Глава 5

«Что, опять?» – была первая мысль, когда я снова пришла в себя. Карета ехала быстро, но мягко. Однако по весьма ощутимой тряске можно было понять, что дорога под колёсами уже далеко не городская. Некоторое время я ещё лежала неподвижно, осматриваясь. Тейн сидел напротив, но смотрел в окно, медленно постукивая пальцами по колену. Громко сморкнулся кучер, и аард, скривив губы, закатил глаза.

Я осторожно повернула голову, отмечая для себя цель. Экипаж по ощущениям катил не слишком быстро – можно попытаться… Я вскочила и щучкой бросилась к дверце. И даже успела её распахнуть, но и только. Тейн проворно схватил меня за локоть.

– Вы издеваетесь? Зачем вы меня забрали? – Я попыталась вырваться, да не тут-то было. – Я устала повторять вам одно и то же. Всё, что было раньше, – ошибка.

– Они разорвали бы вас на куски. – Тейн будто не услышал и половины моих слов.

– Со мной были Стражи.

– Я не видел, – откровенно соврал аард.

Он швырнул меня обратно на сиденье. Карета даже немного качнулась. Я больно ударилась локтем и вжалась в угол, потирая ушибленное место. Похоже, Тейн тоже терял терпение. И до чего же сильно въелась ему в голову Паулине, что он никак не хотел от неё отступиться. Чего такого она ему наобещала?

– Хилберт не спустит вам. Алдрик знает. Он видел вас!

– Алдрик рискует не выбраться из этой передряги живым, – безразлично пожал плечами Тейн. – А вам пора бы уже осознать свою ответственность передо мной и всеми теми людьми, которым вы пообещали поддержку в обмен на некоторую помощь вам и вашей сестре.

И тут я прикусила язык, чтобы не выдать то, что не понимаю, о чём он вообще говорит. Спросить ничего не могла, не нарвавшись на подозрения: уж Тейну меньше всего надо знать, что я вовсе не Паулине.

– Я разобралась бы с этим сама. Без посредников, – выдала хоть что-то наиболее нейтральное, стараясь, чтобы это прозвучало в духе Паулине.

– Эти посредники, с вашего позволения, потратили много золота на ваши авантюры. К которым вы, похоже, охладели, как и ко мне. Странно закономерно… Но пора платить по счетам. И выполнять обещания. Вы обещали, что станете моим Ключом – так что хватит играть в охотника и жертву. Вы меня и так порядком раззадорили. – Аард смерил меня обиженным взглядом. – Может, вы не охладели ко мне? Думаю, мы скоро это проверим.

– Вы не думали над тем, что сейчас ещё не время, чтобы решать окончательно? – продолжила я подыгрывать ему вслепую. – Сейчас всё так смутно.

– Как раз самое то, чтобы ускользнуть от ван Берга, – не согласился Тейн. – Вас ждут. Давно ждут, а вы тянете.

На это мне больше нечего было ответить. А значит, лучше многозначительно помолчать. Я как будто невзначай посмотрела в окно: кругом глухой осенний лес, уже почти голый и прозрачный. Но всё равно дикий – и есть ли где поблизости людское жильё – неизвестно. Однако ехать куда-то с Тейном Мейером мне хотелось ещё меньше, чем оказаться посреди дороги. Судя по тому, что ещё не темнело, ехали мы не так уж и долго.

– Скоро мы доедем до летнего поместья одного моего друга. Или вассала – как пожелаете. Оно сейчас пустует, – будто увидев на моём лице некий вопрос, пояснил аард. – Для вас размах не тот, но на первое время достаточно.

Он ещё и издевается. Нет, оказаться в четырёх каменных стенах я вовсе не желала. Из дома выбраться сложнее, чем из кареты: здесь хотя бы дверцы открываются. А там, если умудриться как-то задержать аарда… Но как? Я озиралась в карете, сначала думая, чем бы его треснуть. Но этот вариант был сомнительным, потому как против Стража мне точно не выстоять. Попытаюсь напасть – остановит. Да и нападать, признаться, не с чем.

А потом я решила зайти с другой стороны. Конечно, Стражи неподвластны силе Ключей, которыми те ещё могут управлять. Но ведь внутри их те сущности, что составляют – объединившись – сущность Изгнанных. Они даже слышат особенно сильный зов, хоть в обычное время ему неподвластны. А если я могу обрушить на него зов? Если смогу дотянуться до того, что сокрыто в нём, и попытаться повлиять?

Наверное, мой взгляд теперь стал безумным. Я смотрела на аарда неподвижно и долго – до тех пор, пока он не заёрзал на месте.

– О чём вы думаете? – повернулся ко мне.

– О том, что сложно принимать то, что принимать не хочешь. Всё это. Это замужество. Жизнь в Волнпике. Знаете, я только сейчас поняла, что на этой дороге становлюсь свободной. Я так боялась…

Аард приподнял брови, но его лицо слегка расслабилось, даже резковатые черты стали мягче.

– Я рад, что вы начали это понимать. – Он улыбнулся даже. – Вот видите. Вам всего лишь надо было избавиться от надзора ван Берга. От его этого… колдовства. Я понимаю, что ваши чувства к нему, возможно, ещё остались где-то в глубине…

– Нет. Семья ван Бергов слишком сильно обидела мою. – Я заставила свой голос звучать так холодно, что даже у самой озноб по спине пробежался.

– Тем более, Лине, – покивал аард.

И вдруг пересел на диван рядом. Я старалась примериться к нему так, чтобы он ничего не почувствовал, не зная даже, способен ли он ощущать то, что моя сила направлена на него. И как будто наткнулась на что-то внутри его. Некий поток особых сил. Живой, как какой-нибудь зверь. Прикрыла на миг глаза, приближая лицо к лицу Тейна, – и увидела ярче. Словно клеймо, но перетекающее, как голограмма.

– Поцелуйте меня, – попросила тихо.

И аард поспешил выполнить просьбу. Я поддалась его нарастающему напору – и пусть. Потому как безопаснее отвлечь его другими ощущениями. Я раскрывала губы бездумно, гладила плечи мужчины, только краем сознания отмечая свои движения. А сама углубилась дальше, дотянулась до переплетения его Облика и вспыхнула, вынимая из глубин памяти все знания о зове и его звучании, с которым уже успела познакомиться. Показалось, что открыла сразу все преграды, что были мне доступны. И поняла, что не вижу краёв – настолько чистое сияние заполнило меня. И снова прокатилось покалывание по коже, как после инициации. Зов взвыл в голове, давя на виски. Слишком сильный.

«Хилберт!» – промчалось особо яркой вспышкой. Неосознанно, остро, как взмах клинка.

Такого эффекта, признаться, не ожидала. Словно Тейна ударило по ушам невыносимо громким шумом. Он отшатнулся, слепо моргая, бессмысленно глядя перед собой и совершенно перестав меня замечать. Изнутри моей головы словно разрасталось что-то. Ещё немного, и мне самой, похоже, придётся худо. Загривок тут же взмок, как и ладони. Перед глазами заплясали прозрачные цветные пятна. Я надавила сильнее, успев подумать, что могу так, наверное, свести аарда с ума. Но уже не могла остановиться.

В какой-то миг – среди всех болезненно-ослепительных – он просто рухнул на сиденье, потеряв сознание. Короткой вспышкой беспокойства обдало даже лошадей: они всхрапнули, экипаж чуть дёрнулся, но кучер быстро усмирил животин. Но и это пошло мне на руку: ход замедлился. Я перекатилась к дверце, приоткрыла её пока немного, присматриваясь, куда бы прыгнуть. И на счастье, за краем пыльной обочины оказалась полоса невысокого кустарника.

Я вывалилась из кареты, пытаясь сгруппироваться и не переломать себе ничего. Ударилась, конечно, но несильно. Поцарапала щёку. Тут же вскочила и скрылась в густых зарослях. Теперь назад. Ведь, если есть дорога, значит, она ведёт откуда-то куда-то. Какое-нибудь селение, городок или хотя бы маленькое поместье обязательно попадётся. А может, я сумею хотя бы к ночи добраться и до Грутвивера? Вряд ли, потому что на небо уже наползали сумерки. Но главное – идти. Кучер не заметил, что я выпрыгнула. А Тейн ещё без чувств.

Я пошла сначала быстрым шагом, чуть прихрамывая. Но стараясь не тратить все силы сразу. Сквозь чулки ноги кололи сухие веточки. Цеплялась за подол трава. Я всё шла и шла, держась вдоль дороги и опасаясь, что вот-вот карета с аардом вернётся. Но припечатало его, похоже, сильно. И понемногу меня начала беспокоить мысль, не убила ли я его, переусердствовав.

На глаза даже начали наворачиваться слёзы от страха, что я могла оказаться убийцей. Мало мне всего, что случилось, – с этим я вообще жить не смогу. А он не хотел меня убивать. Просто забрать. Чем дольше я шла, борясь с сопротивлением леса, который как будто тащил меня обратно, тем больше накручивала себя. Что же я за чудовище такое? А ещё хуже, когда не можешь толком управлять тем, что внутри. Совсем как Хилберт. От воспоминания о нём в груди всё сжалось до хруста.

«Хилберт!» – снова позвала я мысленно. Потому что, даже если крикну, всё равно ничего не изменится. Я непонятно где, на какой дороге. Знаю только, что иду с запада на восток.

Остановилась под сосной, привалившись к ней плечом, подумала было всплакнуть, чтобы стало легче, но желание пройти ещё хоть немного, хоть лишние полкилометра, оказалось сильнее жалости и ненависти к себе. Я уже перестала замечать, сколько иду, постоянно оборачиваясь и прислушиваясь. Смеркалось всё сильнее. Небо, ещё недавно чистое, по-осеннему насыщенное, загорелось было пожаром заката, но скоро затянулось тучами, обещающими нудный дождь.

И в какой-то миг я поняла, что просто уже не могу сделать и шагу. Невыносимо хотелось есть и пить, но даже сейчас не отважилась бы попить ни из одной из этих луж, что порой проступали в траве. Похоже, где-то близко болото. Пришлось остановиться и отдышаться немного. Хотелось верить, что скоро я всё же куда-то дойду.

И тут на разгорячённое лицо упали первые капли. Я задрала голову и приоткрыла рот, ловя скудную влагу. Вода попадала за шиворот, отяжеляла одежду, но становилось гораздо легче. Правда, как подсказывало чутьё – если дождь разразится сильнее, то мне станет только хуже. Промокну, замёрзну, а там и простудиться недолго.

Смутный и торопливый стук копыт ввинтился в притупившийся от усталости слух. В первый миг я испугалась, что Тейн всё же вернулся и недолгой оказалась моя свобода. Но чем дольше я слушала топот, тем яснее понимала, что это один всадник и несётся он быстрой рысью. Я понятия не имела, кто он, но неосознанно потащилась к дороге, прямо наперерез приближающемуся звуку. Лишь бы успеть, пока он не проехал мимо! Может, это какой-нибудь горожанин и он подберёт попавшую в беду женщину. А может, нагоняет беглецов кто-то из посланных Алдриком Стражей. Хотя почему он тогда один?..

Перебирая в голове разрозненные и порой дикие догадки, я всё же коротким путём выбралась к дороге. Сначала выглянула, но ничего не рассмотрела за поворотом тропы. Сделала ещё шаг – и почти попала под копыта. Конь прянул в сторону, а я – прочь от него. Зацепилась ступнёй за жухлую траву у обочины и едва не упала.

– Какого?.. – выругался всадник.

И от звука его голоса внутри всё вспыхнуло радостью и недоверием: неужели? Да нет, быть того не может! Я подняла взгляд и начала необратимо оседать на землю. Неужто здешние боги первый раз оказались ко мне благосклонны? Конечно, если вслед за этим случится какая-то гадость, я не удивлюсь. Но сейчас мне стало настолько хорошо, что остальное просто потеряло значение.

Хилберт спешился мгновенно, и я не успела ещё совсем сесть прямо в грязь, как поймал меня, слегка встряхивая и снова ставя на слабые ноги.

– Поли… – выдохнул рассерженно, но и облегчённо тоже. – Наконец-то. Проклятье! Несносная девица!

Он рванул меня к себе и сжал в объятиях так крепко, что я едва не задохнулась.

– Снова обвините в побеге? – Просто обхватила его руками и бесстыдно повисла на нём.

– А вы совсем плохого обо мне мнения, – фыркнул Хилберт.

– Как вы меня нашли? – бормотала я ему в плечо, прижимаясь щекой к влажной ткани плаща.

– Разве вы меня не звали? – спокойно, как о чём-то обыденном, рассудил йонкер. – Мы ехали со Стражами, прочёсывали дороги. Я и услышал. Потому решил проверить совсем неприметную тропу, а остальных отправил дальше. Она вывела меня сюда. Я уже хотел было возвращаться…

– Я звала. И правда звала, но думала, что вы не услышите. Думала, вы далеко…

– Как я мог не услышать? – Он погладил меня затянутой в перчатку ладонью по макушке.

И когда я наконец сумела отлепиться от него, проводил до оставленного чуть в стороне коня и помог подняться в седло. Сам сел позади и не слишком быстро пустил жеребца обратно по дороге, ни о чём больше пока не спрашивая.

Я привалилась затылком к плечу Хилберта, держась за его руку, которой он обхватил меня за талию. Какое-то время мы просто молчали. Я тихо наслаждалась пониманием, что всё закончилось. Что очередной замысел Тейна провалился и мне удалось найти его слабое место, чтобы выиграть для себя время. Надеюсь только, без слишком тяжёлых последствий.

Дождь всё расходился, и я поминутно ёжилась от прохлады. Хилберт пытался хоть как-то согреть меня, укутывая полой своего плаща.

– Я приехал в Шадоурик, но мениэр Эсдорн сказал, что вы решили без меня пройти инициацию в Грутвивере, – заговорил он чуть погодя. – Не скажу, что при этом мне не захотелось отходить вас по заду… Но… Я отправился туда, а там узнал, что случилось. Вернее, не случилось – той бойни, что могла бы. Алдрик был ранен. Передал мне, что вас забрал Тейн Мейер.

– Забрал. Против моей воли.

Рука Хилберта сдавила меня сильнее. Неужто снова станет вешать на меня какую-то вину? Аж в горле что-то сжалось.

– Похоже, вас всё-таки связывали с ним некие отношения. А я думал, что мне показалось… – вздохнул он вполне спокойно.

– Не меня. Паулине, – поправила, сильнее прижимаясь спиной к его груди. – Какие именно, я не понимаю до конца. Они не были любовниками. Но явно что-то замышляли вместе. Она давала ему надежды на то, что станет его Ключом. Весьма весомые.

– Вот, значит, как… Расскажете потом, – мягко оборвал меня Хилберт. – Сейчас нам надо найти крышу на ночлег. Уже темнеет. Да и убраться с дороги не помешает.

Я послушно замолчала. Правду сказать, говорить совсем не хотелось. Сил хватило ещё только на то, чтобы попросить воды. Хилберт дал мне солидную флягу и приостановил коня, чтобы я могла спокойно напиться. Сразу полегчало и даже сил прибавилось.

Скоро мы свернули на другую боковую дорожку, что убегала в глубь тёмной безлистной рощицы. И я по-прежнему не понимала, куда мы двигаемся. Плащ уже почти насквозь промок, по шее текли холодные дорожки, а дождь становился всё сильнее. И тут сквозь сумерки, отражаясь в рябой глади небольшого пруда или озерца, проступила огромная мельница. Её крылья крутились только едва-едва. Наверное, даже замедлялись, потому что ветра почти не было. Хилберт уверенно направил коня в её сторону по еле заметной среди жухлой травы тропе.

– Там живёт кто-то? – Я слегка повернула к нему голову.

Незаметно было, чтобы внутри горел огонь. А к заброшенным сооружениям и перспективам в них переночевать у меня было не слишком положительное отношение.

– Постоянно – нет. В антрекене встречаются порой такие мельницы. За ними присматривают назначенные йонкером жители ближайшего города или деревни. И получают за это вознаграждение. А мельницы выполняют свою роль – откачивают воду. И служат временным жильём для путников. Там есть всё необходимое. За этим следят.

– И её до сих пор никто не разграбил? – слышать подобное для меня было немного дико.

– Нет. Это не принято. Да и ничего особо ценного в ней не хранится.

А в моём мире её скорей всего давно уже вычистили бы, унесли всё, что не приколочено. А что приколочено, отодрали бы гвоздодёром и всё равно унесли.

Оставив покрытого попоной коня под небольшим навесом, мы ввалились под крышу, и Хилберт плотно закрыл щелястую дверь, которая не могла совсем защитить от брызг дождя, что находили, где бы просочиться. У порога было сыро. Внутри – темно и шумновато от вяло ворочающегося где-то в вышине механизма мельницы. Хилберт неожиданно резко сдёрнул с меня насквозь мокрый плащ и бросил на лавку в стороне. Почти на ощупь отыскал где-то сбоку от двери дрова и прошёл дальше.

– Подождите, – бросил. – А то переломаете ноги.

Он быстро разжёг огонь в ненадёжной на вид печурке, запалил свечи в простом жестяном канделябре – и сразу стало лучше. Я стояла у двери, наблюдая за уверенными движениями мужа, и мелко содрогалась от подступающей к промокшим ногам сырости. Всё же я долго плелась по мокрой траве, прежде чем натолкнулась на Хилберта. Но теперь можно стало пройти дальше. Ближе к огню.

– Идём наверх. – Йонкер махнул рукой в сторону узенькой лестницы, которая и правда вела на второй ярус мельницы. – Там будет тепло. Скоро.

Я пошла вперёд, всё ещё стуча зубами, а он – за мной. И я ощущала физически, как он меня разглядывает. Как грызёт его сдерживаемое нетерпение расспросить обо всём, что случилось: и в Грутвивере, и после – когда меня забрал Тейн, открыто, явно обозначая свои права на Паулине и бросая вызов моему мужу.

Наверху оказалось, конечно, не слишком уютно. Но, наверное, переночевать и правда можно, прежде чем ехать обратно. Грубые полки на стенах с какими-то мешочками и простой посудой на них. Тюфяки, брошенные на низенькие лежанки, но, что странно, даже чистые на вид. Похоже, за мельницей и правда приглядывали. Тепло от печурки медленно поднималось ко второму ярусу, и я начала согреваться. Хилберт пошарил на полках, отыскал какую-то крупу. Из седельной сумки достал слегка чёрствый хлеб. Вручив всё мне, сходил наружу и принёс воды.

А пока мы вместе пытались сляпать что-то вроде ужина, он принялся за расспросы.

– Что случилось на площади? – поднял на меня взгляд. – Мне недосуг было слушать Алдрика слишком долго. Да и он был не в том состоянии…

– Напали порождения. Я нашла источник зова, который привёл их в Грутвивер. Это была девушка. Точно девушка. Но я не видела её лица. Её поймали?

– Мне об этом ничего не известно. Стало быть, нет.

Хилберт покачал головой, задумчиво помешивая ложкой не слишком аппетитного вида кашу в миске. В другое время есть такую я, пожалуй, и подумала бы. Но сейчас делать нечего. Я готова была слопать и это.

– Мне кажется, я догадываюсь, кто она. Но не могу быть уверена.

– Я не слышал о женщинах с таким же Знаком, как у вас, – задумчиво проговорил йонкер. – Иначе это стало бы известно Совету. А уж они не упустили бы возможности получить такой Ключ.

– Значит, Орден что-то проглядел. – Я пожала плечами и начала есть, слегка обжигаясь.

Что ж, вполне сносно.

– Или кто-то постарался скрыть ценный Ключ. И кажется, таким образом хотели выманить вас и забрать тоже. Они знали, что вы услышите и найдёте. Не сумеете пройти мимо: любопытство и неуёмный нрав не позволят. – Взгляд Хилберта стал слегка насмешливым. Но без злобы.

– Мне кажется, следы нужно и дальше искать в Грутвивере. Мне попалась в местном храме одна занимательная служительница. Думаю, она что-то знает об инициации Паулине. А возможно, и ещё о чём-то. К тому же неподалёку гарнизон Стражей?

– Да. – Йонкер кивнул. В его голосе почудилась горечь. – Я служил там когда-то.

– И оттуда был любовник Эдит, – добавила я.

– Любовник? – Хилберт наморщил лоб. – Я слышал, что у вашей сестры…

– Не моей, – оборвала я его с лёгким раздражением.

Йонкер покривил губами, но спорить не стал.

– У сестры Паулине был возлюбленный среди местных Стражей. Но чтобы у них всё зашло так далеко…

– Я нашла её переписку в поместье дер Энтин. Если мы доберёмся до Грутвивера, я покажу вам. Письма остались на постоялом дворе. В моих вещах.

– Мы обязательно доберёмся. – Йонкер отставил в сторону пустую миску. – Здесь нас никто сегодня не найдёт.

То ли успокоить попытался, то ли предупредить… Я не стала выказывать сомнения: у нас ещё достаточно времени, чтобы обсудить всё подробнее. И решить, что делать дальше, в каком направлении двигаться. Но в том, что сестра Паулине имеет ко всему некое отношение, у меня сомнений уже не оставалось.

После ужина я собрала посуду и ополоснула в подогретой воде. Нехорошо оставлять за собой бардак. Неуважительно к тем, кто присматривает за мельницей, и тем, кто вдруг остановится здесь тоже после нас. Пока я убирала миски на полку, Хилберт спустился, чтобы подкинуть дров в печь.

Выгадав момент, я стянула с себя сыроватое платье, оставшись в сорочке: уж лучше так, хоть и неловко слегка. Потом, прислушавшись, не идёт ли ещё Хилберт, решила умыться: благо тёплой воды осталось достаточно. Царапину на щеке защипало, а в голове сразу вспыхнули воспоминания о сегодняшнем дне. Да уж, он норовил занять первую строчку в топе самых нервотрёпных в этом мире.

Слушая поскрипывание механизма мельницы, я задумалась и вздрогнула, когда Хилберт вновь оказался рядом. Выпрямилась резко, едва не опрокинув таз с водой. Только и успела слегка промокнуть лицо найденным тут полотенцем.

– Нельзя так подкрадываться, – укорила йонкера.

И отпрянула слегка, когда он положил руки мне на талию, почти обжёг прикосновением через ткань сорочки.

– Боитесь? – усмехнулся. Добавил жутковатым голосом: – Тейн Мейер где-то рядом. Всегда.

У него ещё были силы шутить. Я повернулась к Хилберту, откладывая полотенце в сторону.

– Мне показалось, он наблюдал за Паулине постоянно. Это пугает, честно говоря.

– Неудивительно, – пожал плечами Хилберт. – Только вот теперь ему не удастся уйти от ответов. Мы обязательно найдём его следы. А может, он появится сам. Снова. Ведь аард влюблён в вас?

Он помалу оттеснял меня к стене, вдоль которой поднимался разогретый печью воздух. А я пятилась, пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино. Со стороны, наверное, это выглядело странно: как побег в замедленной съёмке.

– Не в меня. В Паулине. – Я прочистила горло, почувствовав, что в нём встаёт липкий комок.

Хилберт наступал на меня, но бежать, к своему стыду, не очень-то хотелось. Только было слегка тревожно от осознания всего этого. Что мы вдвоём в этой мельнице посреди огромного заболоченного луга. Дорога далеко. Да и любое поселение, видно, тоже. Не знала, чего было больше в душе от мысли об этом: опасения или азарта.

– Он целовал вас? Или было что-то ещё? – Голос мужа становился всё ниже.

– Целовал, – призналась я. Сейчас мне нужно быть максимально честной перед ним. Это у Паулине были тайны ото всех. Но они не мои. И приносили пока только неприятности. – Но больше ничего не было. Только я боюсь… Что он продолжит преследовать меня, Хилберт.

– Вам надо было рассказать мне о его посягательствах раньше.

– Я мало что понимала в происходящем.

В спину упёрлась тёплая побеленная чем-то стена. Я вздрогнула, когда Хилберт оказался совсем близко. Окинул меня взглядом всю: от встрёпанной, едва высохшей после дождя макушки до края подола, едва прикрывающего щиколотки.

– Я всё же постараюсь, чтобы мне больше не пришлось гоняться за вами непонятно по каким оврагам и зарослям, – слегка осипшим голосом проговорил йонкер. – Выискивать вас и ловить. Это весьма утомительное занятие.

Его глаза становились всё темнее, ноздри трепетали, и казалось, что даже воздух из них вырывается горячий. Он разгорался, как жаровня. И необъяснимым образом этот пыл передавался мне. Прошла последняя зябь, что ещё время от времени гуляла по телу. Только ощущались ещё прохладой капли воды на шее и висках, которые я не стёрла после умывания.

– Ещё скажите, что вас это не будоражит…

Неизвестно зачем и на что я хотела его спровоцировать. Но его лицо, чуть разгневанное – не иначе от лёгкой ревности, – но вместе с тем одухотворённое, вызывало во мне немедленное желание кидаться двусмысленностями. И ждать на них ответ: с необъяснимым трепетом.

– Будоражит, – неожиданно согласился Хилберт. – Ведь каждый мужчина в каком-то смысле охотник. Даже Тейн Мейер, как выяснилось. Но он хочет забрать у меня слишком много. В этом его ошибка.

Он поднял руку и осторожно повёл кончиком пальца вдоль царапины на моей щеке, но не касаясь её.

– А за чем охотитесь вы, мениэр? – Голос против воли скатился на низкие, вибрирующие интонации.

Хилберт медленно выдохнул, качнулся вперёд и вжался в мои губы своими с такой силой, что я невольно откинула голову. Задохнулась, как язык его ворвался в рот, ударяя по моему, касаясь нёба. А я вцепилась в рубашку на его груди, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижать к себе сильнее – не определилась. Требовательно тяжёлая ладонь прошлась по моему бедру от колена вверх, задирая невесомый подол.

Я вскрикнула глухо, ловя его запястье, пытаясь остановить. Но это, кажется, не стало для Хилберта аргументом.

– Пустите, – выдохнула, как он позволил мне чуть перевести дыхание.

И сама удивилась тому, как неубедительно прозвучал мой хриплый голос. Я не хотела, чтобы он отпускал. Я хотела его жара и близости. Сквозь усталость и пережитый страх, так хотела его уверенности в том, что с нами сейчас творится – правильно. Необходимо. И я не должна от этого бежать. В груди словно горячий вихрь метался, собирался огненным сгустком, опускаясь, проникая меж рёбер, оседая внизу живота тугим, почти болезненным предвкушением. Но чёрт побери, я ведь не могу… Не могу?

– А я не держу, – хмыкнул Хилберт, часто дыша.

И правда ведь – не держит. Какой стыд, Поля.

Но в следующий миг он исправил это упущение: обхватил за талию и вжал в своё твёрдое, как дубовая доска, тело. Его мышцы словно вибрировали мелко от напряжения в попытке сдержать ещё более сильные порывы, которые бросали его ко мне.

– Что вы делаете? – Я слабо попыталась оттолкнуть его. Содрать его руку с талии.

Глупый вопрос. Бестолковый – он не даст мне времени на раздумья.

– Я собираюсь заняться любовью со своей женой, – откровенно шепнул мне на ухо Хилберт.

– Но я не ваша жена. – Я чуть прогнула спину, когда его ладонь прошлась по ней вверх.

– Как не моя? – Йонкер неспешно провёл по моей шее губами, собирая с неё последние капли. – Очень даже моя.

Коснулся снова, заставляя прикрыть глаза. В общем-то справедливо… На мою беду.

– Вы же поняли, о чём я… – Чем дальше, тем больше мои протесты напоминали стоны.

Хилберт ударил меня носком сапога по ступне, заставляя развести ноги шире. Одним рывком вскинув подол, сунул ладонь между бёдер, впиваясь взглядом в моё лицо. Наверное, чтобы видеть смятение и как разгорается румянец на щеках – и это уже доставляло ему удовольствие. Я выдохнула резко, когда пальцы его твёрдо прошлись вглубь, чуть поглаживая, надавливая, но вовсе не терзая.

– Хилб…

Он не дал мне договорить, закрыв рот поцелуем, столь же яростным, как предыдущий. Меня обдало запахом тёплого дождя и его кожи – и я вдохнула его жадно, почти захлёбываясь, желая потонуть в нём с головой.

Я держала ещё его руку за запястье, но, кажется, уже не отталкивала, а направляла. Это было какое-то дикое наваждение. Будто я забыла обо всём, что ждало меня дома, и окуналась без оглядки в опасный омут. И вот уже я покачиваю бёдрами, жадно принимая его пальцы, целуя, как пьяная выпускница – одноклассника, с которым, может, больше не встречусь никогда, а потому – всё равно, что подумают другие. Что подумает он.

Другой рукой Хилберт легко справился с завязкой сорочки и дёрнул вниз ворот, оголяя грудь. Неспешно огладил, почти невесомо, разглядывая, любуясь, словно диковинным цветком. Так открыто, что жар по всему телу стал ещё невыносимее. А потом смял, прошивая меня лёгкой болью. Губами накрыл чувствительную вершинку, сжал, слегка оттягивая. Затем другую – дразня языком.

Я выгнулась, сходя с ума от этого острого контраста ощущений, бездумно стаскивая с него рубашку, едва вспомнив, что надо развязать ворот. А он всё целовал грудь и шею, поднимался к подбородку и слегка касался уголков рта, заставляя ловить его губы. Наверное, моя поза теперь выражала крайнюю степень согласия на всё, что Хилберт пожелает со мной сделать дальше.

Как белая медуза, его рубашка плавно упала на присыпанный сеном пол. Йонкер развернул меня спиной к себе, подтолкнул, опрокидывая на ближайший тюфяк. Несколькими уверенными рывками он содрал сорочку с плеч, чудом не порвав. Я только и успела слегка привстать, как Хилберт раздел меня полностью. Словно обёртку снял. Мгновение без его рук, сомнение: вывернуться, ведь он не держит? И я, возможно, ещё смогу оправдаться перед собственной совестью. Сквозь грохот сердца в ушах послышался шорох ткани, стук обуви. Жадные губы Хилберта коснулись ложбинки между лопаток, и он, смяв мои бёдра пальцами, вошёл резко, замер, вдавливая меня в себя. Обхватил одной рукой за шею и приподнял, прижимаясь виском к моему виску. С его губ сорвался тихий стон, напоминающий моё имя. Я почувствовала его в себе так полно – и немедленно захотела большего. Прогнула спину, хватаясь за него, готовая молить о продолжении. К чёрту всё!

Он словно почувствовал – усмехнулся тихо. Слегка сдавил пальцами моё горло. Толкнулся глубоко – и задвигался размашисто, но не торопясь, снова опустив лицо вперёд, вжимая мои плечи в жёсткое ложе… Я вдиралась в него ногтями, едва сдерживаясь от совсем уж постыдных всхлипов. Было слегка больно от напора Хилберта, ведь моё тело всего второй раз принимало мужчину, но эти короткие вспышки постепенно тонули в ощущениях куда более приятных, нарастающих с каждым его толчком во мне.

Казалось, я впадала в липкий, горячий транс, околдованная всё более быстрыми движениями мужа. Тело уже превратилось в вязкий сгусток ненасытного желания, и я хотела обволочь им Хилберта всего, поглотить, обжечь – чтобы он хоть на миг почувствовал то чистое безумие, что чувствую я.

Лишь краем сознания отмечала, что йонкер берёт меня, уже почти не щадя. Лаская порывисто и жарко, то наматывая волосы на кулак, то распуская их по влажной от испарины спине. И наполняет жгучим удовольствием от силы своего вожделения до краёв, захлёстывает ощущением своей власти. Заполняет меня собою – плотно, до конца. Так, как хочет моё тело, изнывая под ним, принимая его, как необходимую часть пазла.

Он вбивался то быстро, то чуть приостанавливаясь, гладя и сминая пальцами мои горящие от его прикосновений бёдра – и я приподнимала их в стремлении усилить каждое из этих острых, сумасшедших ощущений. Царапала плотную ткань тюфяка – и тихий скрежет забивал уши вперемешку со скрипом ворота мельницы, моим дыханием и стонами. И дыханием мужа, когда он наклонялся, чтобы легонько прикусить изгиб моей шеи, а после провести языком вверх до мочки уха.

И в какой-то миг я будто взорвалась. Разлетелась на ослепительные осколки, со звоном ударяющиеся обо всё вокруг. Вскрикнула протяжно и хрипло, помалу, нехотя вновь собираясь воедино из тысяч трепещущих частиц, зажатая в горячих руках мужа.

– Тише… Тише, Поли… – шептал он мне в затылок, зарываясь пальцами в волосы. Шумно вдыхая их запах. Гладил обжигающей ладонью плечо, медленно скользя внутри меня, заставляя содрогаться от волн наслаждения снова и снова.

А потом протолкнул руку между моим телом и постелью, сжал грудь, наваливаясь чуть сильнее и вновь ускоряя темп. И я всхлипывала, ткнувшись лицом в ложе, почти проклиная его за эту невыносимо сладкую и жестокую пытку. И себя – за то, что не смогла ему противостоять. Не захотела – кого обманывать? Себя уж точно не стоит.

Хилберт пронзил меня ещё несколько раз, ударом ладони упираясь в матрас рядом со мной. И его семя осело брызгами на бедре.

Мы замерли, тяжело дыша, слепленные вместе, как фигурки из пластилина. Я чувствовала влажные губы Хилберта между лопаток, его волосы на липком от пота плече, его руку на талии, блуждающую по ней неспешно, бездумно. И горячую пульсацию там, где ещё недавно он стискивал кожу пальцами. И я представляла почему-то, как выгляжу сейчас. Яркие припухшие губы, которые Хилберт целовал, покусывая и лаская языком. Растрёпанные волосы, тёмные, падающие густыми прядями на обнажённые плечи и спину. Возбуждённая грудь лежит в ладони мужа, и разгорячённая кожа ощущает каждую мозоль на ней. Но на удивление я видела в этом противоречивом образе всё же себя. Только другую себя, которая никогда не показывалась на свет раньше. Я никогда не чувствовала себя такой: порочной, жадной до мужских рук и ласк. И это было странно. Ведь последние месяцы наши отношения с Антоном в постели удручающе напоминали деловые. Мне некогда, ему некогда… Спокойный, без фейерверков, секс, чтение книги перед сном.

А сейчас… Сейчас я словно спятила в один миг.

Немного отойдя от сокрушительной волны ощущений, я всё же заставила себя пошевелиться и, нащупав, на счастье, целую сорочку, попыталась прикрыться ею хоть немного. Хилберт вздохнул и перевалился на лежанку рядом, в отличие от меня, ничуть не стесняясь собственной наготы.

– Я принесу ещё воды. На утро, – сказал, чуть отдышавшись, и перевёл взгляд на меня. Вставать, однако, не поторопился.

Я тоже смотрела на него, лёжа на животе, только едва накинув ткань на бедро и прикрыв грудь. Так и хотелось спросить себя саму: что это было вообще?! Как?

Хилберт подхватил пальцами прядь моих волос и отбросил от лица. Расчесал их слегка, чему-то улыбаясь.

– Что с вами, мениэр? – поинтересовалась я, стараясь не выдать смятения.

– Вы опасная женщина, По-лина… Вы не только Ключ Воли. Вы можете лишать разума совсем по-другому. И если силе Знака в вас я неподвластен, то другой вашей силе не могу противостоять. Той, которая в вас. Которую вы привнесли в это тело.

– А хотели бы? – Я перевернулась на спину. – Противостоять?

Чуть прогнулась, едва не замурлыкав от последних отголосков пережитого удовольствия, что мягким теплом прокатились по телу. Это вышло непроизвольно – но глаза Хилберта тут же жарко потемнели.

– Нет, не хотел бы. Когда я сопротивляюсь, всё становится только хуже. Это странно принимать. И верить в то, что с нами творится, Поли. Что вы моя и в то же время не моя. Но я хотел бы… Это исправить.

– Не думаю, что нам стоит это обсуждать сейчас. – Я задышала чаще, когда йонкер принялся стаскивать ненадёжное прикрытие сорочки с моей груди. Он явно желал продолжить: тянул ткань вниз, а я пыталась вернуть её обратно.

Казалось, взволнованный стук моего сердца непременно отдаётся ему в ладонь.

– Я и не собираюсь это обсуждать. Обсуждать нечего: вы моя жена, – его тон на миг заледенел. – Но хочу ещё, чтобы вы знали. Мне жаль, что вам пришлось вытерпеть всё это.

– То, что случилось сейчас? – Я нарочно состроила непонимающий вид.

Хилберт хитровато улыбнулся, продолжая медленное, но уверенное наступление.

– Думаю, эти страшные пытки вы и вовсе никогда мне не простите. – Он нарочито виновато вздохнул. – Но я о другом. Обо всём, что было до того, как вы рассказали… О себе.

Я остановила его руку. Это было невыносимо сладостно – что случилось между нами только что. И ожидание того, что могло быть дальше – опасное, грозящее толкнуть на очередное безумство. Но, если Хилберт не осознает границы, если я сама не восстановлю их, то дальше будет только хуже.

– Я многое понимаю, Хил. Понимаю, что вы не знали, что в теле Паулине вовсе не она. Но… Не обещаю, что смогу забыть. И прошу. – Я попыталась убрать его ладонь. – Не нужно продолжать. Всё, что случилось сейчас, – мы можем принять это за необходимость. За острую потребность тела, если хотите. Просто принять. Только я не та, кто должен был стать вашей женой.

Он молча перекатился на спину, сразу прекратив мягкие домогательства до моего разнеженного тела.

– Я принесу воды, – повторил.

Встал, на ходу натягивая штаны, двигаясь резко и чуть рассерженно. Он всё понимал. И вдруг стало так паршиво от этой мысли, что я едва сдержала подкатившую к горлу жгучую волну злости на саму себя. Дура. Зачем позволила? Зачем?..