История восьмая: · О побеге, опасных ритуалах и мертвых капитанах

Это было потрясающее утро. Пели птицы, журчал фонтан во дворе, я с теплой улыбкой вспоминала вчерашнюю ночь с Эраном и никак не могла отделаться от этой улыбки. Я с ней, похоже, и спала, с ней проснулась, с ней раз двадцать поцеловала моего воина и пообещала вести себя хорошо и без причины никуда, вот совсем никуда не уходить с территории крепости МакЭдл. Естественно, слова «без причины» были произнесены очень тихо, примерно так же тихо, как он когда-то сказал про последнего воина с конца…

Я даже улетала с улыбкой, разве что когда меня посадили в кресло, пристегнули, взлетели и уже не могли видеть выражения моей мордашки, улыбка стала гораздо шире, коварней и вообще с оттенком предвкушения.

Потому что впереди, и я в этом даже не сомневалась, меня ждало огромное, потрясающее, невероятное и классное приключение! Ибо все вылазки с мамой — это было круче любой проделки с Микой! Это было круче даже разборок со Скользким Алом и ведения гонок лемаков, это…

«Чувствую, что тебя переполняет радость», — прозвучал в моей голове голос Эрана.

«Вчера была волшебная ночь, — честно призналась я, чтобы в дальнейшем с чистой совестью солгать, — и я не смогу забыть о ней весь день!»

«Вернешься?» — последовал провокационный вопрос.

Переиграла…

«Хочу побыть с мамой», — непреклонно заявила я.

Он промолчал, затем сухо напомнил:

«Крепость МакЭдл будет охраняться по периметру!»

«Да-да, я помню, — инструктаж просто мне за завтраком провели, — дом брата не покидать, взрывов не устраивать, за побег отшлепаешь. Я все помню, Эран, у меня отличная память».

«Память отличная, исполнительность хромает».

Типа это был намек. Нахмурившись, я ответила:

«Моя исполнительность позволила вам накрыть притон шейсов».

«Поверь, даже это не примирило бы меня с твоей смертью».

Да, накосячила, да, меня шейса едва не порвала на атомы, да, виновата, и что теперь?! Я ничем, кроме своей жизни, не рисковала, так что нечего мне сейчас головомойки устраивать!

Но воину ответила прямо противоположное:

«Верю, Эран, прости».

И он больше не ругался, лишь сказал:

«Твоего отца нигде не могут найти. Если наши предположения верны и он одержим сущностью шейса — он опасен. Не покидай пределов крепости МакЭдл!»

«Да, Эран, да, я все помню, и, в конце концов, куда я денусь, вокруг крепости будут твои тары».

Промолчал. И молчал весь полет — минут двадцать.

А затем, когда мы пошли на снижение, тихо сказал:

«Я тебя чувствую, Кира, и сейчас я отчетливо ощущаю, что ты мне лжешь. Но учти, сердце мое, покинешь дом МакЭдл, и я забуду о сдержанности!»

Прозвучало как угроза, и у меня появилась пара вопросов по этому поводу, но какой смысл? Я понимала, что только начну возражать — и этот корабль просто не сядет, а развернется и унесет меня обратно на разборки со сплошным тестостероном. И мне, конечно, нравился Эран, даже такой, каким я его видела без налета гламурности от шейсов — взрослый, суровый, могущественный, сексуальный такой, но… одно дело — он и совсем другое — приключения и выяснение до конца проблемы с шейсами. При таком раскладе Эран мог идти нервно включать двигатель в сторонку, вот.

Так что я не ответила. Вот ни слова. Я снова заулыбалась, дождалась, пока корабль сядет, терпеливо подождала, пока меня отстегнут от сиденья, и помчалась быстрее астероида на выход. Но где-то там, в подсознании, мелькнула мыслишка: что бы ни случилось, попадаться Эрану нельзя, лучше будет так же осторожно вернуться, а потом повелитель Иристана пусть доказывает, что я из дома Аравана смывалась.

Когда люк опустился, всю кабину залил солнечный свет, и я прищурилась, но все равно увидела маму и Ара, ожидавших меня с двумя тариге.

Ждали они совершенно напрасно — один из таров подошел к Ару и, совершенно игнорируя мою мать, что-то ему сказал. Братик тут же нахмурился, взял маму за локоть и увел к платформам. И они взяли и улетели без меня! Вот вообще без меня!

А этот воин подошел, опустился передо мной на одно колено, склонил голову и произнес:

— Прошу прощения, повелительница, но повелитель дал четкие инструкции, он опасается за вас.

— Что? — Мой сиплый голос издал что-то невнятное.

К шлюзу подлетела многоместная платформа, и угадайте, где я сидела? Посередине! В кресле! Пристегнутая! Стерпела, конечно, деваться было некуда.

Но как выяснилось — это было только начало!

Едва мы подлетели к крепости с высоченной стеной (Иристан продолжал удивлять), светловолосые воины облетели всю стену, расставляя на ней какие-то приспособления, после что-то активировали, и весь дом накрыло защитным пологом. И вот только тогда платформа, на которой находилась я, подлетела к воротам и опустилась на песок.

Ворота открылись. За ними стояли два воина клана МакЭдл и злая мама, которая мне сразу заявила:

— Это перебор!

— Что ты, мне все нравится! — съязвила я.

— Судя по твоему лицу, ты просто безмерно счастлива, — в тон мне ответила мамуля.

— И не говори, — я дождалась, пока меня отстегнут, — парю от восторга просто!

— Зззаметно, — прошипела моя родительница.

Я же, едва освободили, вскочила, добежала до края платформы, спрыгнула и с разбега обняла мамочку.

— Это кипец, — прошептала она мне.

— У меня есть идея, — ответила я.

И обниматься мы перестали.

— Ну, пока, — заявила я тарам, схватила мамулю за руку и втащила в крепость.

Воины МакЭдл, не сводившие глаз с меня и мамы, закрыли ворота.

И в тот же миг в крепости раздался вопль:

— Свободааааа!

— Ты чего орешь? — поинтересовалась мама.

— Да так просто, адреналин зашкаливает. Где Араван?

И тут на мамином лице появилась совершенно фантастическая улыбка, и она с придыханием прошептала:

— У него дети…

— У кого? — не поняла я.

— У Аравашечки. — И вид у мамы стал совершенно невменяемый.

А я поняла — мало ей было одной меня, ой мало, с таким-то материнским инстинктом и нерастраченной материнской любовью ей троих надо было как минимум.

Мама смешная.

Я не лучше!

— Тетя Киа! — Трехлетний Дарран соскочил с колена сидящего на террасе второго этажа Ара и рванул ко мне.

Подхватила мелкого на бегу, подбросила, поймала и тут же поставила на пол, так как требовалось ловить второго — Илрану трех с половиной, но он как-то поспокойнее братика и бегает медленнее.

— И тебя поймали, ап! — подбросила и его.

В результате радостный визг одного пацана и обиженное «Исе хосю» от Даррана.

— Тетя Кия, — коверкая мое имя на манер малышей, произнес Араван, — садитесь к столу и прекращайте мне сыновей баловать.

— Кирюш, они мальчики, — напомнила мама, присаживаясь за стол.

Ну и что, что мальчики. Я потискала Илрана, покружила еще чуть-чуть Даррана и только потом пошла к столу, и то исключительно из-за того, что Араван уже явно сердился. Да-да, за прошедшие два часа я успела познакомиться с племянниками, влюбиться в них основательно и понять, что мне двух часов было мало.

— Немного любви им не помешает, — присаживаясь на стул, сказала я.

— Киран, какая любовь?! Они мальчики, будущие воины, им любовь не полагается в принципе. — Ар явно был мной недоволен. А затем, повысив голос: — Женщины, где мой завтрак?

Мы с мамой только весело переглянулись. У Аравана, как оказалось, уже четыре жены и шестеро сыновей, с девочками ему не повезло. К женам относится нейтрально, так как был вынужден жениться в достаточно юном возрасте, чтобы род не прервался. А вот детей не просто любит — боготворит и обожает. Но скрыть пытается, причем не то чтобы от нас — даже от самого себя.

— Ар, не вредничай. — Мама положила ладонь поверх его широкой и сильной руки.

— Не нужно учить меня, как мне жить, — но вздох был явным свидетельством того, что он уже успокоился. — Мне и так тяжело, тетя Киара. Дед был женат на единственной женщине, которая родила ему всего двух детей. В результате к семи годам, когда деда умер, я остался один. Совсем один.

— У тебя было опекунство дяди Роэ, и бабушка также старалась быть рядом, — напомнила мама.

Араван смерил ее усталым взглядом темно-зеленых глаз и повторил:

— Я был один. Без матери и отца, без братьев и сестер. Совсем один. Как глава рода я даже не мог поселиться у дяди Роэ, и мне приходилось спать одному в полупустом доме, слуги не в счет. И все бы ничего — одет, обут, накормлен, но я рос, окруженный любовью, и когда ее не стало, было очень больно. Поэтому повторяю в очередной раз — не нужно баловать моих детей. Пусть привыкают к жизни с малых лет, чтобы потом не пришлось выть от тоски, потеряв любимых и дорогих людей.

Мы в ответ промолчали. Какой не баловать?! Как выяснилось, мы с мамой на детях помешанные, причем в прямом значении этого слова. Обе, откровенно говоря, ждем, пока Араван отвлечется, и валим на женскую половину к племянникам. Они такие потрясающие, особенно Имир, которому всего полгодика. Но все это быстро прекращалось, так как брат тоже не вчера родился и нас в страшном подозревал, а потому и ловил на горячем… гад.

Но малые у Ара потрясные — все зеленоглазые, кроме Каинаса — тот крошка совсем, родился неделю назад и еще голубоглазый, а еще детки все темноволосые и такие классные! И жены тоже очень-очень даже, несмотря на то что серый цвет брюнеткам не особо идет, все равно очень милые девочки. Правда, молчаливые и покорные не в меру и на нас смотрят, как на снег посреди жаркого лета, а то и еще с большим удивлением. И даже сейчас, когда накрывали для нас стол на террасе, нет-нет да и поглядывали с изумлением, поражаясь тому, что есть мы будем с тар-эном.

— Араван, — мама взяла чашку с крепким местным напитком кроваво-красного цвета, — попроси девочек забрать детей.

Просить не пришлось — жены мгновенно закончили с сервировкой стола, подхватили малышей и беззвучно скрылись.

— Нет, это никуда не годится. — Мама тяжело вздохнула.

Араван в черной свободной рубашке, черных брюках и военных ботинках сурово глянул на мамочку и сурово же произнес:

— Не лезьте в мою жизнь, тетя Киара!

Однако, не собираясь сдаваться, ма прищурила глаза и протянула:

— Неужели тебе не хочется видеть своих женщин красивыми, в легких струящихся платьях, а не в этих хламидах, с распущенными волосами, счастливыми и улыбающимися? Араван, я прекрасно понимаю, что они проведут всю свою жизнь здесь, за высокой стеной крепости, воспитывая твоих детей и ублажая тебя по полной программе. Я также отчетливо понимаю, что девочки даже мечтать о чем-либо ином не смеют, в их понимании им еще очень даже повезло, но… Но просто поверь, мой мальчик, ты сам будешь гораздо счастливее, если будешь видеть их улыбки.

Нахмурившись, брат взглянул на меня, я улыбнулась ему и, примиряя их обоих, сказала:

— Ма, Ар просто никогда не покидал пределов Иристана, но я уверена — одна прогулка по Гаэре, и он…

— Привезет себе еще пару жен, — закончила за меня мама. — Кирюсь, еще раз посмотри на братика и скажи честно — твоя реакция, увидь ты его дома.

Она сознательно употребила термин «дома», потому что исподволь, осторожно уже взялась за мое воспитание. Я, хоть и раскусила ее, все равно глянула на Ара, встретила его взгляд и честно призналась:

— Да, нямочка, пол-универа побежали бы за ним следом.

— Тар-эны привлекают женщин, но не настолько, — возразил Араван.

Я вспомнила тех громил из папиного клана МакВаррас — вот те да, те слишком громадные, братик же был стройнее, при том, что рост также запредельный, и кожа у него посветлее, и мускулы поменьше, и выражение лица нормальное вполне, без презрительной брезгливости ко всем окружающим.

— Ты моложе тех воинов МакВаррас, которых я видела, и слабее, так что тебя бы не пугались, как их, и, следовательно, ты гарантированно привлек бы половину нашего универа, — заключила я.

— Кстати, о слабости. — Мамуль, как и я, в тунике и шортах, точнее, это я у нее прикид одолжила, выглядела как девчонка, возраст выдавал лишь внимательный взгляд, да еще и серьезное выражение на лице. — Араван, мы должны прорваться в Каарду.

Брат, который как раз начал есть, подавился, захрипел, закашлялся. Поднявшись, я милостиво постучала его по спине, после села обратно. Несчастный Ар с покрасневшим лицом, покрасневшими же и заслезившимися глазами посмотрел на меня, потом на маму, в итоге просипел:

— Женщины, вы ополоумели!

Не, ну мы не звери, мы дали ему немного времени прийти в себя, чаю выпить и только после этого приступили к разговору.

— Агарн МакВаррас будет мстить, Ар, и так как Кира теперь под защитой правящего клана, а я вне досягаемости для него, мстить он станет тебе.

Воин хотел было что-то сказать, но передумал. Почти швырнул чашку на стол, и та жалобно звякнула от подобного обращения, откинул черные волосы за спину, сел ровнее, затем медленно огляделся. У клана МакЭдл была замечательная крепость — высокая крепостная стена скрывала вполне уютный дом с тенистыми террасами, садом, искусственным ручьем, в котором сейчас купались дети Ара под присмотром двух жен. От нас они находились метрах в ста, но веселый смех малышей доносился и до террасы, и я видела, как медленно мрачнеет лицо брата.

— Прекрати, — тихо приказала мама, — и послушай.

Он повернул голову, направил потемневший от злости взгляд на маму.

— Прекрати, я сказала, — повторила она.

— Прекратить что? — гневно переспросил Ар. — Прекратить объективно оценивать ситуацию?! Хассар… в смысле, бывший хассар будет мстить, тут вы правы. Единственная приемлемая для тар-эна месть — вызов на бой. И я проиграю, в этом нет сомнений. Даже несмотря на возраст, Агарн МакВаррас сильнейший в хассарате Айгора, я видел его в боях — равных нет.

Я встревоженно посмотрела на маму, но ей было не до меня — эти двое сейчас говорили исключительно между собой.

— Ар, — мама улыбнулась, — а ты видел в бою хассара Шаега?

Кивнув, брат подтвердил:

— Нрого сильный воин, равный Агарну.

Мама тоже кивнула и произнесла:

— Ты станешь сильнее.

Воин усмехнулся, наглядно демонстрируя свое отношение к маминым словам.

Но у Киары МакЭдл был козырь, о котором брат не знал.

— Настолько сильным Нрого сделала я.

И усмехаться Араван перестал. Еще один быстрый взгляд на своих купающихся неподалеку сыновей, а после напряженное:

— Я слушаю.

Мне тоже было очень интересно, и мама, улыбнувшись мне, рассказала о том, как почти двадцать лет назад хассар Шаега получил вызов от сильнейшего воина своего клана, и он точно знал, что проиграет. Его брат Сарг, друживший с братом и сестрой МакЭдл, обмолвился друзьям о предстоящем, а мама рассказала своей матери — бабушке Кирате. И тогда бабушка посоветовала попробовать вселить в Нрого вторую тень, что должно было сделать его сильнее. И они решили попытаться. Мама, дядя Киран, младший брат хассара Шаега и сам Нрого пробрались в священную и охраняемую Каарду, остались там на ночь, а ночью мамочка провела ритуал, как научила ее бабушка. Так у Нрого и появился левый, с которым я сегодня оставила Икасика, потому что шерстюсик соскучился по правому, и Акаши, и правый должен был ему сделать какие-то прививки.

— Тот бой Нрого выиграл, — завершила свой рассказ мама.

Араван молча взял чашку, начал ее задумчиво крутить, затем хрипло произнес:

— Несколько лет назад один инопланетник проник в Каарду, — взгляд на меня, с намеком, что речь идет о Демоне, — с тех пор гору охраняет клан Таргар.

Мама тихо выругалась, я же начала вспоминать, где я это название слышала. Вспомнила и воскликнула:

— У них там Гарданг главный?

Мама кивнула. Я сникла. Гарданг — это сила, чего уж тут.

— Допустим, проникнуть мы сможем, — у мамули тоже настроение испортилось, — но вот выйти уже вряд ли — Гарданг наш запах учует и пойдет по следу.

Гарданг, конечно, сила, но не настолько же.

— Ничего не выйдет, — глухо произнес Араван.

Мы с мамулей не были столь категоричны, мы вообще и не такое устраивали, правда, не на Иристане, но опыт имелся внушительный.

— После ритуала Ар будет спать не менее пяти часов, и первые сутки ощущается слабость, — начала мама.

То есть на обратном пути нас стабильно схватят… И тут мне вспомнилось некстати: «Я тебя чувствую, Кира, и сейчас я отчетливо ощущаю, что ты мне лжешь. Но учти, сердце мое, покинешь дом МакЭдл, и я забуду о сдержанности!» Поежившись, я вспомнила срыв Эрана тогда в столовой после сладкого ужина, и вот точно уверена — там он себя еще вполне в руках держал… Короче, мне попадаться нельзя определенно!

— Мы уйдем первыми, мам, — присоединилась я к планированию, — и отвлечем погоню на себя.

— Хороший ход, — похвалила мама.

— Я против, — не согласился Араван.

— Да ладно, что они нам сделают? — Мамуля улыбнулась. — Кира — повелительница, ее не тронут, я под защитой хассарата Шаега и Нрого лично, так что у нас проблем не будет.

У мамы нет, а вот у меня…

— Мамуль, — осторожно начала я, — а что, от погони шансов уйти вообще нет?

Внимательно посмотрев на меня, мама спросила:

— Попадаться нежелательно?

— Неа! — заверила я.

Чуть нахмурившись, Киара МакЭдл внесла неожиданное предложение:

— У меня корабль в горах хассарата Шаега. В Каарде волновое искажение идет, так что я смогу отправить сигнал системе наведения, и, покинув священную гору, мы получим шанс покинуть и Иристан. Что скажешь?

Меня удивил вопрос. Нет, вот действительно удивил — ведь мама фактически спрашивала, хочу ли я остаться. Остаться здесь, на Иристане, с Эраном.

И этот вопрос поставил меня в тупик. Потому что была вчерашняя ночь, наполненная нежностью и любовью, потому что имелся вчерашний разговор в столовой, где и Эран, и его братья, и даже Гарданг продемонстрировали готовность слушать и слышать меня, и оставалась нерешенной проблема с той, недостающей тенью, которая, как я подозревала, находилась в отце и… Как бы я ни была зла на папандра, он мой отец, я должна сделать хоть что-то, чтобы помочь ему. Да, мамин вопрос действительно поставил меня в тупик, более того, я поняла, что не могу сейчас на него ответить.

— Поговорим ночью, — заметив тень сомнений на моем лице, сказала мама.

Я кивнула и задала главный вопрос:

— Ар, откуда приходила бабушка Кирата?

Удивление на лице брата сложно было описать, но он справился с собой и ответил:

— Она всегда появлялась в детской, там сейчас живут Дарран и Ниран.

Мы с мамой переглянулись.

— Готовь альпинистское снаряжение, — приказала мамуля Аравану. — Крюки, веревки, маски, перчатки и спецсредства, блокирующие запах. Две тариге затащи в дом незаметно. Я на кухню за едой, Киран в детскую.

— Еда зачем? — не понял Ар.

— Поверь, понадобится, — улыбнулась мама. — Время!

Схватив булочку, я первая помчалась выполнять свое задание. Прошла почти через весь дом, поднялась на третий этаж, кивнула Шеррите, второй жене Ара, которая как раз несла своего маленького в сад, на прогулку перед обеденным сном, и вошла в детскую. Игрушек тут имелось немерено — зверюшки, мечи, кинжалы, луки со стрелами, щиты, ножи — в общем, сразу видно, кого из малых воспитать собирались. Комната была небольшая, с одним решетчатым окном, видимо, для безопасности, также имелся небольшой шкаф в углу, две кроватки, мягкий ковер на весь пол и, собственно, все. Никакого шейсового перехода видно не было, но это не значило, что его тут нет, и, касаясь стены пальцами, я медленно обошла все по периметру.

Но я все шла и шла, переступая валяющиеся на полу игрушки, и ничего… совсем. Паника немного так появилась, но, подавив ее, я завершила круг. Постояла, нахмурившись, а затем еще раз внимательно посмотрела на ковер.

Через минуту ковер был безжалостно свернут, и я начала ползать по полу, исследуя его.

— Тетя Кия игает, — заявил неожиданно появившийся Дарран.

Я обернулась, подмигнула стоявшему в дверях малышу и поползла дальше вдоль стены, продолжая исследовательскую деятельность.

— А у тети Кийи нету носьки, — внезапно сказал маленький.

— Все у тети Киры есть, — возразила я, ощупывая пол.

— Носьки нет, — упрямо возразил он.

Хотела было уже ответить, но решила глянуть на себя и застыла — ноги у меня действительно не было. До колена почти! Потому что портал был не в стене и не на полу, он завис между ними, образуя угол градусов в девяносто!

— Да, мой хороший, у тети нету не только носьки, но и мозгов, — согласилась я, стремительно поднимаясь. — А у тебя есть мел?

Ребятенок, мокрый весь, прошлепал в комнату, и я, не удержавшись, сбегала к шкафу, достала полотенце, схватила мелкого, закутала, а он нахмурился, прямо как Ар, и хмуро сообщил:

— Я злослый!

— Угу, — торопливо обтерла этого взрослого, поставила на пол, — мел дай, мужчина.

Заулыбался, гордый тем, что его мужчиной назвали, дошел до кровати, пошарил под ней, достал мел. Вот с помощью мелка я и обозначила границы перехода, получилось не особо радостно — я пролезу, мама тоже, Ар с трудом, тариге, то есть платформы их летательные, — никак.

Так что когда появились Араван и один из его воинов, втащившие тариге вообще через окно, ими собственноручно прорубленное из гаража в дом (иначе никак, за крепостью же наблюдали), оказалось, что все их усилия были напрасны.

Отослав воина, братик проследил за тем, как я беспрепятственно вхожу и выхожу из воздуха и как мама, при условии, что я ее держу за руку, тоже и входит и выходит, и задал неожиданный вопрос:

— А если его растянуть?

— А если порвется? — предположила я.

— А если мы войдем, а платформы попробуем втащить? — Мамино предложение оказалось самым разумным.

Просто там, по другую сторону, был заброшенный храм в пустыне, так что имелась возможность поэкспериментировать.

Вообще суть наших приготовлений в крепости МакЭдл не понял никто — Ар ни перед кем не отчитывался как глава рода, а мы, когда вытаскивали кроватки малышей, сказали им, что будем играть и болтать всю ночь, чтобы уж ка-а-ак наговориться, чтобы надолго хватило. В итоге Ар запер дверь в спальню, заблокировал окно, подключился к системе управления домом и поставил блок на открытие двери, а после этого мы и приступили к операции «Усиление Аравана».

Для начала перетащили все снаряжение через портал в храм (точнее, я перетаскивала), а мама и брат разбирали тариге, максимально уменьшая их. Поэтому я в итоге заносила через переход рулевое управление, а уже потом держала Ара за руку, когда он перетаскивал сами платформы.

Переход не порвался, хотя со стороны храма он выглядел как пленочка, причем изрядно потрепанная. Но мы справились.

И потом, пока мы с мамой проверяли снаряжение и грузили рюкзаки, Ар обратно прикручивал детали тариге. Ему в рюкзак мы грузили исключительно еду, и в итоге он не выдержал:

— Тетя Киара, это уже смешно, я себя проглотом ощущаю.

— Ты таким и станешь после ритуала, Ар… ап-чхи! — сказала мама.

Просто храм был заброшенный, в пустыне, пыли тут было много и скорпионов. Но последние, едва появился Араван, почему-то сбежали — наверное, опыт жизненный имелся.

— Араван, сверь координаты! — приказала мама, едва все было упаковано. — Пантеренок, осмотри храм, возможно, еще есть переходы.

— Не понадобятся, мы в шести минутах полета, — сказал Ар.

И указал на пролом в стене справа.

Мы с мамой перебежали через весь храмовый зал и в разломе увидели горы, из которых возвышалась одна, покрытая снегом и затмевающая небо.

— Священная Каарда, — с благоговением протянула мама.

У меня благоговения не было, у меня имелось неприятное ощущение подставы — я хотела к Каарде, переход вывел к Каарде! Странно, и весьма. Это получается, я могу управлять переходами?

— Кир? — Мама заметила мое напряжение.

— Мамуль, вопрос: а в самой Каарде переходов нет? — поинтересовалась я.

— Нет, там искажения и системы навигации сбой дают, что уж говорить о переходах.

Ага, то есть без того, чтобы договориться с тарами, подложив под них местных женщин, шейсы никак не могли добраться до погибшего корабля… Весело, но логично.

— А ближе к Каарде храмов нет? — снова задала я вопрос.

— Нет, пантеренок, — улыбнулась мама, — нам сейчас очень повезло, потому что ближайший храм, из которого и отправлялись в святилище готовящиеся к поступлению, находится в часе езды от входа в Каарду, а тут… Нам действительно очень повезло, Кирюсь.

— Не повезло, — отрезала я, глянув на переход, — это не было везением, мам.

И не стала говорить маме, что это я, получается, направила нас максимально близко к цели. Бракованный навигатор, это уже интересно.

Подойдя к мерцающей пленочке, я осторожно прикоснулась к ее поверхности и подумала, что мне нужен дом Эрана. Миг, всего один, и я отчетливо разглядела знакомый сад, деревья, систему полива… Весело!

Затем подумала о подземелье Накара — мгновение, и вот передо мной знакомый грот и снующие по нему тары, которые непонятно что там делали, но явно кое-кто светловолосый с синими глазами взялся уничтожать переходы шейсов!

В принципе я понимала мотивацию его действий — та самая последняя тень тоже явно переходами пользуется, отца ведь так и не нашли, несмотря на все запредельные таровые технологии.

— Кирюш, — позвала мама, — время.

Я отошла от перехода, посмотрела на маму и брата — они оба уже были на тариге, Ар должен был лететь один, но мы решили, что вторую летательную платформу оставим в качестве страховки здесь, так что полетим все вместе на первой. Подхватила рюкзак и, застегивая его, подбежала к маме.

— Маскировка, — с улыбкой скомандовала мама, натягивая на лицо маску.

У меня такая шапка-шлем тоже была, и Ару мама выдала, но он вообще с трудом влез в нее. Затем в ход пошла отражающая краска, для помех при наведении оружия, маскирующий запах спрей, перчатки. Да, попадаться мы не планировали.

— Из Каарды есть ход, — поправляя маскировочный костюм Аравана, сказала мама. — Подозреваю, что он ведет к этому храму, проверю, когда будешь отсыпаться.

— Я не… — начал братик.

— Ты помолчишь, — отрезала мама. — Если нет, мы уведем погоню за собой, ты прокрадешься сюда и вернешься домой.

Оглядев нас, ма кивнула и приказала:

— На взлет!

Араван перепрограммировал тариге на бесшумный полет, да и направление было не на основной вход, а на пещеру соседней горы, так что шанс прорваться у нас был.

Платформа мягко оторвалась от пола, подняв облако пыли, и мы двинулись к пролому в стене, чтобы, едва покинув развалины храма, резко уйти вниз, к самой траве, где мы с мамой спрыгнули, достали ножи и приступили к сенокосу.

Маскировка в итоге была на уровне, и к священной Каарде очень медленно и не привлекая внимания в итоге двинулся гибрид куста и стога сена…

— И не улыбаться! — рявкнула мама.

Мы с Араваном не улыбались, мы ржали от своего видона, причем долго, но тихо. В итоге на подлете к горе мама готова была нас прибить, и прибила бы, но случилось нечто!

Совершенно невероятным образом в моем сознании вдруг развернулась спутниковая карта данной местности, точно данной, потому как в центре изображения высилась гора, и я не знаю, как сообразила прошипеть Ару:

— Стой!

Брат отреагировал мгновенно, мы замерли.

А между тем карта в моем сознании медленно проворачивалась, и я услышала отдаленное:

«Ложная тревога».

Говорил тар, определенно тар, только у этого голос был низковатый и чуть сиплый. Но главное то, что мы успели отреагировать вовремя, и потому, хууу, пронесло.

Как бы не так! Внезапно я услышала дико знакомый голос, который с выводом первого не согласился:

«Проверить».

И в тот же миг на карте ожили шесть точек, которые начали стремительно двигаться в нашем направлении, со всех сторон!

— Кира, в чем дело? — напряженно спросила мама.

— Нас засекли, — ответила я. — Шесть таров приближаются.

— Не ощущаю, и система не засекла, — произнес Ар.

— А ты мне поверь, они приближаются, и достаточно быстро. Бракованный навигатор!

Мама ни возражать, ни ругаться не стала, она просто приняла мгновенное решение:

— Дальше пешком.

— Не успеем, — прошептала я, по карте было не сложно рассчитать расстояние от нас до пещеры.

— Успеем, — заверила ма, спрыгивая с платформы. — Ар, для тариге задай параметры влета в Каарду. Через центральный вход.

— Понял.

Через мгновение мы с Аром тоже спрыгнули и тут же упали в траву, а тариге, получив новые параметры, плавно разворачиваясь, полетела к самой высокой горе.

И в моей голове мгновенно изменилось изображение — словно я упала с высоты птичьего полета и зависла над платформой, которая была полускрыта травой и кустарником, и казалось, живой стог плывет над саванной.

Класс! Я уже собиралась похвалить маму, как услышала спокойное:

«Диверсия. Группа от одного до трех, не тар-эны. Контролировать периметр Дешры».

Дослушав, я тихо спросила:

— Мам, Дешра — это что?

— Гора, к которой мы движемся, — прошептала она, — не переживай, они охраняют Каарду, сейчас вернутся к ней.

Короче, я поняла неприятное — Гарданг умнее.

— Мам, они по внутренней связи получили приказ контролировать периметр Дешры, — сообщила ей.

Следующие несколько минут мама с Аром ругались на пару, и я бы тоже присоединилась, если бы не одно ма-а-аленькое досадное «но»!

«Сердце мое!» — раздалось неожиданно в моей голове.

Атом нестабильный!

Бракованный навигатор… Уткнувшись носом в ладони, пытаюсь проигнорировать и не думать, совершенно не думать о некоторых синеглазых.

«Где ты?»

Злой, не оставляющий простора для лжи вопрос. И тут я подумала: он же меня чувствует, так? Это значит, врать нельзя. Это значит, говорим правду и только правду.

Я прикоснулась двумя пальцами к шее и сказала:

«Привет, любимый». — Между прочим, правда, все до последней буквы, потому что и правда влюбилась немножко.

Молчание, затем спокойное:

«Хорошо, верю, дальше?»

Дальше так дальше:

«Я дома, любимый, с мамой и братиком».

И ни капли лжи — Иристан мне вообще дом родной.

«Не лжешь…» — задумчиво протянул он.

А то, я такими темпами скоро и детектор лжи обходить с легкостью начну.

«И я занята, любимый, — мягко добавила, — дай с родственниками пообщаться».

Осторожненько убрала руку от шеи.

— Что? — прошептала мама.

— Надо выбираться, — тоже шепотом ответила я.

— Я могу управлять тариге дистанционно, — произнес Ар, и я сразу поняла, что мы точно родственники.

— Сейр Кире кинь, — приказала мама, — у нее опыта в таких делах больше.

Черный сгусток Ар бросил без предупреждения. Поймала, растянула, подключилась. Сейр был совсем как у Дьяра, так что разобралась без проблем и внедрилась в систему управления тариге. В следующее мгновение платформа резко сменила направление и полетела к нам.

— Кир, ты что творишь?

— Доверься мне, — шепотом ответила я.

И платформа зависла над нами.

Закрыла глаза — сверху за нами наблюдали, причем очень внимательно, но — они видели только тариге.

— Ползем, медленно и плавно, — скомандовала я.

И мы поползли под прикрытием медленно летящей над нами платформы.

«Неожиданный ход», — услышала я слова Гарданга.

«Уничтожить?» — неприятненький такой вопрос.

«Да», — последовал приказ.

— Всем стоять и вжаться в землю, — приказала я.

Мы остановились — платформа плавно полетела вперед.

Чтобы взорваться через семь шагов.

— Твою ж мать! — прошипела мама, пригнувшись, когда над нами просвистел пылающий кусок от тариге.

— Ты моя мать, — ехидно напомнила я.

— Как обратно выбираться будем? — вопросил Ар.

— Пока никому не двигаться, — предупредила шепотом.

В идеале было бы, чтобы тары поверили, что уничтожили противника, и свалили, но нет!

«Место обследовать!» — прозвучал приказ Гарданга.

Кипец! Полный и основательный! Его что, вообще провести нереально?

И тут мама прошептала:

— А ну-ка давайте вперед.

— Как далеко? — спросил Ар.

— Восемь шагов, — скомандовала мама.

И мы поползли, а карта в моей голове, она нас засекла! Засекла и начала приближать изображение, но тут… Все замигало, и пошли помехи.

— Мы в зоне волн, — мама глянула на меня. — Что там?

— Искажения.

— Шикарно, — она приподнялась, — впереди пещера, от нее двенадцать метров на юг вверх по склону, и вот в ту черную расщелину, видите?

Мы приподнялись следом за ней, проклиная ползающую мошкару, пыль, жару и степной бурьян, но разглядели указанное мамой.

— На счет «три». Три!

И она, вскочив, помчалась вперед, Ар, хоть и не был готов к подобному, рванул за ней, я следом.

«Взять!» — прозвучал в голове холодный приказ Гарданга.

Точнее, он начал звучать как «Взя», а закончился как «уаоать» — я так понимаю, помехи и на связь таров воздействовали. Отлично!

Мы пробежали, словно к пещере, а затем мама резко ушла влево и вверх, юркнув в расщелину, я следом, Ар подождал меня и влез последним. Все заняло секунд семь, но и передышки не было.

— Скорее! — приказала мама.

И мы помчались по камням, пригибаясь там, где излом сходился над нами, перепрыгивая через валуны и слыша стук падающих камней, вылетающих из-под подошв настигающих нас таров.

— Впереди пропасть, — прошептала мама, — за мной.

Мы с Аром переглянулись и подчинились.

Бег по краю пропасти, и мама срывается вниз, туда, где смерть! Араван мотнул головой, показывая мне, что это безумие, я оббежала его и сиганула за мамой. Падение вниз, удар о землю, сгруппироваться и откатиться, следом спрыгнул Ар. И почти сразу мама указала на реку, которая бурлила так, что сразу становилось ясно — там масса порогов!

Тут уж и я была уверена — бред!

Но мама с разбегу прыгнула в реку и не вынырнула. Помянув бракованный навигатор, я нырнула за ней.

Оказалось — именно в этом месте в дне реки был излом, и, нырнув в воду, мы оказались в нижней пещере, точнее, грохнулись на песок, мокрый и холодный.

— Ну, мама, — прошипела я, откатившись в сторону и отплевываясь от воды и песка.

Сверху свалился Ар. Приподнялся на четвереньках, прохрипел что-то, тоже сплюнул песок и вскочил. Поднялась и я.

— Молодцы, детки, — с нескрываемой гордостью похвалила мама.

Мы с Аром готовы были ее прибить!

Мама, наверное, это поняла и потому торопливо направилась в глубь пещеры, туда, где было совсем темно. В расщелине тоже света много не наблюдалось, но здесь вообще мгла кромешная обступила вскоре. Прошли минуты две, и только тогда мама зажгла осветительную капсулу. Зеленоватый свет выхватил из мрака наши силуэты, каменную крошку, осколки от породы и стенку с кривым изломом, возле которой мы оказались.

— В детстве мы с Кираном часто здесь бегали, — начала рассказывать мама, передав капсулу Аравану и приступив к ощупыванию скола на стене, — тогда же и обнаружили парочку секретов этой горы. К примеру, вот таких.

Когда стена содрогнулась, открывая проход, мы оба с братом переглянулись и передумали маме скандал устраивать.

— Скорее, — поторопила гордая пантера МакЭдл, — воины клана Таргар точно о проломе в реке не знают, но, боюсь, догадаются быстро.

Ар первым шагнул в проход, я следом, ма последняя.

Как мама закрыла стену, я не поняла, зато, завершив, она спросила у Ара:

— Принцип понял?

— Нечетные панели, — ответил брат.

— Умничка, но это путь про запас, на самый крайний случай. А утром ты пойдешь по основному, ясно?

— Да, мам… тетя Киара.

Я едва удержала улыбку, мама даже сдерживаться не стала и, кивнув Ару, сказала уже нам обоим:

— Все, народ, можете расслабиться. Здесь нас не найти никому, охотники сюда также не сунутся. До полуночи гуляем. Пошли.

И мы пошли. Мама, напевая, шла впереди, мы следом… все время замедляя шаг. В итоге, спустя две пещеры, причем пещеры идеально правильные, но в то же время не вытесанные, мы с Аром остановились. Не знаю, как брат, а я вдруг поняла страшное — это не пещера! И не гора!

— Кирюш, я тебе могу правду сказать, но оно тебе надо? — Мама остановилась, развернувшись вполоборота.

Сглотнув, я огляделась. Сейчас световую капсулу держал Араван, и поэтому мне были хорошо видны стены… ложбинки, ведущие по ним… выбоины в стене, подозрительно одинаковые и на равном расстоянии…

— Ма-а-ам, — протянула я, — мы на корабле, да?!

— Да, — очень спокойно ответила мама.

— Не понял! — это Ар.

— Что-то подобное я и подозревала, — простонала я.

Мама подошла, по очереди вгляделась в наши разочарованные моськи и сказала:

— Пошли, здесь есть одно потрясающее место. Киран называл его «Сад для пантерки».

Мама легко шагала, ее шаги гулко отдавались под сводами этой… пещеры… грота… замка… или все же корабля. Корабля будет вернее.

— Космический корабль, — вдруг произнес Араван. — Очень напоминает иристанские конструкции. Скажу больше — сейчас за поворотом должны быть полукруглые двери в рубку управления…

Мы ускорили шаги, дошли до поворота и увидели… арку… за ней пространство, столь знакомое каждому, кто управлял космическим кораблем. И такое невероятное ощущение, что стоит закрыть глаза и…

Я не знаю, как это произошло. Это не было влиянием шейсов, и это явно не зрение таров, это просто как взять и шагнуть в прошлое…

И мир наполнился красками, звуками, запахами! И я вдруг оказалась стоящей на входе в рубку управления, сверкающую огнями, полыхающую отблесками звезд. И здесь были люди… странные, очень высокие, мускулистые, затянутые в черные комбинезоны и живые! Настоящие и живые! Они двигались, сдержанно и собранно, словно тары у Эрана, что-то решали, а вокруг выли приборы и механический голос вещал на непонятном мне языке…

Удар!

Я вздрогнула и распахнула глаза — тишина, мертвая такая, темнота, никакой жизни… только мама и Ар в изумлении на меня смотрят.

— Ты не эйтна! — отошла от шока мама. — Ты не можешь видеть прошлое!

— Ма-ам, не мешай! — прошептала я и снова закрыла глаза…

…Это как влететь в водоворот — меня закружило, а выбросило все в той же рубке управления, вот только теперь все вели себя иначе. Оглушительно выли приборы, какая-то женщина, стоя недалеко от входа, обнимала ребенка и плакала… Но мужчины панике не поддались, а за пультом управления сидел человек в синем мундире. Светлые волосы собраны в хвост, плечи расправлены, спина прямая, но при этом его руки на пульте управления и весь он там…

«Эгео таэшш, эгео таэшш, — повторял он, пытаясь добиться хоть чего-то от приборов. — Эгео таэшш!»

Повинуясь какому-то странному порыву, я подошла ближе, вгляделась в экран…

И все поняла!

Корабль падал! То, что я видела, означало лишь одно — отказали системы управления! Огромный корабль слишком стремительно шел на сближение с поверхностью планеты, и тормозные системы не в силах были помочь. И мне как будущему капитану хватило мгновения, чтобы понять — они обречены!

— Нет… — простонала я, понимая, что уже ничего не исправить.

Подобное мы проходили на симуляторах, много раз. Нас приучали действовать в любой ситуации, приучали подавлять страх, но если откровенно — страшнее падения только взрыв в космосе.

«Эгео таэшш», — вновь простонал капитан гибнущего корабля.

Мне нечем было ему помочь… просто нечем. Конечно, хотелось бы увидеть на симуляторе надпись «Симуляция завершена», и вообще хотелось бы верить, что все закончится хорошо, но — я точно знала, что корабль разобьется, а все пассажиры погибнут. Абсолютно все. И все, что у них останется, — это подобие жизни в телах воинов, которые станут симбионтами — тар-энами…

Жаль, бесконечно жаль, и, поддавшись порыву, я в жесте поддержки осторожно опустила ладонь на плечо капитана…

В ту же секунду капитан вскинул голову, и ярко-синие глаза в изумлении взглянули в мои.

ОН УВИДЕЛ МЕНЯ! Он смотрел мне прямо в глаза! Не менее удивленно я смотрела на человека, умершего многие сотни лет назад, если судить по останкам корабля!

«Кто ты?» — губы капитана шевелились, но голос я слышала внутри себя.

А затем гневное:

«Не мешай, я должен спасти корабль!»

Наверное, не стоило, но я тихо сказала:

— Все погибнут.

И сказала зря — светловолосый капитан вдруг сгорбился, сжал руки, и я с трудом расслышала из-за воющих сирен тихое:

«Моя вина»…

Рывок!

Меня что-то отбросило назад, вырвав из яркого шумного прошлого, момента чужой обрывающейся жизни, в серое и безрадостное настоящее! Вырвав безжалостно и грубо.

Следом мне залепили пощечину, которая вмиг обожгла щеку, и я услышала мамин крик.

— Нельзя! Нельзя, Кира!

Я отпрянула от нее, открыла глаза, огляделась. Пошатнулась и явно свалилась бы на пол, не поддержи меня Араван. У него же я неожиданно даже для самой себя и спросила:

— Что такое «Эгео таэшш»?

Брат удивленно вскинул бровь, но послушно перевел:

— Дословно: «Я не могу этого допустить». Это язык воинов.

Но тут вмешалась мама, схватила меня за руку и потащила прочь, отчаянно ругаясь. Ар, удивленный и обескураженный, шел за нами.

— Не смей закрывать глаза, — прошипела мама, уводя меня прочь по пустым темным проходам, едва освещаемым нашей капсулой. — Не смей, поняла?

— Поняла, поняла, — и раз, и закрыла.

И все изменилось в мгновение, словно огонь пробежался по кромке реальности, удаляя налет времени со стен. А стенки были белыми! Полы темные, покрытые странным прорезиненным ковром, с зеленоватыми росписями. И тут бегали дети, прогуливались подростки, спешили по делам взрослые…

Удар по щеке, причем по той больной щеке, которой уже и так досталось, заставил вернуться в нашу серую реальность.

— Кирюш, — мама стояла передо мной не просто злая — взбешенная. — Кирюш, это ведь не сон, понимаешь?! Это реальность, просто другая! И когда ты переносишься туда, здесь твоя оболочка истончается, пантеренок! Ты полупрозрачная становишься!

— Ой, — только и сказала я.

Мама неодобрительно головой покачала, с тревогой вглядываясь в меня.

— Кира, нельзя, понимаешь? Нельзя! И самое главное правило, которое ты уже нарушила, — нельзя смотреть им в глаза!

Мое любопытство было сильнее страха, отсюда и вопрос:

— А почему?

— Обернись… — прошептала мама.

Я обернулась. Позади нас шел встревоженный Ар, а еще чуть дальше его я увидела… тень! Черную, призрачную, чуть подрагивающую, и эта тень шла за мной! Не просто за мной — четко глядя на меня, не отрывая от меня взгляда, целенаправленно двигаясь ко мне!

— Бракованный навигатор, — только и сказала я.

— Хуже, — мама снова потянула меня вперед. — Хуже, Кирюш, потому что ты — ты не чудо, ты чудовище!

«Начинается», — подумала я и обернулась.

Тень продолжала идти за нами.

— Не оглядывайся! — рявкнула мама.

Я оглянулась в последний раз и закрыла глаза — по белоснежным коридорам, среди жителей этого громадного космического корабля, шел тот самый капитан. И все расходились перед ним, уступая дорогу и с почтением кланяясь. А он шел за нами, не отрывая взгляда ярко-синих глаз от меня.

— Убью! — прошипела мама.

Я мгновенно ресницы распахнула, отвернулась и стала вести себя как примерная девочка. Но такой адреналин, и сердце так быстро бьется! Очень быстро! А у капитана глаза как у Эрана, почти такой же яркий синий оттенок!

— Киран, я тебя точно прибью. — Мама в ярости. — Не смей больше смотреть на него.

— У него глаза такие… си-иние, — протянула я.

И мама остановилась на полном ходу так, словно на стену налетела! В неярком зеленоватом свете осветительной капсулы выражение ее лица испугало не только меня, даже Ар вздрогнул и отступил.

— ЧТО??? — заорала мама. — Что ты видела?!

— Л-л-людей, — испуганно прошептала я.

— КАК ИМЕННО ТЫ ИХ ВИДЕЛА?

— Как людей. — Я еще на шаг отступила.

В ответ тирада на неизвестном мне языке, но Ар покраснел, это даже при нашем скудном освещении было заметно. Дальше мы опять быстро-быстро шли по коридорам, даже почти бежали, ровно до какого-то столба. Там мама остановилась и свернула вправо, отсчитывая шаги. На сто пятнадцать свернула влево и приложила ладонь к стене. И корабль содрогнулся. Засверкали огни на стенах, а сама стена дрожала, со скрипом открывая проход.

Когда дверь открылась, перед нами возник сад. Самый настоящий, с зелеными деревьями, цветущими растениями и ковром травы под ногами.

— Неожиданно, — высказался Ар и первым шагнул, вынув из ножен короткий меч.

— Здесь максимум могут быть птицы, — успокоила его мама, войдя следом. — Так уж вышло, что в момент крушения тут был пролом, поэтому сад выжил. Он единственное, что осталось живого на корабле. Идемте. И осторожно, здесь крен градусов в тридцать.

Крен имелся все градусов сорок, потому как идти было не особо удобно и приходилось временами придерживаться за деревья и ветви, чтобы не соскользнуть по траве вниз. Сам сад имел метров двести в длину и примерно около ста в ширину. Кое-где виднелись плодовые деревья, но плоды там были явно на стадии загнивания.

— Мам, — я в очередной раз поскользнулась и налетела на Аравана. Брат понимающе улыбнулся и подставил спину. Ну я и забралась на него, как мартышка. — Пасиб, — это Ару. — Мам, так что случилось с кораблем?

Мама шла позади нас, осторожно и очень сосредоточенно, а еще у нее лицо было встревоженное.

— Кирюш, чуть позже расскажу, хорошо?

— Как и всегда, — недовольно протянула я.

— Я посмотрю на тебя, когда у тебя появятся дети! — Да, мама была сердита.

Коварно улыбнувшись, я крепче обняла Ара, который тоже едва слышно хмыкнул после маминых слов. А потом шепотом спросил меня:

— Что там с этими тенями?

Я оглянулась, увидела невероятное и прошептала брату:

— Одна из них все еще топает за нами.

Ар вздрогнул всем телом и поторопился. Спустя пару минут опять же шепотом спросил:

— Ты видящая, но сильнее тети Киары, я правильно понял?

— Вроде того.

А потом резко стало холодно и подул ветер. Мы приблизились к скале, которая проломила стенку корабля, сейчас туда задувал ледяной ветер с заснеженной вершины горы, и снег даже виднелся в проеме.

— Сворачивайте вправо, — скомандовала мама. — Ар, отпусти уже Киру.

Тар-эн меня нехотя отпустил. Нехотя, потому как ему тут явно было не по себе. Я его понимала — неприятно, когда другие видят, тени, к примеру, а ты слеп, как новорожденный котенок.

Вправо вела дорожка, на которой сквозь покрытие тоже пробивалась трава. Мы прошли немного вверх и остановились на краю круглой углубленной площадки, в центре которой оказалась вода.

— Здесь когда-то располагался бассейн, — мама подошла, — каким-то образом при проломе это осталась самая ровная площадка. Давайте устраиваться, нужно отдохнуть вам и найти то, за чем пришли, мне.

Мы с Аром уселись на траву, брат снял рюкзак, начал разминать плечи.

— Сына, тебе сейчас поесть нужно, — мама бросила ему два свертка. — Кир, мы на соке.

Мне полетела упаковка, себе мама взяла такую же. Кстати, есть хотелось очень сильно, но, видимо, еда была нужнее Ару.

— Мам, а что ты сейчас искать будешь? — вскрывая упаковку, спросила я.

— Пойду искать тень, — мама улыбнулась. — Найду тень самого сильного, умного и достойного воина, приведу в храм Каарды, и мы обновим татуировку Аравана, затем я проведу слияние.

И тут до меня дошло нечто странное:

— Мам, а остальные воины как получают тени?

Усмехнувшись, мама пояснила:

— На этом корабле было более трехсот тысяч жителей. Большинство гражданские, и в момент гибели они находились в трюме, готовясь к экстренной высадке… не успели. — Ма запнулась, потом продолжила: — Храм Каарды и есть тот самый трюм, и больше всего теней там.

И снова она замолчала, тяжело дыша и пытаясь что-то сказать, но, видимо, горло сжало спазмом. Мы с Араваном не перебивали, ждали, пока она справится с чувствами. Справилась.

— Они просто очень хотели жить, Кирюш, — прошептала мама. — Такое сильное желание, единый порыв сотен тысяч живых существ. Нам никогда не понять, как это произошло, но они не погибли в полном понимании этого слова. Они все словно живут и не живут одновременно.

— Охренеть! — других слов у меня нет.

— Впервые слышу об этом в таком контексте. — Ар тоже был шокирован, просто он оказался сдержаннее.

Пожав плечами, мама с улыбкой смотрела на нас.

— Вопрос, — да, это опять я, — я так понимаю, что гражданские — это «не качественные» тени, да?

— Примерно так.

— А кто получает «качественные»? — Во я загнула, зато вопрос по существу.

— Сильнейшие воины.

— А моя тень? — тут же спросил Ар.

— Тебе ее подбирала бабушка, и поверь, это значит, она была одна из лучших. Согласись, ты сильнее сверстников.

— Согласен. — Араван немного расслабился.

Ну, он расслабился, а я себя рыбой на крючке ощущаю. Крючок — любопытство мое неуемное.

— Мам, а тени понимают, что происходит?

То есть я знала, что, к примеру, у Нрого они явно соображали, а вот у остальных…

— Нет, Кирюш, нет, — ответила мама. — Первая тень, поселенная в теле воина, просто получает шанс на жизнь, после его смерти она возвращается в Каарду, не помня случившегося. А воин получает генетическую память симбионта, его силу, скорость, устойчивость к болезням. Вот откуда столь агрессивная микрофлора — даже ДНК подвергается изменениям. Но если теней две… тогда все меняется. Нрого был способен одновременно разговаривать с обеими сущностями, более того — отпускать их. Его первая тень оказалась ученым, вот как были возвращены к жизни те вымершие звери, которых мы называем Снежная смерть.

— Ого! — Ар чуть подался вперед. — Так, тетя Киара, а запросы и пожелания вы принимаете?

— Начинай. — Мама рассмеялась. — Но, по сути, я знаю, кого приведу, — помощник капитана. Он взрослый, но не старый, настоящий лидер и очень силен. Ну а самое главное — увлекается оружием, как и ты.

Ар удивленно на маму смотрел.

— Мы с твоей бабушкой хотели его Кирану, но на момент посвящения принять такую сильную тень для него было невозможно, и так там все было крайне экстренно, а потом… Мы не успели, к сожалению.

И тут я спросила:

— А почему не капитана?

Ма вздрогнула и шепотом призналась:

— Он не идет на контакт. Совсем. Остальные застыли в момент, когда была надежда спастись, а он… Он постоянно переживает гибель корабля и взрыв. Каждый день в одно и то же время, на протяжении многих лет, Кирюш. Там очень искалеченная душа, он считает себя виновным в гибели подчиненных. Я тебе больше скажу — эйтны, что входили с ним в контакт, сгорали заживо. Как и почему, я не знаю. Но после того, что ты рассказала, у меня сердце замирает. Хотелось бы обо всем спросить у бабушки, но…

Она замолчала, мне тоже нечего было сказать, и только Ар спросил:

— Что произошло?!

Ма попыталась ответить и не смогла. Она внезапно подтянула колени к подбородку, обняла их, уткнулась лбом и задышала так, что сразу стало ясно — пытается сдержаться. Я поднялась, подошла к ней, села рядом, погладила по плечу и начала рассказывать:

— Ар, насколько я поняла, дело было так — примерно триста с лишним лет назад на Энастан…

— Что? Какой Энастан? — удивился он.

Мы все стянули маски, едва вошли в корабль, и сейчас изумление отчетливо читалось на лице воина МакЭдл, совершеннейшее изумление.

— Араван, — я понизила голос, — как, по-твоему, на Иристане все воины тар-эны?

— Да, — совершенно уверенно ответил брат.

— Нет, — тихо возразила я, — это вы тар-эны, то есть симбионты, а правящий клан, они тары…

Мама подняла голову, уже не скрывая слез, потрясенно посмотрела на меня, и я продолжила, рассказывая уже им обоим:

— Эта планета носила название Энастан, и здесь жили мы — энастанцы. Но в один далеко не прекрасный день на далеком, ну я так думаю, что далеком, Тарстане случилась какая-то катастрофа, и сюда прилетели три клана, на трех кораблях. Разведывательный, пассажирский и военный. Догадываюсь, что военных и разведывательных было не по одному, но не суть. Разведывательная экспедиция опустилась первая, при посадке погиб пассажирский корабль, затем на Энастан опустились корабли военных. Но масштаб трагедии можете себе представить — осталось очень много раздавленных горем мужчин и минимальное количество женщин. И осознание, что нужно как-то выжить. Ар, кинь мой сок, в горле пересохло.

Брат, одеревеневший от поступившей информации, неловко бросил, но я все равно поймала, сделала три глотка и продолжила:

— Планету они обозвали Иристан и начали налаживать быт. А для быта и собственно продолжения рода им требовались женщины…

— Твою мать, — простонала мама.

— Хашшраг! — выругался Араван.

— Да-да, — мило улыбнулась я, — местные женщины.

И замолчала. Мы все молчали, потом мама тихо сказала:

— Если все так и было, то выживала одна из десяти, Кирюш.

— А вот в этом я сомневаюсь, мам, — честно призналась я. — Более того — я искренне подозреваю, что вся эта идея со смертью женщин от слияния — частично мистификация, частично ложь!

Теперь и мама, и Араван слушали меня затаив дыхание, и я продолжила:

— Пара моментов, вызвавших у меня удивление, — на Иристане есть кварталы развлечений, и там нет и никогда не было эйтн, это первое, и второе — реально погибали те, кто был не нужен эйтнам, мама. Вспомни историю с Нрого — думаешь, это он был «ядовитый»?

— Нет, — глухо отозвался Араван, — эйтна-хассаш открыто призналась, что по ее приказу женщин практически убивали.

Мамино лицо нужно было видеть. Несколько секунд она открывала и закрывала рот, силясь что-то сказать, а после:

— И сколько же лжи я принимала за правду?

Вот за что люблю мамочку — сразу все поняла и осознала.

— Много, мам, — я успокаивающе погладила ее по спине, — к примеру, ты утверждала, что повелитель не тронет меня, потому что знает о последствиях. В то же утро появилась бабушка, и ты бы видела, что творилось с Эраном, после того как эйтна Кирата сняла с лица платок…

Аравана передернуло, и я поняла, что он тоже видел. Бедный Ар.

— Но, — продолжила я, — когда тары нашли способ отсекать тени, применяя защитный контур, у нас не то что все было совершенно без последствий, произошло кое-что похуже… — И, нервно сглотнув, я все же сказала: — Я начала Эрана видеть иначе. Другим, настоящим. И стало ясно, что шейсы уже вторглись в мое тело и влияли на мое восприятие мира — там, в Шоданаре, я влюбилась в Эрана, которого видела более молодым, менее суровым и серьезным, более привлекательным. И когда наваждение исчезло, это был шок.

Теперь шок был у моей матери. Глухой стон сквозь стиснутые зубы и… шок. Она даже не ругалась, видимо, не могла произнести и звука.

Зато Ар тихо спросил:

— Шейсы?

— О да. — И тут я поняла, что реально злюсь на правящий клан. — Видишь ли, тары летели не одни, с ними имелись еще осужденные на казнь шейсы, в количестве полторы тысячи особей мужского пола, и трупы таров, убитых этими шейсами.

— Что? — не понял брат.

Надо было видеть его — черные волосы только подчеркивали побледневшее лицо, глаза сужены, ноздри шевелятся от дыхания, по скулам желваки, челюсти стиснуты, и вообще он был в бешенстве.

— А, видишь ли, у воинов, то есть великих и безупречных таров, — с сарказмом начала я, — есть потрясающий обычай — таскать с собой трупы, чтобы, захоронив их на новой земле, совершить акт возмездия и казнить всех повинных там же, на могилке. Классный обычай, да?

Араван с шумом выдохнул и неожиданно глухим голосом произнес:

— Так поступают все воины…

— Что? — едва не заорала я.

Глядя мне в глаза, Ар повторил:

— Так поступают все воины, Киран. Это традиция Иристана… — Затем сбился, взгляд его стал каким-то рассеянным, и он спросил: — Не Иристана, да?

— Да нет, как раз Иристана, — с горечью ответила я, — но не Энастана точно!

— Я встречала, — вдруг заговорила мама, — в пещерах, там, где были древние и такие несуразные строения, название «Ирания»…

Ирания?! И вдруг у меня очень четко сложилось — Тарстан, Энастан, Иристан… Это получается, Энастан было название тоже тарское, а на самом деле наша планета вообще по-другому называлась?

— Вот гадство! — других слов не было.

Ни у кого не было. Мы сидели, откровенно говоря, потрясенные, особенно мама и Ар. Но мне так только показалось, брат действительно одна кровь с нами, потому что оправился быстро и спросил:

— Что с шейсами?

— А шейсы очень хотели жить, — тихо ответила я. — Хотели настолько, что один из них покончил жизнь самоубийством и… обрел свободу.

Мама удивленно на меня посмотрела, Ар так и вовсе с заметным недоверием. И тогда я пояснила:

— В бабушке Кирате — шейс! И ее мутация — это всего лишь подстройка шейсом захваченного тела под себя.

— Кира, ты о чем? — изумилась мама. — Это не…

И осеклась. Да-да, провести параллель было несложно — если воин способен вобрать в себя тень и стать тар-эном, то есть симбионтом, то что мешает осознать, что эйтны тоже своеобразные симбионты. И мама, похоже, осознала.

— Только тут есть одно отличие, — продолжила я, — тар-эн это действительно симбиоз — то есть воин получает возможности и знания тара, а тар обретает подобие жизни, а в случае с шейсами все иначе — тени шейсов захватывают тело жертвы абсолютно и полностью. И тело, и разум.

В саду на давно погибшем корабле стало невероятно тихо. Настолько, что мне казалось — я слышу, как падает снег. Медленно, с тихим шорохом, успокаивающе…

— Так вот, — продолжила я, — тот шейс, что покончил с собой и обрел свободу, он, похоже, и стал причиной гибели корабля.

— Чтобы дать тем тысяча четыреста девяноста девяти свободу? — догадался Ар.

— Полагаю, что да.

Я посмотрела на маму, мамуля казалась совершенно подавленной, и я понимала почему — для нас с Араваном бабушка была не особо близким человеком, а для Киары МакЭдл услышанное стало ударом, пожалуй, более сильным, чем попытка матери убить свою дочь…

— Шейсы очень хотели жить, да, Кирюш? — сипло спросила она, невидяще глядя перед собой.

В этот момент я подумала, что никогда не расскажу маме о том, что видела в подземелье, точнее, о храме расскажу, а вот о тех искалеченных женщинах, что стали полностью изуродованными и утратили разум, — нет.

— Дальше, — попросил Араван.

И я рассказала:

— Дальше что-то пошло не по плану шейсов, это уже мои догадки, так что могу ошибаться, но — шейсов вряд ли устраивала форма существования в образе теней, а добраться до своих останков, чтобы клонировать себя, они не могли, вот и начали искать варианты добиться союза с выжившими тарами, способ стать им полезными. И нашли.

Мама повернула голову и теперь внимательно смотрела на меня, Араван тоже ловил каждое слово, а я даже не знала, как им об этом сказать. И все же я была обязана.

— Мы — Аэрд, — начала я, — и наш род, как некоторые другие на Иристане, отличается наличием рецессивного гена.

Тихий стон мамы, скрип зубов Аравана, а я продолжила:

— Именно девушка из рода Аэрд и стала первой жертвой шейсов. Насколько я поняла, внедрение проходило в три этапа — в момент рождения, когда младенец испытывал боль, в момент слияния именно с воином — когда организм был ослаблен борьбой с микрофлорой тара, и в момент, когда женщина рожала. Три этапа — и шейс захватывает чужое тело.

Жутко от этих слов стало даже мне самой, представляю, что чувствовали мама и Араван.

— Так, значит, женщины не гибли? — спросил брат.

— Насколько я поняла, микрофлора таров как вирус — переболеешь, и все, иммунитет вырабатывается, — сказала я. — Могу и ошибаться, мы медицину еще толком не проходили, так что я не специалист, но догадываюсь, что слабые умирали, сильные выживали… До появления эйтн.

— А как они появились? — Снова Араван, мама просто потрясенно молчала.

— Та девушка из рода Аэрд, что пришла к тарам, выбрала сильного воина. — Я рассказывала осторожно, потому как боялась, что если начну дословно вспоминать слова Гарданга, могу связаться с ним по этой странной мозговой частоте таров. — Она родила и мутировала, после покинула селение пришельцев, а вернулась уже как эйтна, предложив помощь. И женщины умирать перестали…

— Я так понимаю, они и до этого не особо гибли? — прошипел Араван.

— Вы воины, — тихо произнесла мама, — для вас женщина нечто хрупкое, нежное, ранимое и слабое, в то время как вы сильные и все можете. Полагаю, тары пошли на сделку, да, пантеренок?

— Да, мам, — подтвердила я. — В обмен на свои услуги шейсы выпросили лишь тюремный блок со своими останками, мотивировав просьбу тем, что хотят достойно похоронить…

— Себя? — хмыкнул Араван.

— Типа того. — Я невесело улыбнулась.

— Бред! — мрачно произнес он.

И я поняла, что обожаю братика! Вот обожаю, и все, за ум, догадливость и сообразительность!

— Ты вот сразу понял, Ар, а тары нет! — воскликнула я. — Они даже не снизошли до того, чтобы подумать! Они сходили в Каарду, извлекли тюремный блок и, не распечатывая, выдали эйтнам. А те уволокли громадину в подземелья, устроили там себе храм и начали размножаться.

— Как размножаться? — переспросил Ар.

— Эйтнами, — пояснила я, — они же все жить хотели, вот им и требовалось как минимум полторы тысячи эйтн.

— Как минимум? — отозвалась мама. — А что с максимумом?

Я промолчала, но мама у меня умная и начала догадываться:

— Мутация была конечна, так? — Голос ее стал хриплым. — А значит, со временем женщины полностью менялись и… Киран, они ведь не убивали тех, чьи тела больше не могли выполнять функцию эйтн, так?!

У мамы по жизни имелась одна проблемка — она сильно умная! Вот слишком даже! Зато у меня проблем нет, и я это — умею молчать!

— Кира?!

Игнорируя мамин крик, я продолжила рассказывать:

— Но не только у таров были проблемы с мозгами, я так подозреваю, что и шейсы с умом не особо дружат, и тот первый шейс, что их «спас», чего-то не поделил со своими соплеменниками и ушел в массы.

— Как это? — не понял Ар.

Поморщившись, честно призналась:

— Я мало что знаю про этот момент, но тары поселились на обособленном материке, так?

Ар кивнул и подтвердил:

— У правящего клана материк самый маленький на планете, но ты права — обособленный. Дальше.

Мама на меня сверкала глазами, она ход со сменой темы разговора засекла быстро, однако тоже внимательно слушала.

— Ну так вот, — продолжила я, — лет триста назад среди племен местного населения появился один крайне умный индивид, который встал во главе какого-то племени, а после объединил их всех, научил строить корабли и повел в бой на таров.

— Ашерхад, — потрясенно сказала мама.

— Не знаю, Гарданг его имени не сообщил. — Я пожала плечами.

— Гарданг? — изумилась мама. — Ты говорила с Гардангом?

Я кивнула, мама хмыкнула и поинтересовалась:

— И как он тебе?

— Умная сволочь, — была вынуждена признать я, памятуя о нашем прорыве в Каарду и его распоряжениях, — прям как ты, мам.

Мамуля нахмурилась, послав ей воздушный поцелуй, я продолжила:

— Тары их разбили, видать, сами уже умудрились свои технологии воссоздать, но перед ними встал ребром вопрос — что делать с местным населением, которое надо было как-то контролировать. От идеи назначить на местах своих правителей тары отказались — я так понимаю, в падлу было жить с аборигенами, и вот тогда, о чудо, пришли шейсы!

— Твою мать, — выругалась мама.

— Тар-эны, — догадался Араван.

— Именно так, — просияла я фальшиво-радостной улыбкой. — Тарам же было лень контролировать местных, они решили пойти по пути наименьшего сопротивления, предложенного шейсами, просто внедрить в местных свои правила, традиции, законы. И среди главных законов — Право Сильнейшего.

— Потому что все тар-эны подсознательно безусловно подчиняются сильнейшему, а сильнейшие на Иристане — правящий клан, — сипло произнес Ар.

Я кивнула. Мама снова выругалась.

— Тары недооценивали противников, — продолжила я, — за истекшие годы шейсы не только создали для себя армию. Фактически тар-эны — это армия, чье выживание зависит от эйтн, но также клонировали себя, восстановив ДНК из останков тел. Я видела четырех, но, полагаю, их было больше… — Голос как-то резко сел.

— Видела? — спросил Ар.

Я кивнула.

Мама начала старательно дышать, и я поняла — снова пытается совладать с собой.

— Вот такая вот печальная история, — поспешила закончить я свой рассказ. — Шейсов сейчас схватили всех, эйтн также. Будем лечить.

Мама, которая совершенно сникла, после моей последней фразы вскинула голову и переспросила:

— Лечить?!

— Ага, — подтвердила я. — Ошер клятвенно заверил, что они предпримут меры для лечения всех выживших эйтн.

Молчание, затем мама уточнила:

— Ошеран Дард Аэ, старший брат и заместитель повелителя?

— Угу, — снова подтверждаю, — у нас вчера что-то типа семейного совета было — я наезжала, тары оправдывались. Закончилось все приемлемо — Эран синекожих рабынь освободит, шейсов уничтожают, эйтн лечить будут.

Мама с Араваном переглянулись.

— Ну чего? — Я не совсем поняла их реакцию.

Передернув плечами, мамуля резюмировала мною сказанное:

— Правящие допустили тебя на высший совет, позволили изложить свою точку зрения и приняли твои слова к сведению… Поверить не могу!

— Я тоже, — сказал Араван.

— Да даже я не особо верю, чего уж там, только все было не так, — села ровнее. — У меня было настроение плохое, и я вообще собиралась пойти поплакать, а они облажались и приносили извинения.

— Извинения? — Ар был в трансе. — Воины… извинения… женщине?!

Нахмурившись, я попыталась вспомнить, как было дело, и задумчиво ответила:

— Началось вообще с того, что Лираэт сказал что-то вроде: «Сегодня вы доказали всем трем кланам, что достойны быть повелительницей».

— Невероятно… — пробормотал братик.

— Слов нет, — согласилась мама.

— Это великая честь, Киран, — с жаром произнес Араван, — это честь, которой не удостаивалась ни одна из жен повелителей Иристана. Ни одна, понимаешь? Это означает, что тебя приняли, не просто приняли — признали равной правящим! Это… — Казалось, от волнения Ар сейчас вскочит и будет ходить из стороны в сторону. — Кира, это честь, которой не удостаивалась ни одна дочь хассара! Ни одна! Это гораздо почетнее, чем быть единственной! Это… Ты должна была поклониться и поблагодарить за оказанную честь! Надеюсь, ты хотя бы поблагодарила?!

Скептически глядя на перевозбужденного братика, я вспомнила, чего там было дальше вчера, и честно призналась:

— Ответила, что лично мне пока никто не доказал, что достоин того, чтобы я была их повелительницей.

Ар вскочил! Мама простонала свое извечное: «Кира-а-а-а!», я, ничуть не чувствуя за собой вины, тоже встала и сказала:

— Знаете что, они вообще захватчики! И эйтны появились из-за них! И, в конце концов, правящие реально облажались и по всем параметрам виноваты, и вот если бы не я, серьезно, даже не прикалываюсь, так вот если бы не я, то прошло бы лет десять, и папандр бы всю власть на Иристане захватил, так что…

Мама взяла меня за руку, силой усадила обратно, и вот едва я села, мрачно спросила:

— Что?!

Араван тоже сел, вопросительно на меня глядя, пришлось рассказать о своих подозрениях:

— Тысяча четыреста девяносто девять теней были захвачены, то есть сами понимаете — одной не хватает. И я так догадываюсь, что вот тот Ашерхад, который триста лет назад поднял восстание, вследствие которого правящие согласились завести тар-энов, так вот его тогда не убили. В смысле того мужика убили, а тень, то есть шейс, остался. И я подозреваю, что именно этим шейсом одержим бывший хассар Айгора, то есть Агарн МакВаррас.

Мама и Ар молчали, посему я добавила:

— А собственно, сам шейс повернут на тебе, мам, и боюсь, эта тварь любит тебя гораздо больше, чем отец.

Наверное, информации было слишком много, потому что следующие минут десять я пила сок, а мама и братик пытались переварить услышанное и вообще были в шоке. Но это не помешало маме все же собраться с мыслями и напомнить:

— Ар, ты должен есть.

— Аппетит пропал, — огрызнулся братик.

— Возвращай обратно, — приказала мама, поднимаясь. — Потому что теперь мы точно знаем, что Агарн придет за тобой и у него тоже две тени. А я никогда не прощу себе, если ты пострадаешь по моей вине!

Брат хмуро посмотрел на маму, я примерно так же, а еще добавила:

— В этом нет твоей вины, мам. Ни граммулечки.

Ма очень медленно присела на корточки передо мной, взглянула на меня своими огромными зелеными глазами и тихо сказала:

— Из-за меня Агарн МакВаррас пошел на захват власти в клане, из-за меня стал сильнее и пошел на сговор с тенью, из-за…

— Из-за того, что ты Аэрд, — жестко перебила я ее. — Мама, вдумайся еще раз — именно Аэрд традиционно становились эйтной-хассаш. А папандру нужно было, чтобы эйтной стала женщина из рода МакВаррас, то есть я, для того чтобы захватить власть на Иристане.

— Что? — выдохнула мама.

— Папочка лично мне об этом рассказал, — просветила я ее. — Так что кончай убиваться с этим чувством вины, и чего у нас там дальше?

Дальше мама встала, постояла немного и сказала:

— Я должна идти искать тень для Аравана.

— Удачной охоты, — пожелала я.

Но, не двинувшись с места, она пробормотала:

— Уматывать с Иристана. Быстро, решительно и максимально далеко!

Тут уж я не согласилась:

— А эйтны?

Мамуль нахмурилась.

— И с тар-энами чего-то делать нужно, — продолжила я, — либо прекращать этот симбиоз, либо наладить, потому что теперь без эйтн дело заглохнет.

Мама окончательно нахмурилась, а я честно призналась:

— И бабушку вернуть надо.

— Тебе обучение завершить нужно, — прошипела мама.

Это да — и прогуляла я уже изрядно, а мастеру Лоджену, к примеру, не докажешь, что тебя с Гаэры родной папандр уволок, и все равно придется ему все бои пересдавать.

— Нужно, — согласилась я.

И вот тогда мама жестко добавила:

— Я не для того тебя растила, чтобы ты была всего лишь наложницей пристанского воина!

— Единственной повелителя Иристана, — поправил Араван.

— Да без разницы! — возмутилась мама. — Кира, ты представь — проснешься утром и поймешь, что могла стать кем угодно, а превратилась лишь в жену и наложницу. Ты другая, пантеренок, другая. И, как и я, ты захочешь большего, чем может дать любовь мужчины.

— Так, давайте без ереси, — возмутился Араван, — воин дает женщине все, что ей нужно.

Мама просто смерила его внимательным взглядом и ехидно спросила:

— Секс раз в неделю и приказным тоном: «Где мой обед, женщина?» — это, по-твоему, предел женских мечтаний? Ар, я всегда думала, что ты умнее толпы озабоченных собственной значимостью тар-энов, не разочаровывай меня.

Араван смущенно умолк. Видимо, он не так безнадежен.

А у меня очередной вопрос:

— Мам, а может, ты просто никогда не любила? — Кстати, вопрос, на мой взгляд, в тему.

Но ответа я не дождалась.

— Ладно, молодежь, я пошла. — Мама поднялась одним плавным движением. — Ведите себя хорошо. Вон с тем призраком, что стоит у дерева, не разговаривать. Кир, помни, что переход в другую реальность чреват возможностью там и зависнуть. Я ушла.

И мы с братом остались одни. На жутком кораблике, полном призраков. И все бы ничего, но как-то вдруг тоскливо стало и страшно.

— Брр, — первым отошел от желания застыть и не двигаться Араван, — там, внизу, в пещере все это не так жутко.

— А чего там? — Я старалась не смотреть на указанное мамой дерево, где был призрак.

— Красиво, свечи, ковры, — перечислил брат. — И эйтны курсируют время от времени, все одно не так жутко.

— И не говори. — Я пересела к нему ближе, потом и вовсе на колени забралась. — Все, — говорю, — теперь мне не страшно.

— Почему? — Ар осторожно обнял.

— Теперь, если на нас нападут, тебя первого съедят! — хихикая, сообщила я.

Меня подло и коварно попытались ссадить с ног, но я притворно заорала и вцепилась в братика всем, что имелось, включая зубы.

— Не кусайся! — возмутился Араван.

— Не отдавай меня на погибель неминучую! — Но кусаться перестала.

— А меня, значит, можно? — возмутился огромный мускулистый воин.

— Ага. — Да, я наглая.

— Ну все! — разозлился братик. — Твоя смерть пришла!

В следующее мгновение я оказалась перекинута через голову. Ар бросился сверху, был пойман на мои полусогнутые ноги и полетел кувырком. Когда мы оба подскочили, довольные тем, что теперь весело и уже не так страшно, братик задал только один вопрос:

— Тренированная?

— Естественно!

— Здорово! — И тар-эн снова бросился ко мне.

Мы успели перемять траву в радиусе двадцати метров, нечаянно сломать два деревца и даже сгонять к разлому, чтобы покидаться снежками, когда услышали:

— У вас совесть есть? Этот сад пережил даже падение корабля, но явно не переживет двух великовозрастных обалдуев!

Я тут же засмущалась, но это мне не помешало мстительно запустить в Ара снежком! Тот явно был моим родственником, так как мстительных снежков с его стороны было два! Ну а я не привыкла оставаться внакладе и…

— Эй, меня кто-то слышит? Живо ко мне оба! — возмутилась мама.

Мы как-то разом вспомнили, что мама вернулась не одна, а с сюрпризом, и рванули к ней. Ар меня опередил. Как у него получалось передвигаться с такой скоростью, понятия не имею, но получалось. Я же приплелась позади, зато в отличие от брата приведенную тень видела.

— Ма-а-ам, а чего он серый, а не темный?

Улыбнувшись, ма пояснила:

— Он пока ведомый. Я привязала его сущность к изображению.

И точно, стоило маме провести ладонью, как тень подалась следом, неотрывно взирая на клочок ткани, что мама держала в руках.

— То есть они нас не видят? — догадалась я.

— Те, что много раз были привязаны к живым, увидеть могут, остальные нет. Идемте, время. Ар, ты все съел?

— Прости, мам, заигрались, — и он побежал к рюкзакам.

— Мой захвати, — крикнула я следом, не отрывая взгляда от тени. — Мам, а он опасен?

— Очень. — Мама между тем просто радостно улыбалась. — Пока они не чувствуют тепла, они нейтральны. И пока ты не смотришь им в глаза, тоже нейтральны.

— А если посмотреть? — Ну я не могла не спросить.

— Тогда, Кирюш, им кажется, что на них что-то нападает, и они атакуют. Понимаешь, они же уверены, что живые, а вот мы — призраки.

— Это ужасно, — прошептала расстроенная я.

— Как сказать, они убеждены, что «ужасно» это как раз про нас. В этом мире все относительно, пантеренок.

Подошел Араван, щелкнул меня по носу и приобнял за плечи, довольный, прям как я.

— Пошли, дети. — Мама рассмеялась.

Шли мы не очень долго. Мама впереди, ведя, как на привязи, серую, едва заметную тень, мы с Аром сзади, толкаясь и прикалываясь вовсю. И как-то совсем незаметно подошли к черной стене, за которой слышались странные воющие звуки.

— Там воины, — пояснила мама. — Кир, из своего рюкзака доставай покрывало. Ар, расстели у стены и садись.

Мы молча выполнили все указания, после чего мама достала еще три осветительные капсулы, зажгла, расставила по стене, и как-то сразу стало светло. И пока мы с Араваном моргали, привыкая к яркому освещению, ма вдруг выругалась:

— Твою мать!

— Что еще? — растирая глаза, спросила я.

— Он пришел следом, — нервно произнесла мама.

Мы с Аром одновременно обернулись. Брат ничего не увидел, а вот я… Я с изумлением смотрела на черную тень с ярко-синими глазами.

— Отвернись! — скомандовала мама. — Так, будем решать проблемы по мере их поступления, сейчас мне важнее Араван.

Бракованный навигатор! Я все не могла забыть жуткое видение — призрак с синими глазами!

— Не думай, — приказала мама. — Сейчас нам нельзя отвлекаться, слышишь? Я не справлюсь одна, просто не смогу, соберись, Киренок.

И я собралась. Забыла о призраке и огляделась — мрачное помещение явно искусственного происхождения, провода по стенам, где-то вдалеке все еще мигал какой-то датчик, на полу пыль, все вокруг серо-зеленое. То есть вообще серое, но из-за трех осветительных капсул зеленого цвета освещенное пространство приобрело зеленоватый оттенок.

Мама поймала мой осмысленный взгляд, одобрительно кивнула, резким движением расстегнула молнию на куртке, сняла ее, кинула поверх моего рюкзака, открыла свой, достала кожаный сверток, следом два спальных мешка и ксирин. Поверить не могу, что мама захватила с собой раскладной диван!

Не верила зря — бросив на мой же рюкзак спальные мешки, самые стандартные, почти невесомые, мама, взяв ксирин, подошла к стене, расположила резиновую пластину, активировала и отошла.

Ксирин надулся мгновенно, приняв заданную форму — одноместной кровати на толстой мягкой основе, с подушкой. Роскошь, кстати, неимоверная — нам в походах ксирин был категорически запрещен, да и вообще в университете, причем преподы обосновывали это формулировкой: «Такое только для неженок».

— Не удивляйся, — мама искоса взглянула на меня, — это у нас с тобой тело будет контролировать теплообмен, и мы не замерзнем, а Араван после ритуала на несколько часов станет слаб, как новорожденный.

Братик поежился.

— Раздевайся до пояса, снимай обувь и садись, — скомандовала мама.

Ар подчинился, волосы, правда, еще торопливо собрал и сел на мягкий пружинящий матрас, с искренним недоверием на приспособление поглядывая. Мама устроилась слева от братика, несколько мгновений смотрела на него, а потом прошептала:

— Как же ты похож на Кирана, сынок, как же сильно… — В ее глазах мелькнули слезы, но ма тут же их вытерла и добавила: — Все будет хорошо, Араван, поверь мне. Слабость и неприятные ощущения пройдут быстро, потом ты будешь спать. Долго спать.

— А вы? — встревоженно спросил брат.

— Будем здесь, рядом, всю ночь.

Ар кивнул, смиряясь с происходящим. Мама улыбнулась ему, развернула сверток, достала маленькую прозрачную бутылочку и начала объяснять мне:

— Кир, теперь смотри внимательно и запоминай. Первое — воина нужно напоить соком исвора — он снижает иммунитет. Сок обязательно должен быть свежим. Мне его отжали утром на рынке.

Мама продемонстрировала зелененькую жидкость и передала Ару.

— Пить требуется на сытый желудок, и никак иначе.

Араван жалобно посмотрел на мою родительницу, потом еще жалобнее на меня и принялся пить, правда, кривился при этом неимоверно.

— Горький очень, — пояснила мама. — Смотри дальше: свежая рыбья кровь. — Это мне, а братику: — Да, ее тоже пить.

У Аравана лицо такое несчастное стало, он-то еще и первую гадость не допил. Но под маминым внимательным взглядом мужественно проглотил одну гадость, потом вторую.

— Затем сонный порошок. — Мама извлекла две капсулы. — После мясо и только мясо, я захватила подкопченное.

Последними на покрывало перед Аром легли три толстых свертка, которые при открывании издавали такой аппетитный запах, что захотелось хоть кусочек съесть.

— В прошлый раз меня на убой не кормили. — Араван улыбнулся.

— Тень была слабее, — объяснила мама. — Не теряй времени, хорошо? Кирюсь, помоги брату, а я пока займусь татуировкой.

Еще один сверток оказался как раз таки вместилищем инструментов.

В результате, пока я кормила Ара и спаивала всякой гадостью (мясо, как оказалось, нужно было кровью запивать), мама перерисовывала знак с ткани на его руку. Но не до конца. Она остановилась, когда на теле Аравана не хватало лишь маленькой линии для полного сходства, ну а мы как раз закончили с кровью, и осталось только мясо. Его брательник ел с наслаждением, потому как знал, что крови больше не дадут.

— Доедай все, — приказала мама, когда Ар задумчиво на последний сверток с мясом посмотрел. — Я не хочу рисковать даже в малейшем. Более того, если я все рассчитала верно, тебе и больно не будет.

— Правда? — Ар явно удивился.

— Обещаю. — Мама улыбнулась. — Только слабость.

— А почему так? — спросила я.

— Потому что я рассчитала все очень точно: и вес мяса, и количество сока. Совпадение должно быть идеальным, следовательно, и боли никакой. Ар, я за тобой слежу, ешь!

Огромный, мускулистый и совсем несчастный Арчик был такой хорошенький и миленький и так жалобно смотрел на маму…

— Живо, я сказала!

— Да ем я, ем. — Он рванул зубами шмат мяса. — Вот лопну, и будет вам вторая тень!

— Не переживай, вылечим, — ехидно заметила мамочка.

— Да ем я! — Ар начал остервенело жевать. — А вообще — где торжественность? Где песнопения? Где трепет момента, а?

Да, он точно мне родственник, причем близкий по духу.

— Арусик, — мама рассмеялась, — ты отделяй мишуру от главного. Главное — это соблюсти пропорции и вселить в тело избранную тень, а все остальное исключительно для создания атмосферы.

— То есть все просто? — недоверчиво спросила я.

— Увидишь, — пообещала мама, — ты все увидишь.

И мы продолжили смотреть на Аравана, который жестоко терзал зубами мясо.

— А запивать он будет? — заволновалась я. — Крови-то уже нет.

— Нельзя, — мама достала две бутылки с водой, — только на рассвете.

Мы с Аром переглянулись, жалко мне его стало, прямо до слез.

— Зато потом будешь сильный, — решила я подбодрить брата.

— Но это будет потом, а паршиво мне сейчас. — Ар тяжело вздохнул. — И чего только ради детей не сделаешь.

— Угу, продолжай строгать в ускоренном темпе. — Добрая у меня мамуля. — Арусик, время.

Бедный мой братик вернулся к терзанию мясного шмата и вскоре с трудом, но проглотил и его. И задышал часто и глубоко, видимо, пытаясь удержать съеденное.

— Тошнота сейчас пройдет, — успокоила мама, — сонный порошок уже должен начать действовать.

Я подошла, села рядом с Аром, взяла его за руку. Брат чуть сжал мою ладонь и, судя по взгляду, за эту поддержку был очень благодарен.

— Еще чуть-чуть. — Мама отслеживала время по ручным часам. — Потерпи, маленький.

И тут у Аравана вдруг начали закрываться глаза, то есть он как бы сидел, но в то же время явно вырубался.

— Кира, ты будешь продолжать держать его за руку? — напряженно спросила мама.

— А можно? — отпускать и оставлять брата наедине с проблемой точно не хотелось.

— Можно. — Мама как-то странно взглянула на меня и продолжила: — Я была рядом с Кираном, и это облегчило его состояние, но, Кирюсь, тебе паршиво будет.

— С последствиями? — тут же спросила я.

— Без…

— Тогда действуй, а отпускать мне его не хочется. — И я накрыла ладонь Ара второй рукой.

Дальше все было как во сне. Мама начала петь колыбельную, самую обычную колыбельную, которую всегда пела для меня — я знала все слова наизусть. И она пела и пела, держа клочок ткани с рисунком и размахивая им в такт мелодии. И тень, та самая серая и призрачная, как змея, раскачивалась следом, не в силах оторвать взгляд от рисунка. Мама пела долго, все повторяя и повторяя мелодию, пока движения тени и маминой ладони не стали абсолютно синхронны — вот тогда мама перестала раскачивать ткань, а тень раскачиваться продолжала. Как маятник. Мама же продолжала петь, но скорее для себя, чтобы не сбиться с темпа. И вот так вот напевая, она взяла пистолет для нанесения татуировок и доделала рисунок на плече Аравана. Брат, уже сонный, дернулся от боли, но из состояния дремы не вышел.

Затем вновь ткань с рисунком оказалась в маминой руке, и раскачивания мама продолжила. Еще некоторое время мелодия лилась непрерывно, а затем левой рукой мама достала зажигалку.

— Готовься, — на секунду прервав пение, сказала она.

Щелчок. Огонь вспыхнул и в мгновение поглотил ткань, а дальше… Тень завыла! Мама продолжала петь, закрыв глаза и обняв плечи руками, а серая тень металась, словно тряпка на ветру, и выла! Натурально выла, я слышала!

— Не бойся, тебе вреда он не причинит, — сказала мама и перестала петь.

Вой! Отчаянный дикий вой, от которого волосы поднимались дыбом! А в следующую секунду тень рванула к нам.

Рванула, чтобы застыть — потому что путь ей преградила тень с синими глазами! Призрак! Призрак самого капитана. И когда тень, сжавшись, отпрянула, призрак капитана корабля медленно повернул голову и посмотрел мне в глаза! Прямо в глаза… Я испуганно обернулась к маме, но она сидела зажмурившись и отсчитывала секунды. Она думала, что все идет как надо, а я точно видела, что нет!

А затем тень плавно двинулась ко мне…

И я, конечно, смелая, но заорала будь здоров как! И от страха закрыла глаза и прижалась к Ару…

Свет…

Тоннель…

Свет становится ярче…

Мне больно! Мне так больно, словно голова сломана… Кто-то подхватывает… Я слышу: «Мой сын!» — неприятный голос, и мир весь подернут дымкой и перевернут… Тоннель… я ускоряюсь, бегу и падаю на траву… синюю. Начинаю плакать и звать маму… Мамы нет, папа сказал, что ее больше нет с нами… Тоннель… ночь. Я в углу треугольной комнаты, прижав колени к подбородку, тихо плачу… Мама не придет, и папа тоже… Их больше нет… Я остался один, совсем один… Тоннель… свет… я слушаю речь, глядя в синее небо. На мне большая ответственность, но я справлюсь, я капитан! Я был лучшим с рождения, я знаю все о кораблях, у меня полный стол наград! Да, я достоин высокой чести, я не подведу свой клан. Тоннель… я ускоряюсь… Все быстрее и быстрее… Я бегу, сажусь за пульт, проверяю данные и понимаю — ошибка! Кто-то намеренно ввел не те данные! Я не успеваю, не успеваю! Надежды нет! Нет! Зачем? Зачем?! Нет, никто на корабле не мог так поступить! Значит, я, моя вина. Я виновен! Взрыв! И ревущее пламя поглощает меня!

— Мама!!! — Я заорала так, что горло охрипло.

Дернулась, открыла глаза и встретилась с потрясенным взглядом Аравана.

— Ты видела? — шепотом спросил он.

И я поняла, что только что просмотрела чужую жизнь вместе с Аром! Не просто чужую — жизнь капитана этого корабля! Да я умерла вместе с ним!

Каюсь, последующие минут десять я позорно ревела в объятиях брата, сквозь слезы и сопли пытаясь объяснить маме, что капитан ни в чем не виноват, вовсе не виноват, кто-то ввел другие данные, и я догадываюсь, что это был кто-то, кто попал под влияние шейса. Почему-то объяснить ей все в тот момент для меня было гораздо важнее того, что я только что прожила чужую жизнь, выучила язык таров, могу теперь собрать бомбу покруче и получше, чем те, которые мы изучали в университете, и вообще…

— Он не виноват, мама, — я вытерла слезы, — не виноват, понимаешь? А он столько лет страдает и винит только себя, мам!

Мама мягко потянула меня к себе, отрывая от Ара, который сжал в объятиях так, как будто я островок последней надежды… Надежда… При мысли о надежде я заревела снова. Ар сидел в полном ступоре, словно невменяемый, и только мама сохраняла спокойствие:

— Кто винит себя, Кирюш? — Она начала осторожно гладить по волосам.

— Капитаааааан! — Я никак не могла успокоиться. — Капитан себя винит, понимаешь? А это все тот шейс виноват. Он изменил данные в координатах, не перепроверив все показатели! Он! И капитан просто не успел ничего сделать, мама!

Меня еще несколько раз терпеливо погладили, после чего мама взяла за плечи, ощутимо встряхнула и жестко произнесла:

— Прошло свыше трехсот лет! Прекрати истерику!

Я всхлипнула и кивнула, но все равно сердце разрывалось от боли. Не люблю, когда творится несправедливость, а тут прямо какая-то вселенская, ужасающая несправедливость произошла!

— Кир, Аравану сейчас хуже, — мама сжала мои плечи, — я нужна ему, понимаешь? У тебя только истерика, а ему сейчас плохо. Чужую жизнь вы видели вместе, и боль вы разделили на двоих, но чужую тень принял он, я нужна сейчас ему. Хорошо?

Кивнула, вытерла мокрый нос и прошептала:

— Да, мам, я поняла.

Она порывисто обняла и, отпустив, подвинулась к Аравану. Вытирая слезы, я смотрела на брата и понимала — да, ему сейчас хуже, и намного. Ара трясло, в буквальном смысле, изо рта шла пена, глаза огромные, испуганные, по щекам не капли — ручьи.

— Тихо-тихо, все хорошо. Все хорошо, мой маленький, ты жив, ты живешь… все хорошо.

Мама осторожно вытерла его лицо, начала мягко массировать плечи и снова запела колыбельную. Ее голос успокаивал и убаюкивал, и вскоре Ар практически спал, сидя, полуприкрыв глаза и раскачиваясь в такт мелодии. Я и сама чуть не уснула, но осознание страшной истины давило и душило.

— Тебе желательно поспать, — сказала мама.

Я кивнула, но продолжала просто сидеть и вытирать слезы. Просто понимала, что не усну. Не смогу.

— Кирюш, прекращай. Знала бы, что ты так близко к сердцу это воспримешь, не допустила бы! — в сердцах сказала мама.

— Все хорошо, — хотя я в этом совсем не была уверена, — переживу. Мам, а что дальше?

— Ты уже можешь отдыхать. — Она протянула руку, коснулась моей ладони. — Дальше я сама.

Она побыла еще с Аром до тех пор, пока из его рта не перестала идти пена, а после уложила его на подушку, укрыла, еще несколько минут посидела с ним рядом, держа за руку и двигая пальчиком по напряженным вздувшимся венам на ладони брата. А я сидела на своем спальном мешке, обняв колени, и покачивалась, стараясь успокоиться.

— Призрак исчез, — тихо сказала мама, — ушел, видимо.

И меня типануло так, что спина мгновенно взмокла. Потому что я поняла страшное — мама не знает, кого подселила к Аравану! Она убеждена, что это та, приведенная с нею тень! Она…

— Мам, — прошептала я, — мам, тень в Араване!

— Я знаю, Кира, — ответила она, отмахнувшись от меня.

Но тут просто молчать было бы глупо.

— МАМА! — едва не заорала я. — Ты не понимаешь — в Аре тень капитана, мам!

И мамина рука, поглаживающая брата, замерла. Затем Киара МакЭдл молниеносно повернулась ко мне и прошептала:

— Что?

Я лишь показательно развела руками, мол, я тебе уже все сказала.

Моя замечательная мамочка не стала ни паниковать, ни устраивать истерику, только спросила побледневшими губами:

— Ты уверена?

На это я могла ответить лишь:

— Абсолютно. Призрак капитана отогнал ту тень и рванул к нам, в последний момент я закрыла глаза. Прости, просто испугалась, — хотя до сих пор страшно и трясет. — Мама, это…

Мама мне ничего не сказала — вновь открыла свой сверток, достала вторую бутылочку с зеленым соком, повернулась к брату и со всей силы залепила ему пощечину. Подскочивший Ар возвращению в мир бодрствующих явно не обрадовался, потому как ему в рот мгновенно сунули бутылку, и мама произнесла:

— У нас проблемы, пей!

И так она это сказала, что сонный Ар мгновенно все выпил и даже не скривился. А после рухнул обратно на кровать. Мама поднялась, приложила неимоверные усилия, чтобы уложить Аравана на бок, затем обессиленно опустилась на край кровати, устало потерла лицо ладонями и сказала:

— Ложись спать, Киренок.

— А ты? — тихо спросила я.

— Уже не усну, — сипло ответила она. — С одной стороны, тень самого капитана большая удача, но с другой — Ар может не справиться, я должна быть рядом.

Я хотела было возразить, но мама отрезала:

— Мне известно, что делать в случае, если начнется лихорадка, ты такими знаниями не обладаешь. Ложись спать, Кира, завтра будет сложный день.

Устроившись поближе к маме, я сняла куртку, разулась, забралась в спальный мешок, начала следить за происходящим. Мама говорила с Аром на том, другом языке, речитативом и торопливо, а затем медленно и растягивая слова, и братик, которого трясло, начал успокаиваться, черты лица его разглаживались, тело расслаблялось. И вскоре он уже спал глубоким оздоровительным сном, а мама сидела рядом и продолжала поглаживать его по спине.

И я вовсе не ожидала от нее прозвучавшего вдруг вопроса:

— Ты сказала, что влюбленность в повелителя была наваждением шейсов, тогда ответь, что ты сейчас испытываешь к Эрану Дард Аэ?

Вопрос, поставивший меня в тупик. Но в то же время мне, только что фактически пережившей смерть, не свою, но смерть, вдруг стало отчетливо ясно:

— Я люблю Эрана, мам.

Она вздрогнула, подняла на меня печальный взгляд зеленых глаз. Несколько долгих томительных минут смотрела, продолжая успокаивающе гладить Аравана, затем тихо спросила:

— Насколько ты его любишь, Кирюш?

И я поняла странное:

— Не настолько, чтобы отказаться от своей мечты…

Мама кивнула и тихо продолжила:

— Ты всегда мечтала летать под командой адмирала Айрона Вейнера, Кирюш, и я надеялась, что смогу увидеть тебя в мундире с символикой Илонесской армады… Хотела встречать тебя на космодроме после очередной победы. Ты ведь S-класс, Кира, ты одна из лучших на потоке, ты входишь в двадцатку первых кадетов Космического университета, ты так долго к этому шла… Не отказывайся от мечты, Киран, поверь, ни один мужчина этого не стоит. И ты не простишь сама себе, если не попытаешься, пойми.

Я это понимала. Понимала отчетливо. Я действительно с детства представляла себя стоящей в рубке управления в черном мундире капитана и отдающей четкие лаконичные приказы. И с момента подготовки к поступлению в университет я мечтала попасть под командование адмирала Вейнера или, как его еще называли, Тирана Вейнера, Зверя Вейнера. Самый безжалостный, самый независимый из адмиралов содружества, гроза пиратов, победитель всех битв, в которые вел свою армаду, — мечта, а не руководитель. Но и отбирал адмирал Вейнер только самых лучших, вот почему уровень S-класса практически гарантировал мне место на одном из его кораблей. И я бы добилась места капитана в Илонесской армаде, несомненно, добилась бы, но сейчас…

— Мам, а что будет с Эраном? — тихо спросила я.

— Ничего, — мама усмехнулась, — возьмет себе еще парочку жен. Он мужчина, Киран, он тебе замену быстро найдет.

Возможно, я возразила бы маме, но… откровенно говоря, последние пара дней в доме Эрана не впечатлили вовсе. Тяжело, напряженно, заняться особо нечем, обычаи странные… И в то же время это его искреннее «Сердце мое»…

— Я спать, — решительно объявила маме, — утром буду думать.

Она ничего не сказала.

Поначалу. Но едва я начала засыпать, как прозвучало:

— Я горжусь тобой, Кира, и то, что ты провернула на Иристане, безбашенно, конечно, но потрясающе, однако поверь — я никогда не смирюсь с твоим решением остаться здесь, тем более в постели повелителя! Моя дочь не наложница и никогда ею не будет!

Сонно зевнув, я ответила:

— Желаю тебе увидеть мужчину, от одного вида которого гормоны устроят революцию, чувство гордости канет в Лету, ноги откажутся стоять, руки будут дрожать, дар речи нагло исчезнет. И вот когда это произойдет, мамуль, я тебе честно, откровенно и совершенно правдиво сообщу, что этот мужик после твоего отлета возьмет себе еще парочку жен, ибо он мужчина и замену тебе быстро найдет!

Причем я ей это просто так сказала, чисто из вредности и без всякого умысла.

А потом заснула, уже исключительно из-за усталости.

* * *

Мама разбудила под утро, приказала сидеть возле Аравана, и если проснется — дать ему воды, которую мне и всучила. После она ушла, а я улеглась рядом с братом, использовав его правый трицепс в качестве подушки — получилось удобненько, а когда Ар обнял, так вообще классно и тепло.

В результате мы в обнимку проспали до маминого прихода, причем я отчетливо слышала, когда она вернулась, но все равно просыпаться не желала.

Проснулась я от того, что кое-кто здоровенно-мускулистый еще и ногу на мне пристроил. А я-то не особо большая и мягкая, а нога у Ара будь здоров, и едва он ее пристроил, я и проснулась от жуткого ощущения придавленности.

— Давят, — сипло сообщила я всему пространству.

— Ты еще скажи, что убивают, — хриплым ото сна голосом отозвался брат, но ногу убрал.

— Тебе дай волю, так точно убьешь, — огрызнулась я.

И мы проснулись. Оба, разом.

Оказалось, что лежим лицом друг к другу, Ар на подушке, а я на его руке вместо подушки, и как-то разом мы заговорили:

— Капитан, — сказал Араван, — я был капитаном.

— И я умерла, — прошептала я.

— Моя вина, — добавил Ар.

— Не твоя — шейса, — не согласилась я.

Брат подумал, потом тихо сказал:

— В первый раз так не было, я не переживал смерть, Кир, я…

— Кира, дай ему воды, — раздался с пола сонный мамин голос.

Ну я подскочила, нашла бутылку, открыла, протянула Аравану, тот все добросовестно вылакал.

— Вторую бутылку, — опять мама.

Дала проглоту вторую — тоже всосал мгновенно и посмотрел на меня выжидательно и с жаждой в глазах.

— Больше нельзя, — убила его надежду мама, — до заката тебе больше ничего нельзя.

— Э-э… — протянул вмиг сделавшийся несчастным Ар, — мм-м… а я есть хочу…

— Дома поешь, — отрезала мама, все так же лежа в спальнике с закрытыми глазами, — жены накормят. Кстати, о женах — никакого секса двое суток.

И вот теперь кому-то стало вообще невесело. Даже плечи поникли.

А мама явно собиралась еще поспать. Ну мы с Аром переглянулись и решили пройтись, чтобы ей не мешать. Брат с трудом поднялся, остановился, пошатываясь, затем поднял руки вверх, потянулся, вытягивая позвоночник. После размял шею и плечи, раза четыре присел, встал, посмотрел на меня и произнес:

— Я в норме.

— Пошли, — сказала я.

И мы пошли к выходу, возле которого Араван, не задумываясь, прикоснулся к каким-то скрытым датчикам, и проход открылся.

— Как ты это? — удивилась, шагая за ним.

— Не знаю, — признался братик, — просто это… мой корабль.

Мы оба остановились, переглянулись.

— Мой, — уверенно повторил Ар. — Я здесь знаю каждую деталь, я участвовал в постройке, я…

Он судорожно вздохнул и тихо произнес:

— Не я…

В следующее мгновение от Аравана отделилась тень. Стандартненькая такая тень — серая, полупрозрачная, обычная. Левая, кстати. Она повисла, посмотрела на потрясенного Ара, после на меня, затем на корабль и поинтересовалась:

— Что происходит-ссс?

Так вот — мы ему не ответили, мы ждали другого, вот совсем-совсем другого. Мы стояли, смотрели друг на друга и ждали. Точнее, я ждала появления правой тени, а вот чего брат ждал, понятия не имею. И мы стояли в пыльном длинном узком коридоре, по стенам которого виднелись люки, ведущие в пассажирские отсеки, а еще висели оборванные провода, и ждали…

Дождались.

Ар вскинул голову, посмотрел на меня неожиданно синими глазами и спросил:

— Что значит «виноват шейс»?!

Дальше случилось то, что, я надеюсь, никогда не внесут в мое личное дело — кадет S-класса банально свалилась в обморок.

* * *

Я лежала на чем-то мягком и удобном, но вот сбоку поддувал прохладный ветерок, а кто-то рядом достаточно жестко приказал:

— Очнись!

Медленно, очень медленно я открыла глаза и увидела сверкающие огоньки сенсорных датчиков, идущие по всему потолку, затем по округлой стене, к основному пульту. После внимательно осмотрела место, на котором я лежала, — койка с гелевой основой, это когда ты лежишь, а тебя укутывает до самого носа мягким гелем. И я точно знала, для чего применяются подобные технологии — спасательные капсулы.

Как-то разом с этим пришло и воспоминание о последних событиях, и, резко повернув голову, я посмотрела на Аравана с бесконечно синими глазами, сидящего в кресле перед пультом управления, полностью развернувшись ко мне. И это был не Ар. Совершенно иная осанка, иное выражение лица, жесткость во взгляде — капитан. Капитан, который принес меня в спасательную капсулу…

— Вы могли спастись, — внезапно поняла я. — Для вас имелась спасательная капсула, наверняка имелся и выход в нее с капитанского мостика, а вы предпочли умереть!

Слегка приподнятая бровь и насмешливо-холодный ответ:

— Капитан погибает вместе с кораблем — закон чести.

— Круто, — выдохнула потрясенная я.

И села, свесив ноги с койки. Вдохнула воздух, чистый, кстати, без пыли, выдохнула, мило улыбнулась мужику и вежливо попросила:

— А теперь будьте так любезны покинуть тело моего брата, а?

Ничего не сказав мне по этому поводу, капитан произнес:

— Я не знаю, кто ты, не знаю, как появилась и откуда пришла. Допускаю, что ты призрак из мира духов, впрочем, больше похожа на взбалмошную богиню.

Обалдевшая, я даже не нашлась что сказать. Кэп продолжил:

— Если я прав и ты относишься к пантеону богов, ты сейчас вернешься со мной в момент гибели корабля и спасешь его.

— Кого? — не поняла я.

— Корабль, — сухо ответил кэп.

И что-то он мне в этот момент легендарного адмирала Вейнера напомнил этой вот убежденностью в своих словах и в том, что я сделаю все, как он сказал. Был в практике Вейнера случай, когда тесть у него в соответствии с какими-то традициями жену заграбастал, так вот адмирал пришел в дом новоиспеченного родственника и сказал: «Ты мне сейчас мою женщину вернешь обратно, и быстро». Тот пытался давить авторитетом, войском, традициями Авийи, да даже тремя сенаторами из галактического совета, а толку? Традиции поменяли, армию распустили, сенаторов мирно похоронили, жену вернули. Потому что, цитируя Вейнера: «Я сказал — ты сделал, и без вариантов». Так и тут… и сдается мне, из меня сейчас будут делать богиню.

— Бракованный навигатор, — прошептала я, осознавая степень своего попадалова.

— Не понял, — сухо произнес кэп.

Так-то оно так, вот только мне сейчас предстояло сообщить мужику, что он мертв, причем уже лет так триста пятьдесят как минимум, а я вовсе не в силах менять прошлое. Но вот для того, чтобы все это сказать такому, как кэп, божественная помощь точно понадобится… Решила, что сама не справлюсь, и полезла в карман, где в виде мячика-попрыгунчика имелся сейр Аравана, который я ему так и не вернула. Растянула, влезла в настройки, откопала голосовые модуляторы, нашла среди тысяч вариантов «Глас божий», активировала. После судорожно вздохнула и впечатала в программу: «Капитан, вы погибли много лет назад. Мне жаль».

Сейр щелкнул и выдал проникновенное:

— Раб божий, возрадуйся и вознеси хвалу господу нашему, ибо, отобрав тело, даровал он тебе бессмертный дух!.. — Потом что-то опять щелкнуло, и глас Божий добавил: — Кипец полный, да?

Я оторопела, испуганно глядя на капитана. Потрясла сейр, прошипела нервно:

— Бракованный навигатор, программа сбилась, одну секунду.

Изменила параметры, включила на повтор последней фразы.

Глас божий выдал:

— Кипец полный, говорю же вам, о блаженные!

— Твою мать! — Я с раздражением потрясла устройством, влезла в систему, вновь ввела параметры. — Счас, кэп, минутку, и он продолжит.

Сейр щелкнул, после выдал:

— Кипец, я сказал! Помолимся, дети мои!

Был бы это обычный сейр — разбила бы ко всем нестабильным атомам! А так только сжала, старательно стараясь не ругаться вслух. И стыдно было до ужаса. После виновато посмотрела на капитана.

Тот молча, сурово и зло глядел на меня, а челюсти сжал так, что казалось, сейчас зубы начнут крошиться. А зубы Аравана, так что мне их было жаль.

— Хотела как лучше, получилось как… всегда, — пробормотала я, даже не зная, как ему сказать. Решила всю правду и без прикрас: — Вы погибли триста пятьдесят лет назад. Я не богиня, я Киран МакВаррас, жительница данной планеты, я не умею возвращать прошлое, только видеть, и то редко, да если честно, вчерашний случай был единичным за всю мою жизнь. И я…

— Достаточно, — перебил меня капитан.

И вот мне его тон сразу не понравился, потому что я знала, сейчас прозвучит то, что не понравится мне еще больше. И оно прозвучало:

— Ты и твоя мать не просто «жительницы данной планеты», и не смей больше мне лгать!

Кипец.

— И если ты не в состоянии сделать требуемое, это сделает твоя мать.

Кипец полный.

— И это тело я забираю по праву сильнейшего. Скажи второму, — кивок в сторону жалко мнущейся тени в углу, — чтобы не смел ко мне приближаться — уничтожу!

Кипец полный и основательный!

Говоря откровенно, пока капитан практически волоком тащил меня обратно в то помещение, где мама провела ритуал, у меня была паника. Вот такая конкретная и основательная паника, потому что одно дело — реальный противник и совсем другое — обалдевший от наглости и уверенный в своей правоте дух.

Но, как оказалось, переживала я совершенно напрасно!

Потому что когда мы пришли, мама зевнула, сладко потянулась и, даже не глядя на капитана, поинтересовалась:

— И как нас зовут?

Оторопевший от подобного вопроса кэп четко ответил:

— Виэрдан Иллоэр.

Мама зевнула снова, села в спальнике, с некоторым осуждением глянула на перепуганную меня, затем обворожительно улыбнулась капитану и промурлыкала почти:

— Рада приветствовать вас на Иристане, капитан Иллоэр. Как вы себя чувствуете?

Некоторое молчание, затем мрачное:

— Отвратительно.

— Понимаю.

Мамуля поднялась, потянулась снова, разминая затекшие мышцы, после, нагнувшись, обулась, достав влажную салфетку, вытерла лицо и руки, после сделала нечто — указала капитану жестом на кровать, где провел ночь Араван. А когда тот остался стоять, улыбнулась и сказала:

— Вы же не заставите слабую женщину работать стоя после столь напряженной ночи, капитан Иллоэр? Присаживайтесь, мне нужно завершить татуировку, чтобы вы всегда могли найти свое тело.

Кэп не шевельнулся и меня не отпустил.

Мама кивнула с улыбкой, затем достала из кармана тряпочку с точно таким же рисунком, как на том лоскутке ткани, с которым вчера тень приманивала, растянула и показала:

— Сравните с татуировкой на плече, и вы поймете, что не хватает завершающего штриха, а без него ваша связь с телом будет неполной.

Она произнесла это совершенно спокойно и с самой обворожительной улыбкой, но… Но проделывала мамуля совершенно иное — она плавно, завораживающе плавно покачивала рисунок, и… кэп растерял все свое возражательное настроение. Он отпустил меня и как завороженный направился к мамуле, а та, мягко отступая, вела его к кровати. Довела, усадила и прошипела:

— Кира!

Я рванула к ней, и мама передала мне ткань, собственно, что делать, я уже сообразила. И пока мамуля, достав свой инструментарий, дорабатывала татуировку, я плавно водила тряпицей перед лицом Аравана…

А потом мама сказала:

— Все. — И спросила: — Сынок, ты как?

— Нормально, мам, — глухо ответил Араван, закрывая глаза. — Но этот внутри бесится, что мне делать?

— Право сильнейшего, Ар, ты сильнее, скажи ему об этом, — посоветовала мама, осторожно дуя на воспалившуюся после нанесения татуировки кожу.

Но братик скривился, после зашипел, словно от боли, и хрипло произнес:

— Он не признает мою силу, он сопротивляется!

Мама напряглась, более того — нервно прикусила губу.

И тогда я неожиданно выдохнула:

— Скажи ему, что тот шейс, что погубил его корабль, несомненно, придет за тобой, и он сможет отомстить.

И Араван расслабился. Причем расслабился в тот же миг, а затем из него медленно выплыла тень капитана, все такая же странная — с синими глазами. И она висела над нами троими, переводя взгляд с меня на маму, а затем произнесла:

«Вы обманули!»

— Я мать, — спокойно ответила мамуля, — вы тот, кто вмешался в ритуал по своей воле и вселился в моего сына по своему желанию, я вас не звала, так что мои действия справедливы.

Тень оскалилась.

— И я сказала правду, — вставила я, — шейс, погубивший ваш корабль, вселился в моего отца, и он хочет мстить, значит, придет за Араваном.

Несколько секунд тень молча висела без движения, затем прошипела:

«Я встречу».

Мама улыбнулась и сказала:

— Если угроза минует или вы уничтожите шейса, я отпущу вас, слово воина.

«Ты женщинассс!» — прошипел кэп.

— Я воин, — совершенно спокойно возразила мамочка. — А теперь мне нужна ваша помощь, либо же я обращусь к Лейсу.

Кэп промолчал, и та несчастная тень, которую выгнали, мгновенно подплыла к мамочке, готовая слушать. Мама кивнула ей и достала сейр. Едва включила, на нем сначала пунктиром, после в режиме съемки отразился путь к тому полуразрушенному храму, в котором мы оставили запасную тариге.

— Выведи Аравана, — приказала мама. — Мы уведем патрули за собой, начнем ровно в десять. Ровно! В десять ноль две Араван должен покинуть храм на максимальной скорости.

«Там клан Таргар, Киара», — напомнила левая тень.

— Лейс, ты справишься, — заверила тень мамуля. — К тому же с вами будет капитан Иллоэр, — выразительный взгляд на синеглазую тень и такое со смыслом, — который отчетливо понимает, что, если погибнет его тар-эн, он вернется в тот кошмар, в котором провел последние триста пятьдесят лет.

Откровенно говоря, на мой взгляд, это было жестоко. Но мама продолжила, все так же глядя на капитана:

— Вы следили за ритуалом и знали, к чему он приведет, это был ваш выбор, вы его сделали и поставили меня перед фактом. Теперь перед фактом вас ставлю я — если вы попытаетесь навредить Аравану, я замкну ваше существование на взрыве корабля, и вы будете проживать этот кошмар не раз в сутки, а бесконечное количество раз за те же сутки! И так каждый день.

И я, и Ар были заметно потрясены подобной жестокостью, но мамочка потянулась, чмокнула брата в кончик его внушительного носа и уже ему сказала:

— Тебе пора, ты должен быть в храме через полчаса, когда Лейс даст команду — взлетаешь.

Араван поморщился и произнес:

— Не знал, что у моей тени есть… имя.

— Лейс был тенью твоего деда, Ар, он не один год в семье МакЭдл, и если ты призадумаешься, поймешь, почему после посвящения тебе стало значительно легче управлять кланом. Лейс — душа клана МакЭдл, и я рада, что наконец он сможет обрести подобие жизни более осознанно. Старайся прислушиваться к его советам — Лейс мудр и опытен. Время, сынок. Мы должны сделать все, чтобы никто и никогда не узнал о сотворенном здесь и об обретенном тобой могуществе.

— А… — начал было Ар.

— О капитане не беспокойся. Он сейчас зол и разгневан, осознание — тяжелый труд, но пройдет не так много времени, и Виэрдан поймет, что ты его шанс на подобие жизни. А любое подобие жизни гораздо лучше, чем смерть. К тому же вы союзники, и, говоря откровенно, я рада, что все случилось именно так — теперь я уверена, что ты защищен. Время.

Мама заставила Аравана одеться, нанесла маскировку на его костюм, еще раз проинструктировала и указала, куда идти, обняв напоследок. Я тоже обняла братика, на душе было тревожно.

И когда за ним закрылся проход, тревога только усилилась.

— Успокойся, — приказала мама. — Тени всегда так — поначалу не могут смириться, пытаются захватить контроль над телом, в итоге — делают все, чтобы спасти своего носителя. Это симбиоз, Кира, взаимовыгодное сотрудничество, здесь нет проигравших сторон.

— Но я так понимаю, обычно тени не осознают… — прошептала я.

— Момент вселения и первые сутки — осознают отчетливо, — ответила мама. — После осознанность уходит, они просто живут, как и носитель, и вновь ощущают себя отдельными, когда тар-эн умирает.

— Ужасно, — прошептала я.

— У них всегда есть выбор, невозможно вселить тень без ее на то желания. — Ма ответила достаточно резко.

Затем прошла к своему рюкзаку, достала и бросила мне новую упаковку с соком, достала вторую такую же, торопливо выпила и принялась убирать все. Я взялась ей помогать, и через несколько минут здесь не осталось следов нашего пребывания.