочется, и надорвёшься. Такое случилось со мной в первый раз: чтобы будущая церемония – неважно, своя или чужая, – совершенно меня не интересовала.

Благо Хилберт уехал в другой гарнизон на несколько дней, и никто моему посещению библиотеки особо не препятствовал. Даже Алдрик куда-то пропал, хоть порой мне и казалось, что он за мной всё же приглядывает.

Хранитель Наут Хетбок – так представился мне долговязый и худой, как книжный корешок, мужчина, – поначалу посматривал на меня с удивлением. Похоже, женщины появлялись в его владениях не так уж часто. Но уже после пары визитов привык и здоровался более приветливо: наверное, я как-то скрашивала его достаточно унылую работу.

Первым делом я выведала, в какой части библиотеки могу найти сведения о самых древних обрядах. А затем начала перебирать все книги и свитки, что мне попадались. Конечно, рациональнее было бы спросить у хранителя, где искать конкретно. Но тогда он точно задался бы вопросом, зачем мне выведывать что-то об оудах и ритуалах переселения душ.

Очень скоро я поняла, что отыскать нужное среди кучи самых разных трудов на эту тему – задача непосильная. Несмотря на кажущуюся тёмность этого мира, у них была невероятно богатая и древняя культура. То и дело я застревала на любопытных легендах и не могла оторваться, пока не дочитаю до конца. Наткнулась даже на сказ о единственной женщине-Страже, которую упомянула тогда Дине. Судьба у неё, признаться, была невесёлая. Такой я не хотела бы пожелать юной йонкери.

И многие из тех ритуалов, о которых я прочитала мельком, были связаны с магией Стражей. Вообще, как удалось понять, особыми способностями в этих краях обладали только служители Ордена, Ключи и загадочные пока оуды, о которых только и довелось раскопать, что их племя было прародителем воинов особой силы. Там родились первые защитники земель антрекена – а когда-то свободного королевства Бевелегинг, – но потом невольно отделились от него. Когда Пустошь начала разрастаться, отрезая часть земель с севера, будто клинок – и эти времена назвали Вздох Шада.

Незаметно я увлеклась изучением истории Стражей. Оказывается, они и правда были разными, с разной силой и способностями, и удерживали тварей за стеной гор, не давая им перебираться через неё. Это была сложная вязь заклинаний, замешанных на их сущности, переплетении трёх Обликов-защитников, создающих особый щит. Но существовала и брешь: нечто вроде слабого места, там, где Пустошь пыталась просочиться дальше, где воля её была сильнее всего – чтобы завоёвывать новые земли. Закрыть её не могла даже сила всех Стражей. И на месте её поставили однажды Волнпик. Служить в нём считалось больше наказанием, чем честью. Но почти каждый Страж проходил здесь закалку и Посвящение. А затем они расходились по разным гарнизонам вдоль горной гряды.

Читая о Стражах, невольно я пыталась понять Хилберта и, кажется, всё же что-то поняла. Может, помогла и данная мне сила Ключа. Ведь я чувствовала в нём нечто, не дающее находиться рядом с ним спокойно – помимо, естественно, его недоброго отношения ко мне. Но что-то постоянно ускользало. То, что мог познать, увидеть лишь тот, кто родился здесь. Ведь за несколько часов чтения не сумеешь стать своим даже в незнакомой стране, а тут – целый мир.

И, казалось, вот-вот очередной кусочек знаний о Стражах выведет меня к оудам, вместе с которыми пропала значительная часть мудрости и силы Ордена, но каждый раз нить обрывалась. Как будто кто-то нарочно прятал их следы.

– Вы отдохнули бы, мейси. – Голос хранителя прозвучал так неожиданно, что я даже икнула.

Мениэр Хетбок поставил передо мной кружку с горячим волрейном и улыбнулся обеспокоенно, когда я подняла на него взгляд.

Потом он окинул взором все свитки и книги, что лежали передо мной, и слегка помрачнел. Похоже, сразу догадался, что читаю я вовсе не о свадебных обычаях. И тут спохватиться бы, но меня сейчас разбирали такое нетерпение и азарт, что я решилась обратиться к знающему человеку, несмотря на то, какие вопросы это у него может вызвать.

– Простите, мениэр Хетбок… – Я отпила из кружки и судорожно сглотнула, обжегшись. – Не могли бы вы мне помочь?

Хранитель помычал неопределённо, видимо, опасаясь того, что я могу у него спросить.

– Я постараюсь, мейси.

– Я всегда жила вдали от дел Ордена Стражей. А последние годы и вовсе… Оторвалась от жизни, если так можно выразиться. – Я улыбнулась, внимательно наблюдая за его лицом. Пока оно выражало лишь внимание. – А раз уж мне предстоит выйти замуж за Стража…

– За будущего Главу Ордена, – строго и почему-то гордо поправил меня Хетбок.

– Тем более. – Я степенно кивнула. – Так вот, хочу знать о Стражах как можно больше. Но мениэра ван Берга сложно назвать разговорчивым человеком. А беспокоить мейси ван Берг как-то неловко. Скажите, неужто все знания оудов сейчас утеряны?

Хранитель ожидаемо возвёл очи горе. Похоже, посчитал меня совсем необразованной клушей. Да и бог с ним. Пусть так. Вряд ли он станет кому-то об этом рассказывать.

– Основные знания, конечно, остались при Стражах. Скорее затерялись во времени те, которые для воинов имели наименьшую пользу.

– И что же, к примеру, способность неким образом менять душу и обращаться – она тоже была бесполезной?

Я захлопала ресницами, выражая пылкое любопытство. Играть в дурочку, чёрт возьми, так играть.

– Скажем так, она была опасной, – строго покачал головой хранитель и вдруг сел рядом со мной, готовясь, видно, к долгому рассказу. – И со временем привела к тому, что среди Стражей появились химеры. Потому что сущность сдерживать очень сложно. Особенно тем, кто не обладает достаточной силой. Раньше эта привилегия была только у старших родов – прямых потомков оудов.

– Как ван Берги?

– Да. Есть и другие древние фамилии. Но только ван Берги достигли самых больших высот. И удерживают их очень давно. Хотя не менее давно появились желающие сместить их с вершины. Отсюда опасные эксперименты других Стражей – и ошибки как следствие. Поэтому попытки обращаться через замену души с Обликом, да и другими способами, давно уж запрещены. Потому как результаты их порой непредсказуемы. И только расшатывают баланс силы Стражей. Даже ван Берги начали слабеть от поколения к поколению.

– Так что же, получается, мениэр Хилберт ван Берг значительно слабее своего отца? – продолжила я допытываться, поймав кураж. Пока Хранитель не растерял болтливость и не понял, что я веду разговор в нужную мне сторону.

– Я бы так не сказал. Просто он тратит много сил на… – Вот тут-то до мениэра Хетбока начало доходить.

– Из-за его недуга, да? – попыталась я ухватиться за самый кончик его недовысказанной мысли.

– Тут много причин, – уклончиво отговорился хранитель.

– Я, получается, смогу ему помочь? Смогу сделать его сильнее?

– Вы – Ключ Воли, – усмехнулся мужчина. – Благословлённая Хельдом Светлым. Вы кого угодно сделаете сильнее. Потому что дадите возможность управлять тварями Пустоши. В определённых рамках, конечно. Но в каких – зависит от ранга Стража. Мениэр ван Берг станет Главой. И в сложившихся обстоятельствах вы, можно сказать, подарите ему почти позабытое Орденом могущество.

Я задумалась, пытаясь осознать. Пытаясь вновь прокрутить в голове мысль о том, что во мне и правда есть нечто, во что раньше я ни за что не поверила бы. Значит, если Хилберт откроет с помощью меня в себе некие силы, то он станет, возможно, самым влиятельным Стражем. Истинным Главой. От этого кружило в голове – какой-то пьяной гордостью и одновременно страхом. Да только не окажись у Паулине такое низкое положение среди окружающих, было бы ещё лучше. Ведь, как мне удалось узнать, раньше Ключи имели очень высокий статус и уважение. Но со временем способности Ключей начали мельчать, а девицы, которые готовы были продать свой небольшой дар, едва не как шлюхи, очень подорвали их престиж. А уж про ту ситуацию, в которой оказалась я, и думать не хочется.

– А что происходит с Ключами после ритуала?

– К сожалению, они теряют почти всю силу. Большинство из них. – Мениэр Хетбок развёл руками и поднялся, видно, не собираясь больше ничего мне рассказывать. – Но если связанный с ним Страж погибает – а такое, к сожалению, случается, – сила возвращается Ключу. И начинает очень быстро разрушать его, если не передать её кому-то другому. Другими словами, сводит с ума. Разве вам не говорили всего этого в Храме перед инициализацией?

– Не так подробно. – Я скупо улыбнулась и покусала губу.

Вот такие перспективы вовсе не радовали. Быть привязанной к Хилберту, зависеть от него и прятаться за его спиной. Не то чтобы мне было жаль чужой силы, от которой мне всё равно нет никакого прока. Просто мысль быть чем-то вроде отмычки, которая к тому же может потом сломаться, изрядно гадила в душе.

Хранитель уже сделал шаг прочь, прошуршав своей хламидой до щиколоток. Я вскинулась, боясь, что он сейчас уйдёт. А в голове осталось ещё столько вопросов, что не знаешь, какой выбрать. Только одно хотелось выяснить у него немедленно, пока не пропала возможность.

– А оуды… неужели они исчезли совсем? После Вздоха Шада?

Мениэр нахмурился: похоже, на этот раз мой вопрос совсем уж его насторожил. Показалось даже, что отвечать он и вовсе не станет, но, почесав переносицу, мужчина всё же заговорил:

– Говорят, они ещё живы. Но добраться до них через Пустошь, на ту сторону – почти то же самое, что перейти на другой берег Туманной Реки и вернуться. Бывали смельчаки. Даже целые отряды. Никто не вернулся.

На сей раз разговор и впрямь оказался окончен. Хранитель кивнул мне напоследок и плавно пошёл между стеллажами на своё место.

Я перебрала в голове ещё раз все его слова. Как будто непривычную одежду примерила. И вновь вернулась к свиткам и книгам. Но как будто перестала видеть смыслы в ровных строчках: они ускользали от меня, искажались и расплывались совсем.

Ведь теперь мне не давало покоя новое необычное желание, настолько ясное и острое – как сияние бриллианта на солнце. Я хотела узнать всё о сущности Хилберта. Тревожное это чувство, оказывается: желание познакомиться с тем, от кого собираешься сбежать в итоге. Казалось бы, это мне не нужно. Но так и тянет, словно крюком, засевшим в мыслях. Как будто в этом заключено всё самое важное. И рано или поздно, но тайна его мне откроется. Если только никто не решит перекрыть мне кислород в виде походов сюда и чтения книг, которые, наверное, и на глаза мне попадаться не должны.

Я дочитала очередной отрывок труда некоего Ветенда о Стражах и откинулась на твёрдую спинку скамьи, что стояла вдоль всей длины массивного стола. Попыталась было отпить из кружки, но та оказалась пуста. В тишине огромного, уставленного высокими стеллажами зала послышались вдруг далёкие размеренные шаги. С неожиданной стороны. Я быстрыми резкими движениями собрала в кучу все свитки, подгребая к себе и пряча под ними книгу, которую только что читала. Отыскала в ворохе что-то о свадебных ритуалах в южных широтах Бевелегинга и положила сверху – мол, очень увлечена чтением.

– Вот где меньше всего ожидал вас увидеть, мейси, так это здесь.

Я думала услышать чей угодно голос, но только не этот. Даже не узнала поначалу – не успела, знаете ли, привыкнуть, – а потому резко повернулась, опасаясь новых неприятных знакомств. Но совершенно неожиданно увидела перед собой аарда Тейна Мейера. Надо же, совсем позабыла о нём за последние дни. Зря, очень зря… Наверное, потому, что шальную мысль о немедленном побеге успела отбросить, как опасную. Но снова облил меня горячим сиропом взгляд мужчины, чуть заискивающий и ожидающий – как будто он только и делал, что ждал этой встречи. И оттого становилось совсем не по себе. Слыхала я не раз об одержимых поклонниках. Так вот Тейн на подобных очень сильно походил.

– Добрый день, мениэр Мейер. – Я улыбнулась слегка, настороженно его оглядывая.

И дёрнуло меня тогда к нему обратиться! Где была моя голова?

– Я же обещал устроить встречу перед свадьбой.

Он подошёл ещё ближе, встал за спиной и опустил ладони мне на плечи.

Я вскочила так резко, будто мне на колени опрокинули кипяток. И, похоже, это стало большим шоком для Тейна – он даже отшатнулся.

– Вы с ума сошли? Тут же рядом мениэр Хетбок, – возмутилась я сдавленным шёпотом. – Как вы тут вообще оказались?

Немедленно захотелось позвать хранителя. Поднять шум, чтобы он уж точно пришёл справиться, что происходит. Та скрытность, с которой ко мне подобрался аард, только ледяное смятение нагоняла. Как он вообще сюда вошёл? Но откроюсь – и ко мне появится очень много неудобных вопросов.

– Я хотел увидеть вас, – чуть растерянно буркнул аард. – А мениэр Хетбок отошёл по важному делу. Его не будет достаточно долго.

– Достаточно долго для чего?

– Чтобы обсудить, при каких обстоятельствах я заберу вас.

Я хлопала ресницами так медленно, будто каждоё моё веко весило по килограмму. В голове билось горячим молотом только одно слово: «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» Мои-то планы поменялись, а вот планы Тейна остались прежними. И я, однажды поддавшись панике и отчаянию, невольно только подкрепила их.

– Я думаю, это будет неразумно. – Еле удалось заставить шевелиться собственный язык. Но с каждым словом тон мой становился увереннее. – За мной постоянно следят. И вы попадёте в большие неприятности. Из-за меня.

– Гораздо большие неприятности ждут вас, если вы останетесь рядом с Хилбертом. – Тейн упрямо поджал губы. – Не нужно бояться за меня, мейси.

Я тревожно сложила руки у груди, собираясь настаивать, уговаривать и молить о благоразумии, если придётся. Хотя понятия не имела, как повела бы себя в этот миг настоящая Паулине. Судя по реакции мужчины, который чуть снисходительно улыбнулся, примерно то же самое она и сделала бы.

– Знаете… Я много думала над этим. Эта опасная игра затянулась, мениэр. Я не смогу принести вам счастья. Вы постоянно будете в опасности рядом со мной. Ведь мениэр ван Берг не отступится, не упустит то, что его отец получил с таким трудом. – Я опустила взгляд на свиток, который упал со стола от моего порывистого движения.

Наклонилась, чтобы поднять, и вдруг едва не столкнулась лбом с Тейном, который тоже решил вернуть листок на место. Мы уставились друг на друга – и по его губам пробежала лукавая улыбка. Не успела я отпустить из пальцев поднятый свиток, как он снова шагнул ко мне и, поймав пальцами за подбородок, развернул лицом к себе.

– Самое большое счастье – быть с вами. А на ван Берга найдётся управа. Поверьте.

Он не стал ждать ответа или очередного возмущения, просто сомкнул наши губы, чуть дёрнув меня к себе. Неожиданно его дыхание обдало мятой. А ладонь, что скользнула по талии в попытке прижать меня сильнее, – теплом. Может, просто показалось так – в чуть промозглой прохладе библиотеки, не знаю. Я глухо вскрикнула и рванулась прочь. Едва не опрокинула скамью и не рухнула сама – кувырком через неё.

– Хватит ребячеств! Нашли место! – зашипела, уставившись на пылко дышащего аарда. А потом только поняла, что он, наверное, не ожидал такой реакции.

По крайней мере, недоумение на его лице читалось ясно.

– Что с вами творится, Лине? – Он свёл брови и раздражённо откинул от лица волосы. – Вы же говорили, что любите меня. А может, вы снова поддались былым чувствам к ван Бергу? Тому, кто вами пренебрёг? Снова таете, как только он оказался ближе к вам, чем я? Так вот он не станет ценить вас так, как я. Никогда. Это циничная тварь… Он выбросит вас из своей постели в чужую. Продаст…

– Откуда вам знать? – Я невольно смяла пальцами попавший под руку листок.

Слова аарда казались только мстительной чушью. Но разве так не может быть? На самом деле? Ведь как ни крути, а Хилберт для меня та ещё головоломка.

– Я неплохо знаю ван Берга. А вам, похоже, застит разум возможность всё же стать его женой.

– Не говорите о том, о чём понятия не имеете. – Я повысила голос чуть больше положенного, и он гулко разнёсся под сводами зала. – Я сказала, хватит. Оставьте глупости и подумайте над тем, как будете дальше устраивать свою жизнь.

– Без вас?

– Без меня, Тейн. Так будет лучше.

Странно было рвать чужие отношения. К тому же те, о которых я толком ничего не знала. Но для меня они несли больше опасностей и неизвестности, чем благих перспектив. Может, когда-то я осознаю ошибку, если всё же совершила её. Но сейчас на душе становилось легче оттого, что я не пошла дальше по пути лжи и обмана чужих надежд. А союз с Хилбертом давал мне больше уверенности в том, что я сумею найти к нему подход, чем возможность вернуться домой, сбежав с Тейном.

– Надеюсь, вы ещё одумаетесь… – хмыкнул аард, уняв вспышку негодования и гнева, что пронеслась по его лицу, заострив до каменной твёрдости черты.

Он коротко кивнул мне и скрылся среди громадных стеллажей. Видно, ушёл тем же ходом, что и появился – наверняка тайным. Я присела на край стола, бездумно шаря взглядом вокруг. Это сущий кошмар. Сплошное минное поле, по которому я иду без карты – ещё немного, и разорвёт на куски.