Глава 26

Я сидела на краю жесткой кровати, сжимая в руках тонкую ткань своей ночной сорочки, и слушала тишину.

В этом крыле дома она была другой — не звенящей от напряжения, как в кабинете герцога, а тяжелой, ватной, пахнущей пылью веков и забытыми вещами. За окном уже рассвело, и серые лучи пробивались сквозь узкие бойницы, выхватывая из полумрака потертый ковер и облупившийся лак шкафа.

Дверь распахнулась без стука.

Себастьян вошел так же бесшумно, как тень, но его присутствие мгновенно заполнило всю маленькую комнату.

Он держал в руках поднос, на котором лежало нечто, завернутое в тончайшую шелковую бумагу.

Его взгляд скользнул по мне, остановился на моих растрепанных волосах, на бледном, опухшем от слез лице, на дешевом белье, которое я даже не удосужилась сменить, потому что больше у меня ничего не было.

В его глазах не было жалости. Была брезгливость. Та самая, с какой смотрят на пятно на дорогой скатерти, которое нужно срочно отстирать, чтобы не портить вид стола.

— Мадам, — произнес он холодно. — Завтрак подается через двадцать минут. Поскольку распоряжений господина о том, что вы завтракаете у себя в покоях, не поступало, вам следует явиться в столовую. Таковы правила дома.

— А Адиан будет присутствовать на завтраке? — спросила я.

— Вероятно, нет. Он очень озадачен поисками вашей сестры. Я думаю, что он вернется поздно, — ответил дворецкий.

Я поднялась, чувствуя, как затекли ноги.

— Я готова, — соврала я. Голос звучал хрипло. — Сейчас платье надену и готова.

Себастьян сделал шаг вперед, преграждая мне путь к двери. Его фигура казалась огромной в тесной комнате.

— Вы не готовы, мадам. Вы выглядите так, будто провели ночь в придорожной таверне, а не в доме герцога Дартуара.

Он оглядел меня с ног до головы, и этот взгляд был хуже пощечины.

— В таком виде я не могу выпустить вас в коридор. Это оскорбление для дома. Для герцога. И, смею заметить, для вас самой. Леди Дартуар не появляются на людях в подобном… небрежном состоянии. Даже если они умирают, они делают это с идеально уложенными волосами и напудренным лицом.

Я почувствовала, как внутри закипает привычная, едкая злость.

— Только не говорите, что леди Дартуар даже умирали при полном макияже, — заметила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это звучит как плохая шутка.

Себастьян не улыбнулся. Его лицо осталось каменной маской.

— Леди всегда должна быть леди, мадам. Это не вопрос желания. Это вопрос статуса. Сейчас вам принесут косметику и необходимые принадлежности. Служанки приведут вас в порядок. Иначе я просто не пущу вас в столовую.

— Но, по вашим же словам, я там буду в гордом одиночестве! — возразила я. — Какая разница, как я выгляжу?

— Большая. Леди даже в одиночестве выглядят безупречно. Они наряжаются не для кого-то. А для себя. Для статуса, — отрезал дворецкий, нахмурившись, словно устал со мной спорить.

Он повернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Через мгновение в комнату вошли две служанки. Те самые, что вчера шептались за дверью, называя меня «серой тряпкой».

Но сейчас они не смеялись.

Они смотрели на меня с каким-то странным, напряженным вниманием. Одна из них, девушка с косами, сделала реверанс. Не насмешливый, не ленивый, а глубокий, уважительный.

— Доброе утро, миледи, — произнесла она тихо.

Миледи.

Слово повисло в воздухе, странное и непривычное. Меня никогда так не называли. Ни родители, ни учителя в пансионе, куда меня отдавали «для вида», ни даже случайные прохожие. Для всех я была Анна. Просто Анна. Тень. Никто.

Хотя, быть может, дело не во мне, а в Себастьяне, который внимательно следил за ними. Да, скорее всего, дело именно в нем.