Глава 6

Это было самое тяжёлое утро в недолгой супружеской жизни. Хилберт проснулся первым и перевернулся на другой бок, стараясь, чтобы под ним не слишком скрипела чахлая лежанка. Полина накануне устроилась на другой, не только потому, что на узком ложе им было бы неудобно вдвоём. Но и по той причине, какую озвучила вечером. После самой безумной, рвущей тело в клочья близости с женщиной, что когда-либо случалась у Хилберта. У него были разные любовницы: и не слишком умелые, и опытные, которые могли доставить большое удовольствие. Но ни с одной из них он не испытывал настолько ошеломительных ощущений. Когда не только тело ликует от обладания женой, но и обостряется каждое чувство – до звона в мышцах, до вороха искр перед глазами. Когда хочется обласкать её всю от кончиков пальцев до кончиков волос, вдохнуть запах разгорячённой кожи, смешанный с древесным и лёгкой свежестью дождя, – так, чтобы он ударил в голову, словно крепкое вино. И вкус её почувствовать: губ, тонкой шеи, плеч и груди, вкус её блаженства, оставшийся на пальцах.

Он точно сходит с ума. Хилберт закрыл глаза и потёр веки, стараясь хоть на миг отвести взгляд от Полины, от её хрупкой спины, что мерно вздымалась под тонкой сорочкой. От волос, собранных в слабую косу, но уже чуть растрепавшихся за ночь. От плавного изгиба скулы, подбородка и шеи, ярко отрисованных светом, что падал в окошко под перекрестьем балок, на которые настелены доски, отделяющие механизм мельницы от комнатёнки. Слабый ветер не мог уже сдвинуть крылья, а потому вокруг было тихо, только самое слабое поскрипывание слегка качающихся шестерней доносилось до слуха.

– Поли, – позвал Хилберт.

Пора вставать. Нужно добраться до Грутвивера как можно скорее. Ещё предстоит разобраться с Тейном Мейером, отыскать его и спросить ответа за всё, что он учинил. Возможно, он не ответит. А может, удастся найти слабые места, на которые от души получится надавить.

Полина не отозвалась сразу. Только вздохнула сонно, чуть шевельнулась, ещё не поворачиваясь – но, кажется, снова уснула. Хилберт покачал головой и быстро перебрался к ней на лежанку. Притиснулся всем телом, едва умещаясь на самом краю. Приподнял девушку слегка, укладывая на себя, чтобы отвоевать себе немного места. Вжался напряжённой с утра плотью в её мягкое бедро. Вот же Шадово проклятие… Аж в глазах пелена встаёт. Убрал тонкие прядки волос с её шеи и прижался к ней губами, чувствуя, что просто сдохнет на месте, если этого не сделает.

– Хил… – чуть хрипло пробормотала Полина. – Я же просила.

Она дёрнулась, выворачиваясь из его рук – едва не столкнула на пол. Конечно, он мог настоять и взять жену – но и понимал, что она этого ему не простит. Пусть ей будет хорошо, пусть она будет стонать под ним и выгибаться, подставляя грудь под его губы, но потом отстранится ещё дальше, чем была. Надо выждать. Потому Хилберт оставил Поли на лежанке – просыпаться, а сам отправился умываться и смотреть, что осталось от их вчерашнего ужина.

Полина прятала от него взгляд всё то время, что они собирались. И краснела – отчаянно краснела от его непрерывного внимания. Будто совершила что-то постыдное. Наверное, так она и считала: что предала кого-то, кого Хилберт не знал и до кого, признаться, ему не было никакого дела.

– Вы были юной девушкой в своём мире, Поли? – решил спросить он, после завтрака укладывая вещи в седельную сумку.

Пусть и не хотелось лишний раз напоминать ей о невольно оставленном мире, о людях, которых она знала, но сильнее было желание выведать о ней как можно больше. Он хотел понять – и может быть, так найти путь, что приведёт к разгадке её души.

Поли пожала плечами, искоса взглянув на него. Доплела косу и встала с чуть кособокого стула.

– По вашим меркам я была, наверное, старой. Я была старше вас, мениэр.

– Да ну? – Он коротко рассмеялся. – А ваш… жених? Он был старым?

Девушка покачала головой, невесело улыбаясь. Наверное, этот разговор казался ей немного странным. Но ему нужно было знать. Хоть он предпочёл бы о том мужчине, что остался в её мире, не спрашивать ни слова… Хилберт не мог, конечно, ненавидеть его, ведь тот не сделал ему ничего дурного. Но страшная ревность раздирала сердце только при одной мысли о том, что когда-то тот касался её, возможно, так же, как он сам касался Поли вчера. Глупость, конечно. Но с этим ничего нельзя было поделать. Как будто он собственными руками раздирал ранку на коже снова и снова.

– В наших мирах разные представления о возрасте, – спокойно пояснила Полина. – Мой жених на три года старше меня. Но он не считается старым. Очень даже молодым. Мы жили вместе четыре года, прежде чем решили обручиться. Мы хорошо узнали друг друга и поняли, что хотим связать себя этими узами.

Прозвучало, как укор: то ли Хилберту – за торопливость, с которой он вечером накинулся на жену, то ли себе самой. Она вздохнула, помалу мрачнея. И снова закрылась, будто в раковине. Наверное, ей было тяжело говорить о том мужчине. А уж если он теперь находится рядом с Паулине, то ему вдвойне не повезло. А вот Хилберту – повезло, и как-то надо теперь принять мысль о том, что за подарок судьбы ему ещё придётся побороться.

– Значит… вы любили его? – Он сжал губы, подбирая слова. – То есть… любите?

И замер, застегнув сумку и ожидая ответа Поли. Наверное, он боялся его услышать, хоть и мог предугадать. Однако не угадал. Девушка резким движением накинула на плечи плащ, бросила холодно:

– Я не хочу об этом говорить, мениэр. С вашего позволения. Для вас это не должно иметь никакого значения.

– Не должно… – согласился он, не закончив мысль.

Ему, возможно, стоило подумать о том, как он будет жить дальше. Если Полины рядом с ним не станет. Останется только оболочка, на которую ему, признаться, было уже плевать. Потому что это будет только тело, начинённое ненавистью и обидами Паулине, которая, судя по всему, должна будет вернуться в него. Но нет, такое представлять он не хотел даже в самом паршивом сне. Он уже не видел бывшую владелицу в чертах этого притягательного лица, в жестах, наклоне головы и даже том, как она смотрит. Это была не она. К счастью – и на самую большую его беду.

Скоро они вновь выехали в Грутвивер. Со своими людьми, что вчера сопровождали его, а после разъехались разными дорогами, чтобы отыскать следы дорогой пропажи, Хилберт договорился встретиться там же: на случай если он их не нагонит. И есть, видно, ещё хоть какая-то справедливость богов, раз нашёл Полину именно он, что ей удалось сбежать. И пусть бы голову Тейна Мейера разорвало на части от её воздействия – ему не было бы жаль аарда ничуть. Конечно, вдвоём на одной лошади ехать не слишком удобно, да и гораздо медленнее, чем одному, но Хилберт просто думал о том, что его жена сейчас настолько близко к нему, что они даже дышат в одном ритме, – и всё остальное переставало иметь значение.

По дороге, чтобы немного отвлечь Полину, он расспрашивал её о том мире, который ей пришлось оставить, стараясь не затрагивать больше воспоминаний о женихе. И Полина рассказывала – не слишком вдохновенно, но подробно о том, как выглядел тот город, в котором она жила: огромные, во многие десятки ярусов дома, похожие порой на замки, а порой – на стеклянные коробки. Твёрдые, ровные дороги повсюду, как сеть. И самоходные стальные повозки, на которых от Ривервота до Волнпика можно было бы доехать намного быстрее, чем в карете.

Хилберт слушал и пытался поверить, как бы дико ни звучали её рассказы. И даже воображение начало рисовать эти невероятного вида города. И повозки, и нескончаемые потоки людей: на земле и под ней. Голова грозилась лопнуть от потока мыслей, от сказочных фантазий. И захотелось хоть одним глазом посмотреть на мир Полины, чтобы проверить, насколько точно он сумел это себе представить. Как в детстве: когда веришь во всякие чудеса.

Оказалось, что Полина оставила там и мать, и друзей, которых у неё было много. И даже было у неё там своё дело, которым она занималась – странно подумать – сама. Ей не помогали мужчины, не контролировали, не ограничивали. И, наверное, только теперь Хилберт понял, как тяжело ей после такой огромной свободы попасть сюда. В мир мужчин, где действуют их законы, где они решают всё, мало принимая во внимание мнение женщин. Это было неправильно – наверное – ведь, глядя на Полину, можно было увериться в том, что они вовсе не слабы. И способны преодолеть многое. Способны принимать верные решения, оставаясь при этом мягкими и чуткими существами.

Много мыслей обуревало Хилберта на пути к Грутвиверу. Иногда они с Полиной просто молчали, и тогда он чувствовал, как она медленно и легко поглаживает его ладонь, которой он держал её за талию.

В Грутвивере, до которого они добрались уже после полудня, оказалось тихо и почти безлюдно, несмотря на солнечную погоду, когда обычно никто дома не сидит. Слишком тихо для повседневного течения жизни. Жители отходили ещё от вчерашнего утреннего потрясения, готовились погребать тех, кому не удалось уйти от порождений. Полине лучше было бы сейчас не показываться на глаза лишним людям, да и вообще здесь не стоило задерживаться дольше нужного. Только время на отдых и разговор с той служительницей, которую упоминала Поли. А дальше Хилберт собирался отвезти её обратно в Шадоурик, чтобы заняться Тейном Мейером. Возможно, снова придётся вернуться в Волнпик.

Они как можно более скрытно прошли на тот постоялый двор, где остановилась Полина со спутниками. Неведомо как Дине узнала об их приезде – и прибежала тут же, почти обезумевшая от волнения.

– Где вы пропали? Твои люди вернулись без тебя, Хил! Я тут чуть с ума не сошла! – Она налетела встрёпанной птичкой, готовая заклевать его.

Не насмерть, разумеется: клюв не отрастила ещё – но вполне ощутимо. Конечно, сестрица волновалась и за раненого Алдрика – и всё это вкупе накручивало её ещё больше.

– Нам пришлось переночевать в другом месте, – коротко пояснил Хилберт. – Но теперь мы здесь, не волнуйся.

Дине нахмурилась, разглядывая его подозрительно, а потом перевела взгляд на Полину, которая, скорей всего, невольно спрятала от неё взгляд. Лицо сестры чуть разгладилось, как будто она о чём-то догадалась – и пришлось выпроводить её поскорей, попросив распорядиться в харчевне насчёт обеда. После почти безвкусной каши, съеденной ещё рано утром на мельнице, есть хотелось невыносимо.

Как только Дине ушла, Полина достала из своего дорожного сундука стопку писем, перевязанных обычной бечёвкой. Они выглядели весьма потрёпанными, будто их перечитывали не один раз. Хилберт принял их и взвесил в ладони: тяжёлые. Конечно, это просто кажется, но на каждом этом пожелтевшем листке большой груз прошлого. Не только Эдит, но и её сестры. И дома ван Бергов – потому как всё то, что касалось девиц дер Энтин, касалось и его тоже. Уж слишком плотно переплелись их судьбы.

– Я прочитала их все, – проговорила Полина задумчиво. – После того, как любовник Эдит дезертировал, они не разорвали связь. Я думаю, это он их писал.

– Значит, она продолжала встречаться с ним, но при этом они с Паулине всё же решили оболгать отца. – Хилберт провёл языком по нёбу, чувствуя липкую горечь во рту.

– Получается, так. – Девушка развела руками.

Она смотрела на Хилберта так вдумчиво, спокойно, будто на самом деле жалела его, но не хотела это показать. Понимала, что будет неприятно. Хоть столько лет прошло, а всё равно пятно минувшего никак не отмоется. Может, это никогда уже не случится.

– Лукас был химерой. – Хилберт приоткрыл было уголок одного конверта, но закрыл вновь. Читать эти письма не хотелось. – И он был связан со многими Изгнанными. Приторговывал потрохами порождений. Он и его дружки затевали что-то. Однажды попытались захватить здешний гарнизон. Но их почти всех перебили.

– Весьма самонадеянно, – хмыкнула Полина.

Хилберт поднял на неё взгляд, улыбаясь одним уголком рта. И удивился в очередной раз: как он мог раньше не замечать, что она совсем другая? Совсем. А теперь видел это так ясно: всю её. Холодный блеск в глазах и полуулыбку на манящих губах. Как будто она перестала наконец загонять себя в рамки чужого ей тела и приняла его. Хотя бы на то время, что находится здесь.

– Они прощупали почву, думается. А затем просто пропали. И получается, любовник Эдит вместе с ними не стал дожидаться, когда его отправят на суд. А вскоре после ссылки отца в Волнпик сестра Паулине просто пропала. Не дожидаясь инициации. Никто так и не узнал, каким она была Ключом.

Хилберт понимал, что в этих письмах ответ. Уже в том, что они есть. Но Полина вздохнула, покусала губу, глядя куда-то перед собой.

– Мне кажется, это она была на площади Грутвивера. Она звала тех тварей.

– Почему вы так думаете? – Было любопытно услышать её рассуждения. Пусть Хилберт уже догадывался, что она, скорей всего, права.

– Она узнала меня. Когда мы встретились, она узнала.

– Значит, всё же вторая Воля… – Хилберт покачал головой, вынимая первое письмо из конверта. Пробежался по верхним строчкам. – Удивительно плодовитое на Ключи получилось семейство дер Энтин.

Полина заглянула в раскрытый листок в его руках, поморщилась, словно всё, что она прочитала в этих письмах, доставляло ей мучение. Конечно. Получается, она тоже пострадала от всех козней сестриц дер Энтин. Хилберт поймал её за руку и привлёк к себе, усаживая на колено. Она воспротивилась было, даже выскользнула на миг, но он поймал вновь и всё же заставил замереть, прижавшись к нему боком.

Вместе они перечитали письма – и в голове многое прояснилось. Теперь Хилберт начал понимать то, что раньше считал только игрой собственного предубеждения. Нет: в каждой своей нелестной мысли он был прав насчёт сестёр дер Энтин. Но если Эдит, как более младшую и доверчивую, он ещё мог оправдать: в конце концов она, видимо, и правда долгое время считала своего возлюбленного пропавшим, – то Паулине никак не находила хоть одного повода, чтобы отбелиться в его глазах.

– Похоже, надо поскорее наведаться в храм Грутвивера. Думаю, там всё немного да успокоилось за эти дни.

– Но на глаза нам лучше не попадаться… – завершила за него мысль Полина.

– Всё верно. Пока мы не найдём способ оправдать вас перед жителями Грутвивера, вам опасно провоцировать их своим, несомненно, прекрасным, но, по их мнению, опасным видом.

– Думаете, мы найдём Эдит? – Полина, слегка забывшись, положила локоть ему на плечо.

Хилберт погладил её по спине, втихомолку наслаждаясь тем, что чувствует под ладонью, как она дышит, что мягкие волосы касаются кисти, а запах её – будоражит обоняние.

– У меня тоже есть знакомые в Пустоши.

– Наверное, они не слишком любят Стражей, – усомнилась девушка. – Ведь ваш отец…

– Мой отец пытался, как мог, облегчить жизнь тем, кто попал в Пустошь. Позволял им скрываться вне её. И приторговывать шкурами порождений, даже если к нему приводили пойманных в горах Изгнанных. Не всегда, но по возможности.

Хилберт понимал, что это Маттейс делал отчасти из-за того, что сын, его надежда на возрождение рода ван Бергов, тоже оказался заложником Проклятия. Наверное, поэтому. И за границей антрекена его если и не любили, то хотя бы не винили в том, в чём могли обвинить. Встреча с Наудом показала это яснее некуда.

– Я не знала, – слегка виновато буркнула Поли.

– Мы вообще мало что знали друг о друге до недавнего времени, – усмехнулся Хилберт. – Но вы как-то сказали мне, что хотели бы узнать больше. Думаю, у нас ещё будет на это время. А пока надеюсь, что та служительница – Ханна? – не сбежала у нас из-под носа.

Едва переведя дух после дороги, Хилберт собрался в храм Грутвивера, чтобы встретиться со служительницей Ханной. Хотел поехать один, чтобы не привлекать к Полине слишком много внимания: ведь вокруг много лишних глаз – а там кто знает, что ещё люди нашепчут друг другу, к каким безумствам подтолкнут. Но Полина увязалась с ним – и никакие уговоры не заставили несносную девицу остаться на постоялом дворе.

– Если я не поеду с вами, мениэр, – нарочно она не назвала его по имени – не иначе, чтобы позлить, – то Ханна вряд ли что-то расскажет вам. А если я попрошу…

– Но разве тогда это не вызовет подозрений? – попытался Хилберт отмахнуться. – Разве вы, будучи Паулине, не должны сами знать все их договоренности?

– Должна. Но слова подобрать можно. – Она загадочно улыбнулась.

Что ж, похоже, пытаться увещевать Полину, когда она что-то решила, – дело гиблое. Да и доводы её казались вполне разумными – и пришлось взять жену с собой. Если бы только не это жгучее беспокойство. Эта необходимость передвигаться по городу как можно более скрытно.

К счастью, сегодня это удалось без особых трудностей. И все тревоги насчёт возможного исчезновения Ханны пропали, стоило только переступить порог храма. Служительница оказалась в главном зале: похоже, там сегодня готовилась церемония погребения. Обычных людей хоронили не так, как Стражей. А уж тем более – Главу Ордена – сохраняя самые древние традиции, когда храмов как таковых ещё не существовало.

Женщина явственно вздрогнула и побледнела, как только заметила Поли. А ещё больше, когда перевела взгляд на Хилберта. Наверное, вид его сейчас не обещал ей ничего хорошего.

– Я сделала всё, как должно! – залепетала она сразу, как только он приблизился. – Мениэр! Теперь ритуал прошёл правильно. Старший служитель сказал вашей супруге, что все ошибки предыдущего были исправлены.

Она замолчала, словно поняла, что может сболтнуть лишнего раньше времени.

– Расскажите мениэру ван Бергу подробнее, какие именно между мной и вами были договоренности два года назад, – первой заговорила с ней Полина, доверительно подхватывая её под руку и утягивая сесть на скамью недалеко от алтаря. – У меня есть причины просить об этом, правда. Личные. Так что расскажите без утайки. Вам и вашим близким ничего не угрожает. Поверьте.

Хилберт взглянул на жену, не скрывая удивления. Вывернулась – ну, надо же. Она не сказала ничего определённого, никак не выдала себя и постаралась не напугать побелевшую как снег женщину. Но та, словно по волшебству, тут же успокоилась, только некоторое время разглядывала недоумённо то её, то Хилберта. Он не стал давить, не стал добавлять ничего от себя: Полина справилась прекрасно.

– Ну, как же, вроу… – слегка растерянно забормотала Ханна, когда они присели рядом. – Перед вашей инициацией мы договаривались об одной услуге. Что я сделаю небольшие изменения в своей части заклинаний. Те, которые вы указали мне. И я сделала. Вот и всё.

– Вы всегда делаете то, что просят вас сделать малознакомые девушки-Ключи? – Хилберт пристально вгляделся в не слишком приятное лицо женщины, серое, невыразительное – как, наверное, и положено служительницам. – Наверное, вы имели с того какую-то свою выгоду. Говорите, не бойтесь. Я обещаю вам, что это останется между нами. В ином случае я вынужден буду хорошенько переворошить вашу жизнь, чтобы её испортить. И ещё неизвестно, какие подробности всплывут и не станут ли они для вас опасными.

Ханна сомневалась недолго. Может быть, она устала молчать. Может быть, всё это тяготило её на протяжении двух лет. А появление Паулине вновь – напугало.

– Я никогда не делала особого секрета из того, что мой брат мастер-Дракон. Лодевейк Хетзанд. До тех пор, пока не выяснилось, что он – химера. Пока его не изгнали в Пустошь. Но я не могла отказаться от своей семьи, мениэр. Думаю, вы понимаете. – Женщина помолчала мгновение. – И я помогала ему долгое время. Конечно, никто этим не хвастается из-за запрета. Но это стало известно мейси дер Энтин. Вот в обмен на молчание мы и заключили с ней такой уговор. Но сейчас это уже не имеет значения. Лодевейк давно не даёт о себе знать. А отыскать его в Пустоши я, конечно, не могу.

Она вопросительно посмотрела на Поли, замолчав, сжала сухие губы так, что показалось, они сейчас затрещат. Конечно, она до сих пор не понимала, что заставило Паулине прийти сюда и просить пересказать своими словами то, что и без того ей самой должно быть известно. Но к счастью, ни тени особой подозрительности не отразилось на застиранном лице служительницы.

Хилберт переглянулся с женой. Они не сказали друг другу ни слова, но как будто всё поняли. Похоже, кроме Эдит дер Энтин не помешало бы отыскать и мастера-Дракона. Точнее, мастера-химеру. Если он до сих пор не сгинул в Пустоши. Скорей всего, он связан с сёстрами гораздо сильнее, чем можно было подумать. В этом клубке загадок и интриг не может быть лишних нитей.

– Благодарю вас, вроу. – Хилберт снова повернулся к Ханне. – Могу вас уверить, никакого наказания за вашу помощь брату вас не настигнет. Вы можете спокойно продолжать своё служение Двуединым. Но впредь воздержитесь от сомнительной помощи взбалмошным девицам. Так вы спокойнее доживёте до старости.

Женщина вздохнула сокрушённо, но вряд ли она способна была внять его словам так, как того хотелось бы. Таких людей стоит лишь немного припугнуть, и они уже готовы на многое. Но на её счастье такие подлые змеи, как Паулине, рождаются не так уж часто среди Ключей.

– Благодарю, мениэр, за понимание, – только и сказала она напоследок.

Уж неизвестно за что. Как будто она опасалась, что он отрубит ей голову прямо на месте за все прегрешения и слабости.

Совершенно измотанные нынешним днём, они с Поли вернулись на постоялый двор, не вымокнув под начавшимся дождём только благодаря крытому экипажу, взятому на время внаём. Другую комнату для себя Хилберт не стал брать – всё же они супруги и им положено делить одни покои – так будет меньше любопытства со стороны работников двора. Меньше сплетен, а значит, меньше внимания. Но даже поужинать не удалось, как пришёл один из Стражей, ближних соратников Алдрика, – Ольгорд. Хилберт не ждал хороших вестей и, признаться, даже разозлился слегка, когда его обещающий выйти относительно спокойным вечер рядом с женой прервали.

– В гарнизоне узнали, что вы вернулись в Грутвивер, мениэр, – отрывисто, словно отчитывался об исполнении приказа, заговорил Страж. – И они просят как можно скорее прибыть вас для допроса пленника, которого захватили во время нападения порождений.

– Пленник? – Хилберт даже привстал. – Первый раз об этом слышу.

Впрочем, чему удивляться. После приезда он пробыл в Грутвивере едва ли час – и сразу отправился на поиски Полины. Потому-то ему и не успели доложить обо всём. Может, и сам Алдрик в тот момент ничего не знал. Ожидание скверных вестей обернулось не таким уж паршивым образом. Возможно, именно тот изгнанный и подскажет, в каком направлении искать Эдит дер Энтин. Не зря же он оказался поблизости от аарди именно в тот миг, как она призывала порождения.

– Передайте капитану Ванду, что я приеду завтра. Можете идти.

Страж откланялся и вышел. Как ни сильно охватило нетерпение разузнать всё поскорее, а тело требовало хоть каплю отдыха. Хоть немного времени ни о чём не думать – пусть это и кажется невозможным. А на самом деле, когда рядом была Поли – голова отключалась на раз. К тому же день оказался не так уж плох. Комната досталась сносная: просторная и достаточно светлая, хоть теперь она озарялась только желтоватыми огоньками свечей, – чем не повод хоть немного расслабиться? А завтра – новые ответы на старые вопросы. Или, может, новые загадки.

Но вот сама Полина, похоже, не собиралась дать Хилберту и мгновения передышки. Как будто вся эта история, что открывалась разными сторонами с каждым новым её участником, и вовсе лишила её покоя. Она торопилась – явно, горячо – вернуться домой. Завершить всё и просто уйти. Эта мысль впивалась иглами в виски, в лёгкие, мешая дышать. Каждый раз осознание её иномирности заставляло встряхнуться и мысленно ударить себя по щеке, отрезвляя. Но даже несмотря на это, Хилберт не переставал остро чувствовать её сомнения, то отступающие, когда глаза Поли – как сейчас – загорались рвением разузнать ещё больше и ринуться в самое пекло, то обуревающие девушку с новой силой. Тогда Хилберт ловил на себе её задумчивые протяжные взгляды. Словно она примерялась к нему. Или примеряла внутренне своё собственное отношение к вынужденному мужу – пыталась понять. Ведь то, что случилось между ними, даже вооружившись всем доступным цинизмом, всё же нельзя было назвать просто влечением двух тел. Как бы она ни пыталась преподнести это именно таким образом.

– Я поеду с вами, – запальчиво выдала Поли, как только Страж скрылся за дверью. И добавила, слегка остуженная ответным молчанием Хилберта: – В гарнизон. Хочу тоже поговорить с этим Изгнанным.

Как будто он не понял, что она имеет в виду, с первого её слова и по яростной решимости на её лице, усталом, но всё таком же притягательном, озарённом мыслями и надеждами.

– Туда вам точно пока не стоит соваться, Поли. – Он отвернулся и принялся расстёгивать суконную куртку.

Плечам и спине тут же стало легче.

– Я поеду, – с упрямством, от которого хотелось перегнуть её через колено и хорошенько шлёпнуть по заду, повторила девушка. – Я имею право знать ровно то же, что вы. Мы оба заинтересованы…

Хилберт хмыкнул, заставив её смолкнуть.

– Вы сможете поговорить с ним после того, как я первый взгляну на него. Реакции Изгнанного на Ключ Воли могут оказаться непредсказуемыми. Особенно если недавно он был под действием зова.

– Это же хорошо, – фыркнула Полина.

Глухой шлепок чего-то мягкого о пол заставил обернуться. Хилберт так и замер со снятой только что курткой в руках, недоумённо глядя на толстый матрас – один из двух, что только что лежали на широкой постели. Теперь он валялся рядом – внизу. Полина деловито застелила его простынёй и, взбив, бросила сверху подушку.

– Вы шутите? – Хилберт указал взглядом на непритязательное ложе, которое, очевидно, предназначалось ему.

– Надо было брать отдельную комнату, – мстительно улыбнулась девушка. – Спать в одной постели с вами я не стану. Сами знаете почему.

Прекрасно. Полина ещё и думает, что он станет на неё посягать. Нет, не без оснований, конечно… А ведь, между прочим, она его жена, и он имеет право.

– Боитесь меня? – Хилберт усмехнулся, стараясь, чтобы это вышло как можно более скабрезно.

Но Поли только коротко покосилась на него, закусив губу, и быстро отвела взгляд. Отвечать ничего не стала. Не стала лишний раз укорять в несдержанности. Как будто какие-то другие опасения наполняли её. И Хилберт, ещё мгновение назад готовый отстаивать своё право спать в одной постели с супругой, теперь передумал. Что-то подсказало, что так правильней. Не только потому, что ему и правда будет сложно сдержаться. Если Полине так спокойнее – то пусть будет так. Пока.

– Так что? – напомнила она о прерванном разговоре, когда они устроились спать. – Я еду с вами в гарнизон?

– Можно подумать, вы послушаете, если я запрещу. – Хилберт перевернулся с боку на бок. До чего же неудобно! – Но я всё же запрещаю.

– Хорошо, – угрожающе протянула Поли. – Доброй ночи.

Следующим утром Хилберт встал пораньше, надеясь, что Поли не пожелает подниматься вместе с ним. Он и хотел запереть её в комнате, чтобы ей не вздумалось всё же ехать с ним, но девушка оказалась на редкость проворной. Пока готовился выезжать, было потерял её из виду. Понадеялся, что она ещё занята некими сборами или спустилась в харчевню, но когда вышел во двор, где должен был ждать осёдланный конь, обнаружил там уже знакомый экипаж. А внутри его дожидалась Полина. Нарочито строгая, с упрямо вздёрнутым подбородком. Наверное, она считала, что Хилберт попытается её прогнать.

– Хотели сбежать без меня? – Она прищурилась.

– Конечно, нет. – Хилберт только головой покачал.

Сел рядом с женой и положил ладонь ей на колено, храня на губах ехидную улыбку. Поли попыталась отсесть, но двигаться особо было некуда. Хотела было сбросить его руку, но он сильнее сжал пальцы, с упоением ощущая тепло её кожи сквозь ткань. Её негодование и смятение. Он понимал, что с некоторых пор ему нравится её дразнить – и видеть, что она просто не может относиться к этому спокойно. А значит, не всё потеряно.

– Трогай! – гаркнул он кучеру, и экипаж тряско покатил в сторону Грутвиверского гарнизона.

Добрались в полнейшем молчании. Полина старательно смотрела в окно, а Хилберт продолжал держать её колено, словно хотел клеймо на нём выжечь. Просто чтобы остался на её коже знак – принадлежности ему. Чтобы никто не видел под юбкой, но знала она. Почти безумное желание.

Их встретили сразу. Часовые с лёгким любопытством посматривали на Полину, пока вели их к капитану Ванду. А уж тот лично проводил в гарнизонные темницы, по дороге доложив, что пленник пока ничего толкового не рассказал. Но, может, встреча с будущим Главой Ордена сумеет немного его разболтать. Признаться, Хилберт подумал, что разболтать его скорее сможет встреча с Ключом Воли, хотя ему, конечно, и не хотелось использовать силу Полины для подобных целей. Можно сказать, для пыток. Но если придётся… На удивление, Полина сказала перед тем, как войти в камеру, что готова ко всему. И на лице её была такая жутковатая решимость, что он не стал отговаривать. Похоже, всё, что случилось с ней за последнее время, разозлило её достаточно, чтобы при необходимости пойти на такой жестокий шаг.

– Вы уверены, что хотите ввязываться в это? – ещё раз спросил Хилберт, пока они входили внутрь.

Поли только кивнула и вдруг вцепилась в его руку своей. И он подумал, что надо бы поскорее свести её с мениэром Ваартигом, чтобы тот помог ей лучше познать свои силы. Вряд ли на это будет много времени. Даже при встрече в другом гарнизоне, куда он решил отвезти Поли вместо Шадоурика – так она будет защищена лучше. Они теперь нигде не могли задерживаться надолго. Пока всё не прояснится.

Изгнанный сидел на тяжеловесных нарах, подвернув под себя ногу, и бездумно смотрел в стену. Сощурился слегка, когда близко к нему поднесли и поставили на пол фонарь. Хилберт оглядел его мельком: как бы не случилось встретить знакомого. Но нет, его он видел первый раз. Крепкий мужчина – как и все Стражи, даже бывшие – с неопределённого цвета засаленными волосами до плеч; черты лица уже начали искажаться, становясь более звериными, но началось это у него, видно, недавно. Зато глаза почти совсем пожелтели – и от этого его взгляд казался огненно безумным.

– Доброго здравия вам, мениэр ван Берг, – бросил он безразлично и чуть скрипуче, едва посмотрев в его сторону.

А вот в Полину вперился так яростно, что захотелось тут же спрятать её за спину. Но девушка смело шагнула вперёд – и мужчина отшатнулся. Заметно подался назад и застыл, прижавшись спиной к стене. Здоровенный мужик испугался маленькой, как воробей, женщины.

– Как ваше имя?

– Иквен. – Голос Изгнанного словно осип.

– Скажите, по чьей воле звучал зов в Грутвивере? – не стал Хилберт расшаркиваться дольше. – Скажите сами. Так будет лучше для вас.

– Я не знаю, кто она такая, – только и пробормотал пленник, то и дело косясь на Полину. – Её прячут. Почти никто не видел её лица.

– Что, в Пустоши много женщин, что нельзя распознать среди всех Изгнанных одну?

– Женщины есть, – почему-то усмехнулся мужчина. – Больше, чем вы все тут думаете. Не все готовы отпустить мужа или любимого в Пустошь. Не все готовы от них отказаться.

Да, порой ходили слухи, что некоторые женщины не в силах расстаться с теми, кто был им дорог, и отправлялись следом, не страшась Пустоши. Некоторые возвращались. Некоторые пропадали навсегда. Но Изгнанных было несоразмерно меньше, чем Стражей, а уж тем более, чем других жителей антрекена, а потому на такие случаи чаще всего старались не обращать внимания. Это их выбор.

– Это я понимаю, – согласился Хилберт. – Так и тех, кто обладает подобными силами, среди них быть не может.

– Получается, может. – Пленник пожал плечами. – Но я ни разу её не видел вблизи. И не знаю, где она может быть.

Он лгал. Откровенно лгал и не собирался идти навстречу. Хоть убей его сейчас. Наверное, Пустошь воспитывает в тех, кого приняла, такую же жестокость и дикость. Когда плевать на свою жизнь, хоть и борешься за неё каждый день. Потому что знаешь, что она может оборваться очень неожиданно.

– Ваше упрямство никого не остановит. – Хилберт невольно положил ладонь на рукоять меча, зная, что это не слишком весомый аргумент.

Однако Иквен заметно напрягся, бросив на оружие короткий взгляд, но в следующий миг его порядком побитое лицо снова приняло твёрдое выражение.

– Вы сами виноваты в том, что однажды начали прогонять химер в Пустошь. – Он отвернулся. – Вы могли попытаться помочь. Но не захотели. Так отчего же я должен помогать вам? Поплатитесь – и может, что-то да поймёте. Поймёте, что искали друзей не там…

Он хотел ещё что-то добавить, но не успел.

– Мы будем слушать его долго, – вздохнула Полина и приблизилась к нему ещё на шаг. – Вы ведь понимаете, кто я, да?

Она сощурилась слегка, а мужчина медленно кивнул, словно и не хотел это делать, но всё же сделал. Поли подошла ещё немного, не сводя с него взгляда. И он вдруг выдохнул резко, мотнул головой, один раз и другой, точно кто-то трепал его, тряс за плечи с такой силой, что шея гнётся, как былинка.

– Я не знаю, – прохрипел, стискивая ладонями виски. – Я не знаю, где она. Не всем разрешено…

– Может… – Полина, кажется, тоже чуть задохнулась. Всё же ей сложно управлять своими силами. – Может, ты скажешь, кто знает? Ведь ты же не зря был там.

Хилберт шагнул было к ней, повинуясь острому порыву прекратить всё это немедленно. Но девушка вытянула руку, останавливая его.

– Мне было только приказано задерживать Стражей. Охранять…

– Ты знаешь…

– Не…

Хилберт едва успел поймать жену до того, как она резко начала падать. Пленник, словно тряпичный, рухнул на свою лежанку и вяло заворочался, ещё оставаясь в сознании. Он цеплялся пальцами за свои волосы и продолжал что-то бормотать.

– Слишком сильно, – шепнула Поли, оседая в руки Хилберта. – Он проведёт нас. Теперь.

– Вы сломали его?

Она не ответила. Только привалилась головой к его груди – а из носа у неё тонкой струйкой потекла кровь. В глазах моментально потемнело, а после пыхнуло невыносимой яростью. И стало до ледяного клинка между лопаток страшно за неё. За хрупкую, но упрямую Поли, за жену, которую он шаг за шагом обретал каждый день и всё никак не мог достичь. И рисковал так и не успеть этого.

Хилберт подхватил её, слабеющую, на руки.

– Следите за ним, – бросил капитану и Стражам, что оставались снаружи камеры, и понёс жену наверх, хоть в какую-то комнату.

Она пришла в себя к вечеру и заплакала – в тот же миг, как, открыв глаза, уставилась в высокий свод личных покоев капитана, которые тот предоставил им в полное распоряжение.

– Что случилось? – Хилберт подскочил с кресла, где сидел рядом с узкой постелью, на которую её уложили.

– Я чуть не убила его. Его Облик. Его самого. – Она всхлипывала, цепляясь пальчиками за рукава Хилберта, когда он обнял её.

– Вы заставили его помогать нам, – попытался успокоить.

Но в позвоночнике всё равно похолодело от мысли, насколько она сильна. И неуправляема, если дело доходит до глубинного воздействия на людей-химер. Конечно, многое зависит от силы самого Стража, но она могла и с Хилбертом сотворить примерно то же. И если бы захотела. Да разве не творила уже, разве не выворачивала его наизнанку, не перебирала и не укладывала вновь в оболочку его тела так, как нужно? Каждый раз. И он убить готов был кого угодно, лишь бы она не касалась больше этой грязи, что хранится внутри химер. Этих зловонных, отравленных Пустошью Обликов. И его не касалась – никогда не видела таким. Но она была нужна ему, до скрежета в каждой мышце. Раньше – чтобы жить и исполнить свой долг перед Орденом. Теперь… Теперь, чтобы он просто мог быть рядом с ней – и оградить от всего, что в его власти.

– Я то же сделала с Тейном Мейером, – почти шептала Поли. – Я не знаю, жив ли он.

– Тейн не химера. – Хилберт слегка озадачился. – Вы не могли.

Она не рассказала ему никаких подробностей там, на мельнице.

– Я знаю. Но я сумела…

– Всё хорошо. Я уверен, с ним всё хорошо. – Он принялся слегка её покачивать, гладя по растрёпанным волосам. – Что ему сделается…

Скоро она затихла и задремала ненадолго. А после они вернулись на постоялый двор. И утром, ещё затемно, в сопровождении десятка Стражей – из тех, что не были ранены в стычке на площади Грутвивера и других – из местного гарнизона – отправились в дорогу до Вотервола – самой западной крепости Ордена, на берегу моря. Пришлось уезжать по сумеркам с надеждой добраться к концу дня – потому что, как только люди прознали о том, что вероятная виновница всего произошедшего снова появилась в городе, начали нарастать повсюду заметные волнения – всю ночь было шумно снаружи, за ненадёжными стенами постоялого двора. Стража усилила патрули, чтобы сдерживать разгорающиеся буйства, но оставаться здесь становилось всё опаснее.

Но в Пустоши, куда хочешь не хочешь предстояло отправиться дальше, будет не менее опасно.

Почти всю дорогу Поли спала, положив голову на плечо Хилберта. Он и хотел бы ехать верхом рядом с каретой, но девушка сама попросила остаться с ней. И в тот же миг, как они тронулись в путь, понял почему: просто ей сейчас нужна была его поддержка. Словно она хотела подпитаться его силой после всего, что сделала накануне.

Тёмный на фоне ещё не совсем погасшего ясного неба Вотервольский гарнизон показался впереди только к вечеру. Благо кучер гнал коней резво и ровно, а потому не пришлось останавливаться на ночлег посреди дороги – успели. И стоило приблизиться к замку, торчащему на отвесном утёсе, словно последний перст на руке великана, как просочился даже в карету очищающий всё тело и мысли запах моря: белой пены, что стекает по камням, когда откатывает волна, сухой травы, что росла и умирала каждый год на гранитных уступах, в расщелинах и на ровном плато, которое стелилось вдоль береговой полосы. И камня, облизанного ветром, нагретого ещё способным дарить тепло Хельдовым оком.

Полина проснулась, словно почувствовала что-то, и выглянула в окошко. Улыбнулась, жадно втягивая носом воздух. Хилберт только через несколько мгновений понял, что улыбается тоже, глядя на неё.

Благо в Вотервольском гарнизоне ожидала хоть одна хорошая весть за последние дни: мениэр Ваартиг всё же внял просьбе и приехал. Здесь он служил почти всегда: только пару раз в год на несколько недель перебирался в Волнпик – порой чаще. Остальное время проводил в этом замке у моря: говорил, что после житья в главном оплоте Ордена ещё два месяца приходится поправлять здоровье. В общем-то Хилберт был с ним согласен. И он был рад, что Полина хоть недолго побудет в Вотерволе. Это место можно было бы считать почти идеальным, если бы не близость Пустоши – за толстой, изъеденной труднопроходимыми тропами стеной всё той же горной гряды.

Местный капитан Адогал Дизи, которого Хилберт знал не так уж давно, – молодой Страж, назначенный на это место самим Маттейсом, к счастью, не входил в Совет. А потому ему – с некоторой оглядкой – можно было доверять больше других. Он любезно выделил всем комнаты, хоть их здесь было не так уж много: по сравнению с Волнпиком этот замок скорее походил на его осколок. Но каждому нашлось место. Пленному Изгнанному – конечно, в темнице. А Хилберту и Полине даже повезло остановиться в самых просторных покоях, предназначенных как раз для приёма важных гостей: Главы с супругой, кого-то из советников или самого короля, если он вдруг пожелал бы забраться в такую глушь.

Прислуживали в Вотерволе, так же как и в других гарнизонах, в основном молодые, только проходящие обучение Стражи. Женщины здесь тоже, конечно, жили: жёны воинов, которые не пожелали оставлять мужей без присмотра на время долгой службы, да кухарки. Потому до комнаты гостей проводил совсем юный, видно, только прибывший сюда постигать науку духа и тела парень. Двое других притащили вещи. Хилберт поблагодарил их и отослал прочь с просьбой передать мениэру Ваартигу его желание встретиться. Возможно, мастер расшифровал ещё какие-то знаки на кинжале. Сейчас любые дополнения к знаниям не будут лишними. К тому же Полине явно не помешает его помощь. Хотя вряд ли Ваартиг много занимался Ключами.

Пока Полина неспешно шла через комнату, озираясь с интересом, Хилберт подошёл к кровати и резко задрал застилающее её покрывало вместе с простынёй.

– Что вы делаете? – Девушка нахмурилась, проследив за его движением.

– Проверяю, один ли тут матрас. – Хилберт коротко глянул на неё через плечо. – Вам не повезло. Он один.

Полина скривилась, конечно, разгадав его намёк, но не слишком рассерженно. Она ведь наверняка понимала, что не всегда сумеет отгородиться от него. Не всегда в этом вообще есть необходимость. Хилберт, в конце концов, умеет себя контролировать.

Ваартиг прислал прислужника скоро – с ответом, что будет рад видеть мениэра ван Берга у себя немедленно. Что ж, можно и успеть, пока на кухне женщины суетятся, готовя ужин для нежданных гостей.

Только Хилберт пошёл не один. Вместе с Поли, они перешли в противоположную сторону замка, что примыкала как раз к бесконечной полосе гор. Мастер, конечно, удивился приходу девушки, но быстро справился с недоумением, что отразилось на его лице, и даже встал из-за стола – показалось, совершенно такого же, как в Волнпике, – чтобы поприветствовать вроу. Разулыбался, раскланялся так, словно давно уже ждал встречи. Но взгляд его, направленный на девушку, остался цепким и слегка надменным – удивляться нечему. Раньше ветер развеет в пыль все эти горы, чем Ваартиг изменит своему скверному нраву.

– У меня для вас новости, – сразу перешёл к делу мастер. – Я лучше изучил знаки на кинжале. И кое-что прояснилось. Правда, как это истолковать точно, я пока не могу придумать.

Он чуть искоса посмотрел на Хилберта, как будто спрашивая разрешения говорить при Поли. Конечно, он не знал о ней самого важного, а потому до сих пор считал, что это Паулине – заведомо коварное существо, которому, возможно, не стоит слушать разговоры мужчин. Но Хилберт кивнул ему, давая своё согласие, и мастер продолжил:

– Так вот, чтобы вернуть ваши силы, вроу, в обычное русло – если вы в том заинтересованы, конечно, – нужно исправить все ошибки, что сделаны в заклинаниях, и пройти весь ритуал от начала до конца снова. Тогда «река», о которой мы с вами говорили, мениэр, вновь потечёт в нужном направлении. Крепкая связь силы Знака, что задержалась в теле вроу, разрушится, если всё вернётся на свои места.

– Что значит, на свои? – Хилберт нахмурился.

Он понимал, конечно, что его вопрос выглядит глупым, будто он не осознавал простых вещей. Но слегка размытые слова Ваартига кольнули острым беспокойством. Словно то, что он, казалось бы, держал в руке, мгновенно из неё выскользнуло.

– То и значит. – Мастер легонько постучал пальцами по столу, за который вернулся сразу после приветствия. – Всё, что было до ритуала, все потоки сил, переплетения их с душой вроу, нарушенные и перевязанные иным способом, должны стать прежними.

Хилберт кивнул медленно. Как будто его копьём проткнули. Стало быть, Паулине всё же должна вернуться в своё тело, чтобы её силы освободились. А значит, следует отпустить все надежды на то, чтобы связать себя с Поли и дать понять, что ей нужно остаться с ним. Она просто не может остаться – если он хочет отомкнуть этим Ключом свои способности, обрести власть над собственным Обликом и стать Главой. Всё подтвердилось – самые страшные опасения. И хотелось спросить, есть ли другой путь, но тогда у Ваартига появится слишком много лишних и опасных вопросов. И так достаточно подозрительности отражалось сейчас на его лице. Хилберт перевёл взгляд на побледневшую Полину. Она молчала. Но, похоже, тоже поняла, что крылось за объяснениями Ваартига. А мастер смотрел на них поочерёдно, словно пытался разгадать, что они скрывают.

– Только… – после недолгого молчания добавил мастер, – боюсь, подобный ритуал не может провести никто в Ордене.

– Разве никто? И даже вы? – поинтересовалась Поли, едва сдерживая вдруг сбившееся дыхание.

– Даже я.

– А оуды? – Хилберт еле выдавил два коротких слова.

– Мениэр, вы же понимаете… – начал было вразумлять его мастер, но смолк, столкнувшись с ним взглядом. – Если бы оуды существовали, то они смогли бы провести любой ритуал из тех, что нам сейчас кажутся недоступными.

Хилберт покивал, плохо видя всё, что находилось вокруг. Нет, ему ещё нужно обдумать… Может быть, найти другое решение. Может, встреча с сестрой Паулине прольёт свет на то, что сейчас кажется сокрытым и непонятным.

– Тогда мы отправимся в Пустошь. Нам как раз нужно отыскать там ещё пару легенд. А пока вы попытаетесь помочь вроу.

– В чём же? – Мениэр Ваартиг наморщил лоб.

– Поможете ей лучше контролировать свои силы.

Мастер не стал возражать, хоть порученная задача вряд ли показалась ему простой.

Нынче случилась первая спокойная ночёвка за эти дни. Сил не осталось ни на что. Пока Хилберт слонялся по замку с мелкими заботами, Поли уже легла спать, а он не стал её тревожить. А после завтрака отправился к капитану Стражей, чтобы обсудить с ним возможность отправить в Пустошь несколько воинов – в сопровождение. Разговор затянулся. Приходили воины, готовые идти с ним, прислужники приносили еду прямо в небольшой зал Совета. Незаметно за окном начало смеркаться. А по возвращении в покои обнаружилось, что Поли там нет.

Приставленный к их комнате прислужник сказал, что девушка, кажется, решила подняться на башню: полюбоваться окрестностями, как она сказала. Пришлось едва не бегом спешить вслед за ней. Конечно, здесь не Волнпик и вряд ли зов заставит Поли совершить какую-то глупость. Но ему всё равно было спокойнее, когда жена оставалась у него на глазах.

– Вроу ван Берг поднялась недавно, – сообщил часовой в башне, поглядывая на Хилберта с любопытством.

Похоже, и сюда уже донеслись слухи обо всём, что творилось вокруг молодой четы ван Бергов. Хотя все Стражи и старались вести себя невозмутимо, как всегда. Пытались оказать вроу подобающее гостеприимство и почтение.

Хилберт только кивнул на слова часового и направился к лестнице, ещё более тесной, чем лестницы в Волнпике. Тут и башня была почти игрушечной по сравнению с башнями древнего замка, но она возвышалась высоко над морем – и казалось порой, что, встав у парапета, можно увидеть за горизонтом другой берег.

Пахнуло солью сквозь небольшую щель в двери, что выводила на самый верхний ярус. И запах этот был настолько непривычен, пьяняще свеж, что Хилберт на миг замер, почти сбитый им с ног. Но после толкнул дверь и вышел под свет бледного, словно маслом облитого, но холодного Хельдова ока, что низко клонилось к закату. Сощурился от его отчаянного, перед тем как начать гаснуть, сияния: никогда не привыкнуть к здешней яркости прозрачного воздуха и пронзительности высокого неба. Даже ночи здесь были светлее. Или это всё же возможно? Если сбросить ненужный груз и попробовать очистить свою жизнь рядом с женщиной… Которая хочет от тебя сбежать в свой мир, – тут же подсказал разум самое логичное окончание фразы. Которая должна уйти…

Полина и правда была здесь. Стояла у песочно-серого ограждения, опираясь на него ладонями, чуть запрокинув голову. Её словно окутывал со всех сторон шелест моря, что билось у подножия утёса, на который одним боком выходила крепость. Хилберт медленно подошёл к ней, не веря своим глазам: уж больно она походила сейчас на видение. На обрывок сна – тот, который вспоминаешь день за днём, забыв все остальные, что были до него.

– А море у вас такое же, как и в моём мире, – проговорила Поли звонко, стараясь перекричать голос прибоя и завывания ветра.

– А разве оно должно быть другим? – Он остановился рядом. – Другого цвета, запаха?

Девушка рассмеялась – и в груди замерло: она первый раз смеётся рядом с Хилбертом. Совсем так, как он представлял себе. Поразительное чувство: как будто в этот миг её ничего не беспокоило. Не было никаких переживаний за спиной. Не было разговора с Ваартигом. Может, её и правда совсем не тревожила, не печалила неотвратимая необходимость вернуться в свой мир? И всё, что Хилберт успел себе выдумать, – только его забота.

– Не знаю, что именно я себе представляла. – Она посмотрела искоса. – Но мне, наверное, хотелось, чтобы оно было другим. Чтобы ваш мир хоть чем-то разительно отличался от моего. Кроме существования Пустоши, конечно. – Она повела плечами и бросила взгляд вдоль горной гряды, что вытянулась по берегу моря вдаль. – Но он слишком похож на мой. И это очень опасное ощущение.

Она опустила голову, растеряв хорошую долю весёлости. Нет, всё же беспокоит… Ветер подхватил мелкие прядки волос и разметал по её лицу. Полина отбросила их резковатым взмахом руки.

– Боитесь привыкнуть? – Хилберт чуть наклонил голову набок, чтобы видеть её лицо.

Он хотел услышать ответ, который возродил бы хоть часть надежд.

– Боюсь, всё, что со мной происходит, начнёт казаться мне нормальным. – Поли вновь устремила взгляд к горящему в огненном мареве горизонту.

Хилберт поймал её за подбородок, как бы она ни пыталась отвернуться, и заставил посмотреть ему в глаза. Она отбросила коротким лёгким шлепком по запястью его руку. Как будто злилась на него – за то, что он стоит сейчас рядом. И мучает её уже только этим. Хилберт шагнул к ней ближе, обхватил ладонью под затылком и слегка рванул к себе. Она замерла, упершись ему в грудь своей, слегка выгибая спину. Часто дыша, как зверёк, цепляясь пальцами за пуговицы его куртки. Он подался вперёд ещё немного, ожидая, что вот-вот она сделает последнее движение навстречу. Губы Полины приоткрылись, почти приглашая. Но Хилберт не хотел ошибиться, не хотел обидеть её, проявив излишний напор. Если воспротивится, оттолкнёт – он отпустит. Ресницы девушки подрагивали. Ещё миг сомнения – и её ладонь твёрже упёрлась в грудь Хилберта. Поли подняла взгляд – туманный, слегка смятенный, будто мысли её сейчас бились в незримой борьбе. Он понял, что вопреки собственному решению склоняется к ней, чтобы скорее ощутить вкус солёного ветра на её губах. А ещё на шее и на веточках ключиц – непременно. Так остро, невыносимо, как брызги осколков стекла по всей коже.

– Хил… – шепнула Поли. – Я хотела бы… Чтобы всё было не так сложно. Но…

Ветер донёс до слуха тихие шаги. Полина дёрнулась прочь – и Хилберт позволил ей отдалиться.

– Мениэр ван Берг, – чуть в стороне от них, сохраняя почтительное расстояние, встал часовой, не тот, что был на посту внизу. – Там приехали мениэр Алдрик Стаал и мейси ван Берг. Срочно желают видеть вас и вроу.

Он кивнул Полине, а та переглянулась с Хилбертом, сведя аккуратные тёмные брови в непонимании. Если Алдрик приехал, не дожидаясь собственного выздоровления, уже на следующий день, значит, что-то стряслось. Жена ухватилась за его локоть, и вместе они спустились по башне, плотно прижимаясь плечами. Было тесновато, но идти по отдельности не хотелось.

Алдрик и Дине ждали в покоях. Страж, держась за раненый бок, сидел в кресле, откинувшись на спинку, а сестра примостилась рядом с ним на подлокотнике. Она тревожно заглядывала мужчине в лицо, что-то говоря, – и они оба встрепенулись, когда услышали шаги. Но Хилберт махнул рукой, позволяя им оставаться на местах. Будто не знал о том, что Алдрика и Дине уже давно связывают некоторые романтические чувства, которые чем дальше, тем становились сильнее. А тут они и вовсе провели столько дней бок о бок без лишнего присмотра. Не то чтобы Хилберту нравилась их связь и то, что она чаще всего влечёт за собой – рано или поздно, – но с некоторых пор он перестал противиться этому. Вот отец был категорически против: считал, что Алдрик недостаточно высокого происхождения. Да и всего лишь Страж-Буйвол. А значит, никогда не займёт высоких рангов. Но за те годы, что тот служил в разных гарнизонах, благодаря своей преданности – ведь он не стремился поскорее покинуть Волнпик, – он всё равно достиг значительных высот. Даже без Ключа. И сила его была велика.

– Что случилось? – сразу перешёл к делу Хилберт после короткого приветствия.

Он встал за спинкой кресла, куда села Полина, и, наклонившись, оперся на неё локтями.

– Приехал срочный. Передал, что сутки… Теперь уже двое – назад у них останавливался дознаватель антреманна. Он вызван в Грутвивер по поводу нападения порождений и возможной причастности вроу к тому. Как бы невзначай он ещё и о ваших приступах пытался что-то вынюхать. Теперь уже, наверное, добрался до Шадоурика. А значит, скоро будет здесь.

– Мы, конечно, не распространялись о том, куда едем, – Хилберт вздохнул, – но добряки, которые всё разузнали и с радостью ему доложат, обязательно найдутся. А сопротивляться и уж тем более угрожать дознавателю чревато.

– Нам нужно уходить в Пустошь. Там все наши ответы, Хил. – Полина подняла к нему лицо. – И способ открыть ваши силы.

Конечно, она права, как ни пытайся убедить себя в том, что иные пути возможны. Жаль только, времени подготовиться осталось меньше, чем хотелось бы. И обучение Поли снова откладывается – теперь уж, видно, насовсем.

Пойманный Изгнанный обещал провести до нужного места – поломанный волей Полины, раздробленный и собранный снова – уже другим. Провести туда, где отыщется девушка, породившая зов в Грутвивере. А может, он попытается увести в западню: тут уж не угадаешь. Нельзя ни в чём быть уверенным до конца. Хилберт сверху смотрел на хрупкие плечи Полины, изящные ключицы с мягкой ямкой между ними, которой хотелось коснуться прямо сейчас, на сложенные на коленях руки. И выть хотелось от едва уловимой обречённости на её лице. От мучительного опасения, что путь через Пустошь окажется для неё слишком тяжёлым. Для девушки из мира, который раньше вряд ли подбрасывал ей подобные испытания. Но деваться-то некуда.

– Да, значит, сутки на сборы – всё ж не на прогулку идём – и надо уходить.

Пришлось подготавливать всё гораздо быстрее. В тот же вечер Полина потребовала – небывалое дело! – мужские штаны и рубашку в дорогу. Да ещё и со сменой.

– В моём мире женщины часто ходят в штанах, – ответила она на откровенное недоумение на лице Хилберта. – Это очень удобно. Гораздо удобнее, чем мести пыль подолом. Ну, вы же понимаете?

– Я никогда не мёл пыль подолом, к счастью. – Он усмехнулся. – Мне не с чем сравнить.

– Тогда просто поверьте мне! – Губы жены изогнулись в улыбке, кажется, против её воли.

Повисло молчание. Они смотрели ещё немного друг на друга, и девушка вдруг прыснула, прикрывая рот ладонью. Наверное, на миг представила его в платье. Хилберт отвернулся спешно. Столь хитроватое выражение её лица неуместно заставило что-то внутри жарко вспыхнуть.

– Хорошо. Я прикажу найти для вас одежду.

– И для Дине, – добавила Поли.

Хилберт вздохнул, всё больше разгораясь лёгким гневом. То, что сестра напросилась идти с ними, до сих пор злило.

– И для Дине… – согласился он.

Пришлось постараться, потому как достаточно худых Стражей для того, чтобы их одежда подошла девицам одна меньше другой, в Ордене, конечно, не держали. Но кое-что всё же удалось разыскать. У тех парней, которые только-только начинали обучение: они ещё не обросли мышцами и не заматерели.

Когда с первыми сборами было окончено, уже наступила глубокая ночь. И ещё долго Хилберт с Полиной просидели на кровати чуть поодаль друг от друга, разговаривая о многом. Стараясь не касаться того, что будет ждать их дальше – сейчас об этом не хотелось рассуждать. Теперь Полина не стеснялась расспрашивать его о том, как он жил раньше. О том, как служилось ему до того, как он попал в Волнпик. А Хилберт тоже выведывал о её мире то, что ещё было ему интересно. И казалось, с каждым штрихом всё лучше понимал Поли, её желание вернуться туда. Ведь она, как и он сам, дитя своего мира.

Несмотря на нависшую над ними опасность что в Пустоши, что здесь, всё это становилось похоже на сказку. На хмельную мечту. Наверное, никогда за последние годы Хилберту не было так хорошо. Так… правильно.

Они ещё не скоро устали от разговоров: когда свеча на столике у кровати уже почти прогорела. Поли задремала первой, перекатившись на бок. Хилберт уложил её удобнее, накрыл одеялом, забравшись под него тоже. В окно ощутимо сквозило: поднялся ветер. Он некоторое время ещё смотрел на жену, думая, наглеть ли окончательно. И есть ли в этом хоть какой-то смысл… Но усилием воли всё же заставил себя перевернуться спиной к Поли. Но всё равно ощущал, как её дыхание слегка касается волос у шеи. Кровать слишком узкая. А ведь по прибытии казалась просторной. Полина тихо-тихо простонала во сне – и спину обдало жаром от мгновенного воспоминания, как она стонала под ним во время соития. И сбросить бы это наваждение – да казалось, оно уже течёт вместо крови по телу. И останется там навсегда, как бы всё ни повернулось.