Глава 87

Его слова не ударили.

Они просочились внутрь, тяжелые и густые, как расплавленный свинец, заполняя каждую полость, где раньше жила только звенящая пустота.

«Не ошибся». «Реагировал на магию». «Ты останешься моей женой».

Каждое предложение ложилось на кожу, оставляя ожог, от которого мурашки побежали по предплечьям.

Я стояла у окна, чувствуя, как холодное стекло впивается в ладони, а в груди разворачивается тугая, вибрирующая пружина. Он не убрал руку. Оставил её на моём плече, как якорь, не дающий сорваться с этого берега реальности в привычное болото унижений.

Воздух в комнате сгустился. Адиан выдохнул мне в затылок, и тепло его дыхания обожгло кожу.

— Моей, — произнес он. Негромко. Но от этого слога завибрировали кости в запястьях. — В этом доме. Единственной. Моей.

Мышцы шеи свело судорогой. Я сделала глоток, но воздух прошел сквозь горло, как осколки. В голове звенело, смешивая его голос с отголосками прошлых кошмаров: треснувшее зеркало, удушающий запах ландышей, его ледяное «подделка». Я вжалась плечами, ожидая подвоха. Ожидая, что сейчас он назовет это временной мерой.

— Мне сейчас кажется, что это просто сон, — выдавила я. Пальцы сами потянулись к вискам, растирая кожу, пытаясь стереть наваждение кончиками, побелевшими от напряжения. — Ущипни меня.

Он не усмехнулся. Не стал играть в светскую любезность. Я почувствовала, как его тень накрыла меня вплотную, отсекая утренний свет.

— Могу поцеловать, — его голос прошелся по позвоночнику низким бархатом.

— Не сомневаюсь, — выдохнула я, не отводя взгляда от стекла. Там, за мутной пеленой рассвета, в дымке столицы виднелись острые шпили. Башни Магической Академии. Они казались призрачными, недостижимыми. Но в них бился мой единственный пульс. — Но у меня есть мечта. Я хочу стать магом. Научиться управлять даром. И… я хочу учиться. В Академии.

Тишина. Не та звенящая, что висела между нами в кабинете. Тяжелая, взвешенная. Я слышала, как замедлилось его дыхание. Как ткань его камзола прошуршала, когда он сделал шаг в сторону.

— Я готов нанять тебе лучших учителей, — его слова упали в комнату, как монеты на мрамор. — Пусть учат здесь. Дома.

— Но Академия… — я обернулась, чувствуя, как внутри закипает привычный, колючий страх. — Там система. Там экзамены. Там…

— Там целый класс. Не всем ученикам преподаватели успевают уделять внимание, — перебил он спокойно, без привычной стали, но с той же непоколебимой уверенностью, от которой раньше хотелось бежать. — Здесь будешь ты одна. Со своей библиотекой, которую я пополню, если понадобится. Все внимание при обучении достанется тебе. Ты выберешь предметы, которые тебя интересуют, и мы все обсудим.

Он замолчал, давая словам осесть. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как он борется с чем-то внутри себя, подбирая формулировки, которые не оттолкнут, а удержат.

— Я смогу дать больше, чем даст тебе Академия.

Я посмотрела на него. В его глазах не было насмешки. Не было того холодного расчёта, с которым он когда-то смотрел на меня как на обузу. Там горело что-то темное, горячее, почти пугающее в своей откровенности. Мне стало волнительно. Страшно. Внутри все сжалось, готовое отшатнуться от слишком близкого света.

— Но вряд ли великие чародеи согласятся меня учить, — прошептала я, опуская взгляд на свои руки. Они все еще помнили вес книг, дрожь переплетов, жар, вырывающийся из-под кожи. — Я… я не контролирую это.

— О, — уголок его губ дрогнул.

В этом жесте промелькнуло нечто древнее, хищное, но не жестокое. Скорее, уверенное.

Словно он вдруг почувствовал себя тем, кто держит нити мира.

— Я заставлю лучших магов Империи учить тебя. Поверь мне. Они даже прибегут и встанут в очередь. И да, они не будут тебя жалеть. Они будут строгими. И ставить оценки, которые ты заслужила.

Его ладони легли мне на плечи. Едва коснулись. Но через тонкую ткань сорочки я почувствовала жар, идущий от его кожи, тяжелый, насыщенный. Он сжал пальцы, не больно, но властно, заземляя меня.

— Ты одна. Никакого шума. Лучшие маги учат тебя всему, что знают сами. — Его голос опустился до шепота, вибрирующего прямо в костях. — Никто из студентов не сможет похвастаться теми учителями, которые будут у тебя. Я уверен, что по окончанию обучения ты сможешь обогнать даже преподавателей Академии по уровню знаний и умений. Я не говорю про обычных студентов.

В груди что-то дрогнуло. Картина, которую он рисовал, была пугающе красивой. И пугающе замкнутой.

— Но… но это опасно, — слова вырвались шепотом, сухим и ломким. — Я могу… могу сжечь поместье. Случайно.

— Нам не привыкать уже, — он выдохнул это так легко, что в уголках его глаз мелькнула тень чего-то, похожего на усмешку.

Не насмешки. Скорее, горького признания.

— Мы уже горели. Страшнее не будет. Надо будет позаботиться о сохранности мебели, вызвать магов, чтобы наложили специальные защитные плетения. Пусть тренируются на камне.

Я замерла, чувствуя, как его пальцы медленно, почти невольно, скользят по ключицам, проверяя, не дрожу ли я?

Дрожу. Но не от холода. От осознания. Лучших учителей. Индивидуальный план. Библиотека, которая станет моей территорией. В Академии такого не дадут. Там будут смотреть на меня как на жену герцога.

Будут сравнивать. Шептаться за спинами. Ставить оценки, исходя из титула, а не из знаний. Академия была символом свободы. Но здесь… здесь он предлагал не клетку. Он предлагал крепость.

— Тебя никто ни с кем не будет сравнивать, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моего виска, пахнущее сандалом и морозным утренним воздухом. — Тебе будет так проще.

— Ты ведь знаешь, где у меня болит, — выдохнула я, закрывая глаза. Слова «лучшие учителя» висели в воздухе, тяжелые, как меч.

— Знаю, — его голос стал глуше, ближе. — Поэтому я не отпущу тебя в Академию. Я не хочу, чтобы тебе, как моей жене, ставили оценки за красивые глаза и титул. Не хочу, чтобы ты была лучшей во всем исключительно потому, что ты герцогиня. Я хочу, чтобы ты получила настоящие знания.

Я подняла на него взгляд. В его зрачках отражался огонь камина и что-то ещё — темное, собственническое, но прикрытое тонкой вуалью заботы.

— А может, ты просто не хочешь меня никуда отпускать? — спросила я. Голос прозвучал ровно, но внутри все натянулось, как струна перед разрывом.

Он не отвел глаз. Не попытался увернуться.

— И это тоже, — признал он. Просто. Без попыток смягчить удар. — Но не первостепенно.

— Ты пытаешься запереть меня в свою клетку? — я сделала шаг назад, но его руки не отпустили плечи.

Они просто скользнули ниже, к локтям, удерживая, но не давя.

— Нет, — произнес Адиан.

Я увидела, как напряглась линия его челюсти, как под кожей на шее пульсировала жилка. Он собирался сказать что-то, что могло изменить всё. Или разрушить. Я затаила дыхание, чувствуя, как воздух в комнате стал густым, заряженным статикой. На кончиках пальцев зашевелился озон. Магия, спящая во мне, отозвалась на его напряжение, подалась вперед, готовая к защите или к атаке.

Он выдохнул, и слова упали тихо, но с такой силой, что у меня подкосились колени.

— Я просто строю мир вокруг тебя.