История седьмая: · Об эйтнах, шейсах и третьей силе
Тары убивали всех, кроме эйтн. Я в этом не участвовала, сидела в стороне, под присмотром двух воинов, и вздрагивала, когда раздавался очередной выстрел. Просто сидела и смотрела на свои руки… все время казалось, что они в крови.
Даже не знаю, сколько прошло времени, когда кто-то взял и накрыл мои ладони своими, — подняла голову, встретилась с синим взглядом Эрана. Он глядел со странным спокойным гневом, как умел, наверное, только он.
— Если бы не кровь, я бы справилась, — не люблю оправдываться, а сейчас занималась именно этим, — и если бы…
Повелитель Иристана улыбнулся. Это была такая нежная, понимающая и в то же время полная затаенной радости улыбка.
— И чему ты радуешься? — враждебно спросила я.
Эран усмехнулся и ответил:
— Ты поняла, что нуждаешься в защите. Я рад.
Достал со своим правом левого трицепса! Подавшись к воину, я отчеканила:
— Не в защите, Эран, в психологической подготовке. Я прокололась только на финальном этапе, в остальном операция практически идеальна и…
— Их еще много осталось, тебе оружие дать? — Синий взгляд стал жестким.
Весь мой запал пропал моментально.
— Женщина не должна убивать, — очень спокойно, но с непробиваемой убежденностью произнес воин, — ваша суть дарить жизнь.
— Шовинист, — хмуро пробормотала я, отвернувшись.
Но Эран сжал мои ладони, нежно погладил, и это его мужское превосходство почему-то больше не раздражало и протестов не вызвало. У него были сильные руки, большие, с длинными пальцами и чуть шершавые. Руки воина.
Где-то вдалеке прогремел взрыв, затем серия. Мгновенно узнала Сайку — SIK580, которые я расставила на территории в пределах километра до объекта. Значит, приступили к зачистке периметра.
— Храм нашли? — тихо спросила я.
— Нашли тюремный блок и тысячу триста сорок восемь шейсов. Живых. Полноценных. Половозрелых. В возрасте от ста семи до пятидесяти четырех лет.
— Должно быть тысяча пятьсот, ровно. — Я встревоженно посмотрела на Эрана.
— Я знаю. — Он поднялся и, так как держал за руки, заставил подняться и меня.
Страшный момент — мне предстояло увидеть гору трупов бывших эйтн, и я струсила, самым банальным образом зажмурив глаза.
— Восстановлению не подлежат, — проинформировал Эран, — некоторые насчитывали возраст свыше двухсот лет.
Приоткрыв один глаз, недоверчиво взглянула на него и не менее недоверчиво спросила:
— Как узнали?
Воин достал и молча продемонстрировал прибор, напоминающий счетчик для проверки радиации. Не спрашивая разрешения, я выхватила его у Эрана, прошла к ближайшей мертвой шейсе, присела, приставила к ее коже, и счетчик выдал число 320 лет. Вопрос: она бежала быстрее всех в силу возраста? Они что, с возрастом становятся только сильнее?
Шорох камней за моей спиной, затем подошедший Эран мягко забрал у меня прибор, так же бережно заставил встать, развернул к себе лицом и, едва я на него взглянула, произнес:
— Достаточно. Путь подготовлен и безопасен, ты возвращаешься домой.
— Ура! — фальшиво обрадовалась я. — Мы с мамочкой летим на Гаэру.
Губы воина превратились в тонкую линию, глаза тоже недобро сощурились.
От дальнейших разбирательств отвлекло появление третьего участника, и должна признать, он заслуживал внимания — совершенно седой, но до старости ему было о-ой как далеко, как и Нрого примерно, мускулистый, но с какой-то невыраженной мускулатурой, хотя в плечах широкий, почти как Эран, и глаза у него оказались странными — темно-фиолетовыми. И это не было обманом зрения — чем ближе подходил воин, тем отчетливее становилось ясно — его радужка закрывала почти весь глаз, зрачок же был маленьким и вовсе не из-за сумрака в пещере, просто очень маленьким. Воин в черной безрукавке, черных брюках и армейских ботинках приблизился, поклонился мне и обратился к Эрану:
— Повелитель, странное явление, приборы не улавливают. Возможно, если повелительница…
— Нет, — отрезал тар.
Во взгляде воина промелькнуло неодобрение, но еще один поклон, и он отступил.
— А это кто? — глядя в сторону уходящего, спросила я.
— Гарданг, он заменил мне отца, — произнес Эран с таким видом, что я как-то сразу поняла — сейчас от меня отмажутся и пойдут смотреть, чего там такого с приборами.
— А, так это я с ним общалась. — Да, я догадливая.
Между тем шорох камней позади меня продемонстрировал, что к нам идет кто-то еще. Оглянулась — двое таров, то есть фактически мой конвой. С нескрываемым негодованием взглянула на Эрана.
— Ты не готова это видеть, — произнес он.
И в этот момент раздался крик. Громкий, полный ярости и не потревоживший ни единого камешка в пещере. Потому что крик раздался по другой, внутренней связи, и как-то сразу я поняла — Оэн Гер ранен. Ранение смертельное. А следом в сознании пронеслось — темный зал, заваленный костями, двое шейсов — один из которых раскручивал цепь с гроздью лезвий, второй сотрясался в агонии…
— Оставайся здесь! — приказал Эран и сорвался с места.
Что я могу сказать — тар был бы вполне способен обогнать скоростной болид на старте. Дальше, конечно, победил бы болид, но вот на старте…
Вспышка боли. Острая, четкая. И я снова смотрю на мир глазами погибающего воина. Не знаю, что за связь у них, но уже можно предположить, что убийства нераскрытыми не остаются — потому что то, что я видела сейчас, было последним, что в своей жизни видел тар Оэн Гер. И я отчетливо вижу снесенную стену. Она падает, осыпаясь пылью и кирпичной крошкой, но еще до того, как осколки стены упали на пол, Эран ворвался в помещение. За ним Гарданг и еще несколько воинов. И последнего удара не произошло — цепь перехватил повелитель Иристана, его наставник опустился на колено перед воином и… изображение исчезло.
Я моргнула, настороженно оглядывая пещеру и ожидая, что в следующий миг вновь увижу происходящее глазами умирающего воина. Но вместо этого увидела тени! Сотни яростно мечущихся теней! Их и медленно сжимающийся энергетический контур, который тени, несмотря на все старания, не могли пересечь.
Выглядело жутко!
Жутко настолько, что я сама не заметила, как оказалась за спиной одного из своих конвоиров, и все равно продолжала завороженно смотреть.
— Повелительница, вас что-то путает? — негромко спросил второй тар.
— Скорее ужасает, — выдохнула я.
Воин мгновенно прижал два пальца к шее, а затем, видимо, получив приказ от Эрана, повернулся ко мне и сказал:
— Вас ожидает экхар.
Ох, не знаю. Менее всего мне хотелось сейчас совершать хоть какие-либо движения — потому что привлекать внимание теней было явно нежелательно.
— Повелительница, — позвал первый воин, тот, за чьей спиной я и стояла.
И в этот миг одна из теней, прекратив попытки пробить контур, стремительно развернулась и взглянула прямо на меня.
Ужас!
Это был просто бешеный ужас!
Потому что стоило этой тени меня увидеть, как вся темно-призрачная масса, как единый организм, в синхронном порыве помчалась на меня…
«Дыши, — спокойный голос в моей голове, — все хорошо, они не способны причинить вред».
Звучало очень успокаивающе, но когда глаза видят надвигающуюся лавиной смерть, одних слов мало. Впрочем, орать во весь голос я не стала, доверилась Эрану, и не зря…
Первую тень размазало по вспыхнувшему в метре от меня защитному контуру тонким воющим слоем. Остальных ждала та же участь, разве что теперь они выли скопом.
«Не смотри», — непробиваемое спокойствие Эрана успокаивающе подействовало и на меня.
И я нашла в себе силы отвернуться и, глядя исключительно на камни под ногами, спросить:
«Что с ними будет?»
«Не слышу, — прозвучало в ответ. — Два пальца к шее».
Приставила, погладила шею, убрала руку. Видеть я сейчас тени не могла, но вой слышала отчетливо — кровь стыла в жилах. Бракованный навигатор, я думала, страшнее съемок с мест Хварской катастрофы я уже ничего не увижу. Хотя нет, перегибаю, там было хуже — дети, после просмотра вместо мультфильма выброшенной хакерами в сеть учебной программы десанта набрасывающиеся на домашних животных и рвущие их зубами, это поужаснее каких-то теней будет.
И, подняв голову, посмотрела на черную массу, целенаправленно загоняемую тарами в центр пещеры.
«Кира», — встревоженный голос.
Приложила два пальца к шее и ответила:
«Все хорошо, я видела вещи и похуже, просто как-то подзабыла об этом на Иристане и вообще расслабилась».
Тишина, затем напряженное:
«Ты видела вещи и похуже?!»
Я решила, что дальнейший разговор не имеет смысла, и потому направилась к своей летающей платформе, внаглую игнорируя конвой. Дошла до платформы, заметила останки шейса… красную кровь, развернулась и глухо сказала тарам:
— Все, уводите меня.
Что примечательно — ни один даже не улыбнулся. Но оба разом пальцы к шее приставили, попереговаривались о чем-то с Эраном и… остались стоять на месте.
— И чего стоим? — возмутилась я.
«Сейчас буду, отнесу тебя сам», — раздался голос Эрана.
Два пальца к шее, и хмурый вопрос:
«Это еще почему?»
«Там бой был, много трупов», — лаконичный ответ.
И я поняла, что после сегодняшнего Эран меня вообще за неизвестно кого принимает. Развернулась, увидела кровь, отвернулась снова и решила, что пусть принимает. С меня на сегодня хватит, а завтра уже буду опять сильная и смелая. Но не сегодня.
Повелитель Иристана появился достаточно быстро, без слов подхватил на руки и взлетел. Глянула вниз, поняла, что он тоже на серебристом диске перемещается, то есть им даже тариге не нужны были, они сами летают вполне себе даже ничего.
— Не смотри вниз, — приказал Эран.
Судя по тому, как быстро мы летели, он спешил вернуться обратно.
— И что там в храме такого? — не удержалась я от вопроса, обняв его за шею и закрыв глаза, потому что уже ни на что смотреть не хотелось.
— Полное подтверждение твоей теории, — ответил воин. — Храм, в котором находился сохраненный тюремный блок, лаборатория, клоны.
— Шейсов?
— Да. На меня сейчас смотри. И только на меня.
Я посмотрела и… засмотрелась. Суровое сосредоточенное лицо, взгляд, устремленный вперед, сжатые губы, обозначившиеся скулы… неожиданно мелькнувшая улыбка.
— И чего ты улыбаешься? — поинтересовалась я.
— Сложно дать четкий ответ. — Воин мельком взглянул мне в глаза.
— Почему? — уже стало любопытно.
— Потому что, мое сердце, любые трудности меркнут на фоне тебя.
Я задумалась, а после с нескрываемым подозрением спросила:
— Это сейчас комплимент был или упрек?!
— Констатация факта, — улыбнулся шире воин.
Хотела еще поспорить, но мы уже прилетели, причем прямо к летательному аппарату, очень по форме капсулу напоминающему.
Эран внес меня внутрь, усадил в кресло, которое мне было заметно велико, пристегнул, присел передо мной на корточки и тихо сказал:
— Попытаешься вытворить еще что-то — отшлепаю.
— Что? — возмутилась я.
— Повторить? — явно издеваясь, поинтересовался повелитель Иристана.
Я от подобного заявления впала в ступор, Эран же лишь улыбнулся, погладил по щеке и сообщил:
— Тебя отвезут к матери, но учти — Нрого не смеет смотреть, говорить, прикасаться.
И после этого воин поднялся, подошел к выходу, постоял, пока закрывалась дверь, и выпрыгнул только в самый последний момент. Но мне хватило, чтобы понять — он просто закрыл от меня следы произошедшего здесь! И все равно я увидела трупы шейсов, разбросанные по долине и скалам…
И вот когда я это увидела, я сообразила главное — это не моя операция была плохо продумана, это тары мне врага всполошили! И эти монстры шейсы — по ходу, не я была причиной их лавины! И…
«Эран, — я нажала на свою шею посильнее, — так это вы мне всю диверсию сорвали!»
«Мм-м?» — с явным удивлением.
«Это вы мне всю операцию сорвали! — разъяренно повторила я. — Я планировала по-тихому все провернуть и по-тихому уйти! А засекли меня из-за вас!»
В ответ усталое:
«Хороший план, но не учитывает наличие теней, а оборудования для изоляции энергетических сущностей у тебя не было».
Ну и я решила больше не выступать. Не то чтобы он прав, хотя вообще прав, но так просто… в общем, не выступать.
«Но именно ты указала на опасность проблемы и привела к месту расположения храма», — вдруг произнес Эран.
И я улыбнулась. Ничего не стала говорить в ответ, но проулыбалась все минут двадцать, что мы мчались сквозь толщи земли.
А после был скрип при торможении, капсулу качнуло, и она остановилась. В тот же миг воин, сидящий впереди меня, поднялся, подошел и отстегнул ремни безопасности, затем взял за руку, помогая подняться.
Вывели меня под конвоем, после был второй летательный аппарат, этот перемещался уже по воздуху — минут семь. А потом мы зависли прямо в воздухе, и я, сидя опять вся пристегнутая, увидела, как к открытому люку подлетела летательная платформа с управляющим ею воином, и меня опять отстегнули, сопроводили, передали с рук на руки, усадили в кресло, пристегнули… Начинало раздражать, если честно.
Не менее раздражающим было и то, что сопровождало на этот раз пять таров. Один управлял этой платформой, четверо зависли на своих стационарных серебряных дисках.
Приставив пальцы к шее, я позвала:
«Эран…»
«Занят!» — был ответ.
Но через мгновение голос, уже знакомый мне:
«Что-то случилось?»
«Гарданг?» — догадалась я.
«Да, повелительница».
А с Гардангом разговаривать проще, он куда более откровенен.
«Хотела поинтересоваться, почему у меня конвой в целых пять таров?»
«Странный вопрос», — ответил воин.
«Нормальный, — парировала я. — А что вы там нашли?»
Смех, я расслышала его очень отчетливо, а после веселое:
«А к тому, что правительство Илота тоже оказалось типа воин, и ему было как-то лево на религиозные течения, — повторил он мне мои собственные слова, но затем уже серьезно и с подчеркнутым уважением: — Вы мудрая девочка, достойная быть сердцем повелителя».
И, несмотря на то что говорил он искренне, это чувствовалось, что-то меня в этом глубоко оскорбило, даже не знаю что. Перегнувшись через подлокотник, взглянула на ИрАэ. Город показался огромным и уж точно был раз в двадцать больше столицы хассарата Айгора и гораздо краше. Отсюда, с высоты птичьего полета, виднелись сверкающие в солнечном свете реки, пересекающие город, мосты, дороги, дворцы, храмы, стоянки для летательных аппаратов, а вдалеке космопорт. И нельзя было не взглянуть на дворец — сверкающий золотом, с внушительной лестницей, ведущей ко входу, тенистыми садами… энергетическим куполом. То есть все красиво, пристойно, роскошно, но под внушительной защитой.
Наверное, этот купол и сподвигнул спросить:
«Что значит „достойна быть сердцем повелителя“?»
Тишина в ответ.
«Просто интересно, — продолжила я, наблюдая за тем, как платформа и вообще мой эскорт мягко сворачивают вправо, направляясь к зданиям, построенным вокруг дворца, — сама формулировка… задевает!»
«С вами сложно, повелительница, — сделал неожиданное признание Гарданг. — Это был комплимент».
«Мне или Эрану?» — решила уточнить я.
«Вам и ему», — не сдался воин.
«А ему за что?»
Тишина, затем обстоятельное, но с прорывающимся глухим раздражением:
«Только сегодня, беседуя с вами о шейсах, я счел оправданным поступок повелителя, вопреки всему ринувшегося разыскивать ту, что счел тьяме».
«Мм-м… а раньше считали иначе?»
Секунд пять Гарданг молчал, а после:
«Слушай, ты, мелкая, вздорная, безголовая девчонка, говори что хотела, потому что у меня на разговоры времени нет!»
Зря он так Определенно зря.
«А что вы сейчас делаете?» — невинно поинтересовалась я.
Тишина.
«Ладно, пусть со мной кто-нибудь другой поговорит».
На этот раз ответил:
«Повелитель в отношении вас, по-ве-ли-тель-ница, доверяет двум воинам — мне и себе. Говорите, я слушаю очень внимательно!»
«А Эран врал, что тары сдержанные», — обиженно заметила я.
«Прошу прощения, — прошипел Гарданг, — но… — Минутное молчание и злое: — Я с искренним уважением отношусь к выбору повелителя, и вы достойны уважения, вы это доказали. НО! Он как мальчишка стоял со стаканом в руке, пока я исследовал палатку, и этот стакан дрожал. Дрожал в руке Эрана. И лопнул, осыпавшись осколками, когда я сообщил, что следов чужого присутствия в палатке нет. И вся та кровь, что была повсюду, — ваша. И что палатка была разрезана изнутри. И что женщина ушла сама. Своими ногами».
Теперь молчала я.
Мне нечего было сказать, да и момент тот вспоминать не хотелось вовсе. Точнее, хотелось, сам мой первый раз с мужчиной, но не то, что случилось в дальнейшем.
«Как вы ушли?» — вновь прозвучал голос Гарданга.
«Ногами», — зло ответила я.
«Я видел женщин после слияния, они не были способны ходить», — парировал воин.
И я почему-то призналась:
«Недалеко ушла, потеряла сознание, как только добрела до Наски».
«Наска? Раб хассара Айгора, работал на теневого короля Исинхая, был убит хассаром Шаега?»
«Вы много знаете», — удивленно выдохнула я.
«Вы сумели заставить пересмотреть политику правящего клана», — сухо ответил Гарданг.
«В каком смысле?»
«Прежде Аэ не вмешивались во внутренние дела хассаратов».
«А сейчас?»
Молчание, затем тихое:
«Ваши слова: „А к тому, что правительство Илота тоже оказалось типа воин, и ему было как-то лево на религиозные течения“ заставили взглянуть на ситуацию под иным углом. Поймите — тары не коренное население, мы те, кто пришел, захватил часть территорий и установил свой собственный порядок. Мы жили так сотни лет — три клана, во главе сильнейший из воинов Аэ. Веками установленный порядок. Мы изначально укрепились на материке, отделенном океанами от густозаселенных областей планеты, и не вникали во внутренние дела коренного населения. Ситуация изменилась триста семьдесят лет назад — в степях появился один сильный лидер, сумевший объединить разрозненные племена и начавший строить корабли. Началась война — мы вмешались. Наши технологии, как вы понимаете, значительно превосходили технологии аборигенов».
Мы как раз подлетали к одному из квадратных строений, но я тронула за плечо своего водителя, и едва он остановился, жестом попросила подождать, затем спросила у Гарданга:
«А до этого аборигены корабли строили?»
«Нет», — после некоторого замешательства ответил воин.
«Странно, — потому что действительно странно очень, чтобы один лидер и племена объединил, и корабли строить начал. — А что было дальше?»
Пауза и сказанное с неохотой:
«Эйтны предложили решение — тар-эны, местные воины, принявшие генетическую память таров и, как следствие, гарантирующие безусловное подчинение сильнейшему на уровне подсознания».
Нет, вот меня одно упоминание про эйтн уже напрягло, а воина я прямо спросила:
«И где были ваши мозги?!»
«Мне всего пятьдесят!» — прорычал воин.
«А-а… извиняюсь, у вас мозгов еще не было, — промямлила я. — В общем, ваши предки согласились?»
«Это было разумное решение, — судя по тону, Гарданг был на меня зол. — На Иристане установился единый порядок, мы не дробили собственные силы, отправляя в кланы своих наместников, ситуация была под контролем, и все хассары подчинялись правящему клану».
«А, ваше извечное право левого трицепса», — вздохнула я.
«Право сильнейшего!»
Мы помолчали.
Воин, управляющий летательной платформой, обернулся и спросил:
— Повелительница желает еще ждать?
— Разговор важный, — пояснила я.
У воинов вопросов больше не было, зато имелся у Гарданга:
«Для вас разговор важен?»
«Да, — потирая шею, ответила я, — позволяет многое понять. Знаете, для чего мой отец приволок меня на Иристан?»
«Расплатиться с Нрого в обход древней традиции отдавать старших дочерей правящему клану».
«Нет, — я усмехнулась, — но, кстати, любопытная традиция, интересно вообще, для чего повелителю столько девушек».
«Отдавал достойным воинам», — последовал ответ.
«Ужас!» — было моей единственной реакцией на услышанное.
Гарданг не стал развивать тему и вернулся к исходному:
«Целью хассара Айгора было нечто иное?»
«Да, — не стала отрицать я. — Папандр хотел, чтобы я унизила Нрого, стала женой Ригана или Дьяра, мутировала после родов и добилась поста эйтны-хассаш, а затем способствовала тому, чтобы клан МакВаррас стал правящим».
Несколько секунд молчания, затем хриплое:
«Нелогичное поведение».
«Почему?» — удивилась я.
«Тар-эны симбионты, впуская тень тара, они становятся подобными нам, воинам, истинным тарам, а это гарантирует абсолютное подчинение сильнейшему воину. Сильнейший — повелитель. Ваши предположения по поводу отца основаны на догадках?»
То есть мне вообще не поверили, но не признаются в этом из уважения к повелителю. И тут я вспомнила, с каким почтением на меня смотрели воины. Да и сам Гарданг — если он воспитывал Эрана, то вполне ожидаема хотя бы какая-то фривольность в отношениях, но нет — полнейшая субординация. Особенность таров? И тар-энов? Но мне известны двое, кто был готов бросить вызов Эрану, — мой отец и Нрого. И что примечательно — у отца странная до ужаса тень, у Нрого их вообще две.
«Повелительница, вы устали от разговора?»
«Нет, я думаю», — ответила Гардангу и убрала руку от шеи.
Я вдруг подумала вот о чем — шейсы плели заговор, так? И вот плетут шейсы заговор, и вследствие заговора повлияли они на бабушку, она на маму, и мама приказала мне пойти в парк местный и найти слабого воина. Мама точно знала, что я сделаю все, чтобы выполнить. Просто мы с мамулей не раз бывали в переделках, и я также точно знала — выживу, только если буду следовать всем ее указаниям. Кстати, еще момент — бабушка просила увезти меня… Хотя тут вопрос, кто тогда говорил — бабушка Кирата или засевший в ней шейс, так что не показатель. Показатель другое — эйтна-хассаш была вообще не в курсе, что это я та тьяме, которую они должны были отыскать. И эйтны, что меня лечили.
Но в то же время — Эран находился в Шоданаре, а шейсы знали, что меня привлечет самый сильный воин. Что-то здесь не так! Что-то вообще не так!
«Гарданг, я не могу понять, — решение все рассказать ему было неожиданным, но я действительно не сумела бы разобраться. — Почему вы раньше не могли разобраться с шейсами?»
Вопрос был не лишен оснований — Эран за сутки сообразил, как отгородить меня от тени. За сутки. Просто чтобы я могла спать спокойно и не бояться. Лично я схему действия энергетического контура так и не поняла, а он это изобрел. Взял и сделал, и защитил. И разрушенный храм эйтн в столице, и та бойня, что устроили в подземелье, и…
«Эйтны никогда не переходили дорогу правящему клану», — последовал ответ.
Вот оно!
Эран и я. То, что произошло в Шоданаре, и было крушением всех планов шейсов, потому что Эран назвал меня своим сердцем. Я стала важна для него, и воин начал действовать. Но в то же время опять что-то не сходится…
«Что-то не так, — нахмурившись, сказала я воину, — не могу понять. Сколько думаю, никак не могу понять… С одной стороны, ощущение, что меня знатно подставили, спровадив в Шоданар в тот день, когда там был Эран, с другой — шейсам внимание правящего клана было вовсе не выгодно!»
Несколько секунд молчания и задумчивое:
«Лираэт неизменно избавлял повелителя от повышенного внимания со стороны девушек Иристана, тьяме и юных эйтн».
И все сошлось!
Потому что я отчетливо вспомнила, что Араван, а значит, и папандр были убеждены, что тот, кому я отдала невинность, был Лираэтом, а он вообще бабник, куча жен, наложниц и тьяме. А еще никогда не забуду тот момент Шоданаре, когда ко мне и Эрану, чьего имени я тогда еще не знала, подошел светловолосый воин, и Эран спросил: «Он не нравится?» И всю мою обиду от того, что единственный мужчина, к которому меня так тянуло, счел, что меня так ко всем воинам тянет, и предложил вообще какого-то левого. А оказывается, вот в чем дело! «Лираэт неизменно избавлял повелителя от повышенного внимания со стороны девушек Иристана, тьяме и юных эйтн!» Замечательно! Просто слов нет. И действительно такой бабник не стал бы искать сбежавшую девушку, и мониторить квартал развлечений на предмет поиска этой девушки тоже не стал бы, и вообще уж точно не назвал бы меня «Мое сердце». Вот гадство!
А вообще есть еще один вопрос:
«И чего тогда Эран за мной увязался? — мысленный вопль — это нечто. — Он же мне сунул своего Лираэта, который у него буфер от гормональных взрывов иристанских теток, и все, мог бы прекратить на этом все!»
«Что? — даже без паузы переспросил Гарданг. — Он… сунул вам Лираэта? А потом что, отнял?»
Судя по всему, наставник повелителя Иристана был вообще не в курсе произошедшего.
«Не отнимал, — прошипела я, — незачем было, я сама ушла!»
«Что?» — вот теперь, судя по всему, мне вообще не поверили.
«Сама ушла!» — разъяренно ответила я.
«Как?..» — В голосе воина послышалась растерянность.
«А что я, по-вашему, должна была делать? — возмутилась я. — У меня тут первая любовь, гормоны бунтуют, я от него глаз отвести не могу, а он мне сует вообще левого воина со словами: „Этот не нравится?“ Да пусть вообще скажет спасибо, что по морде не получил за такое!»
Разозлилась я жутко. Это вообще как называется?! Да как в принципе он посмел подозвать этого Лираэта, да…
«Я потрясен», — голос Гарданга звучал на удивление глухо.
«Вы про „по морде не получил“? Да, тоже потрясена, что сдержалась. Просто очень больно было».
«Нет, я о высокой степени вашего самоконтроля, позволившей безошибочно отделить симпатию от желания, спровоцированного в вашем теле мутацией шейсов».
Теперь потрясена была я. Потрясена настолько, что не нашла слов для того, чтобы хоть как-то прокомментировать сказанное воином. Впрочем, Гарданг сменил тему и поделился со мной явно запретной информацией:
«Исходя из всего произошедшего и после допроса эйтны-хассаш, мы склоняемся к версии, что в деле имеется третья сила».
«Что?» — не поняла я.
«Третья сила. Мы, шейсы и кто-то еще, чьи мотивы на данный момент неизвестны».
Я попыталась забыть о моменте с Эраном, просто все мысли вдруг как-то только о нем стали, и вспомнила тень моего отца. Ту самую — странную, не похожую ни на шейсов, ни на тени воинов. И именно эта тень, которая управляла отцом, и прошипела эйтне-хассаш: «Ты клялась мне!» Значит, она не шейс и не на стороне шейсов…
Без пол-литры не разберешься. Хотя, может, и разобралась бы, но мне восемнадцать, у меня первая любовь, и я просто обязана знать ответ на очень важный вопрос!
«Гарданг, так я не совсем поняла, что там с высокой степенью моего самоконтроля и вообще».
Воин вздохнул и тихо, так что я едва расслышала, произнес:
«Вы единственная, кто увидел в нем его самого, а не воина клана Аэ».
«И что бы это значило?» — Я уже вообще ничего не понимала.
«Лираэт — кровный брат, — пояснил Гарданг. — Женщины никогда не видели разницы».
Я потрясенно уронила руку, отрывая пальцы от шеи и прекращая таким образом контакт. У меня был шок. Такой здоровый, как все черные дыры разом! И непонятный настолько же. Настолько непонятный, что я опять приставила два пальца к шее и позвала:
«Гарданг?»
«Занят», — ответил мне повелитель Иристана.
«А ты, значит, свободен?» — И кто бы мне объяснил, почему я опять злюсь.
«Ненадолго», — напряженно ответил Эран.
«Слушай, а вот я не поняла, Лираэт тебе кровный брат, так? Это по отцу или по матери? Хотя о чем это я, на вашем шовинистическом и патриархальном Иристане побочные дети могут только у мужиков быть! Так вот, я не поняла, он брат, да?»
Некоторое замешательство ощутилось, затем последовало:
«Да, старший. Почему тебя это интересует?»
«Насколько старший?» — потребовала я ответа.
«На двенадцать лет», — ответил Эран.
Я умолкла. Ненадолго, правда, потому что тут же решила прояснить момент:
«А почему ты тогда правишь, а не он?»
«Я сильнее, — глухой раздраженный ответ. — К чему был вопрос?»
Убрала пальцы и вообще решила больше не разговаривать. В конце концов, нужная информация по Эрану и у мамы есть, так что…
«Киран!» — разъяренный голос повелителя Иристана.
Я отвлеченно посмотрела вдаль на горизонт, потом на здание внизу, к которому мы, видимо, и летели, и, тронув воина за плечо, попросила:
— Спускаемся.
Но не успели мы долететь до крыши, как меня позвал Гарданг.
«Повелительница?»
Приставив пальцы к шее, поинтересовалась:
«Вы уже освободились?»
«Так как вы уже довели повелителя, то да, освободился», — не слишком ласково ответили мне.
«Чем я его довела? — удивилась я. — Просто спросила про Лираэта».
И как-то сразу вспомнились слова братика насчет повелителя Иристана: «Не поверишь, у мужика даже ни одной жены нет. Женщины в его дворце есть, традиции предписывают заботиться о вдовах, и отношения с некоторыми из них присутствуют, но поговаривают, лед — и тот теплее главы клана Аэ. Правящий клан во многом особые — но этот, вероятно, слишком много времени провел в клане Таргар. Да, он воин, сильнейший из тар-энов, и доказал свое право сильнейшего всем, кто бросал вызов, но не иметь жен, детей — это ненормально».
Я и спросила напрямую:
«Гарданг, почему у Эрана нет ни жен, ни детей?»
Ответ оказался странным и повторял слова Аравана:
«Повелитель воспитывался в клане Таргар».
«Мм-м?»
Тяжелый вздох и с хорошо скрываемым глухим раздражением:
«Воины клана Таргар берут в жены одну женщину, особенную, ту, что заставляет сильнее биться сердце».
«Э… — протянула я и ляпнула совершенно излишнее: — А вы, наверное, очень малочисленные…»
В ответ тишина.
«Простите, — покаянно попросила я. — Просто вырвалось».
«Нас мало», — сухо ответил Гарданг.
И отключился. Не знаю, как я это почувствовала, но точно ощутила, что отключился.
Я тоже убрала пальцы от шеи, потому как мы прикрышились. В смысле посадочная площадка обнаружилась на крыше. И едва летающая платформа опустилась, воин повернулся, расстегнул ремни безопасности, освобождая меня, и с этого момента я начала вести себя как и всегда.
— Маааам! — вопль на весь дворец.
— Кира, я внизу, — раздалось откуда-то собственно снизу.
И я, вскочив с места, разбежалась и сиганула вниз, ловко уйдя от попытки одного из конвоиров схватить меня, и на землю спрыгнула до того, как остальные рванули на перехват.
А потом уже никто никуда не рвался, потому что я увидела маму. И как-то разом забыла обо всем на свете, включая Иристан, загадочную третью силу и даже мои мысли по поводу Эрана. Нет, сам Эран не забылся, что странно, а вот все остальное напрочь.
— Мам… — севшим голосом прошептала я.
Она была в черном летном комбинезоне, с собранными на макушке в хвост волосами, и эта прическа словно подчеркивала появившуюся на висках седину. А еще я отчетливо разглядела темные круги под глазами цвета весенней яркой травы, и морщинку, залегшую меж бровей, и скорбные складочки возле губ, которых раньше не было, и бледность, и то, что мамуля заметно похудела, и царапину на скуле. И я стояла и просто разглядывала ее во все глаза, а мамуля тоже рассматривала меня, словно веря и не веря в то, что видит, словно вообще увидела впервые, словно…
— Пантеренок, ты так… выросла, — вдруг прошептала мамочка.
И это разом сняло весь ступор от встречи.
— Мам, мне восемнадцать, в моем возрасте уже не растут, — рассмеялась я и потопала к ней.
Сначала потопала, а в итоге обняла с разбегу, крепко-крепко, как в детстве, и почувствовала себя дома. Вот просто дома, и все. Единственное, что как-то выбивало из настроения, — сама мама. Она была, во-первых, растерянная, а во-вторых, кто-то много выпил. Действительно много.
— Кирюш, — простонала мамочка, обнимая меня наконец-то, — Кирюшенька…
И тут один из воинов Аэ произнес:
— Тень!
И почти одновременно с этим раздалось:
«У нее шок после случившегося с эйтной МакЭдл».
— Левый! — Я, отпустив мамочку, обернулась и улыбнулась тени Нрого.
Тени, которая осталась висеть метрах в шести от нас, потому что один из воинов недвусмысленно направил на нее оружие. Второй, глядя на прибор, произнес:
— Не шейс, что-то другое.
«К-к-кира, — заметно струхнул левый, — они меня видят?»
— Риторический вопрос, левый, — невольно улыбнулась я.
А дальше все случилось как-то неосознанно — я приставила два пальца к шее и произнесла мысленно:
«Кханар, тень не представляет угрозы».
И только после этого я осознала, что мне никто воина не представлял и я вообще, по идее, не знаю его имени. Но тот, кто наставил оружие на левого, кивнул, затем приставил два пальца к шее, и я услышала:
«Вас понял, повелительница».
И он убрал оружие, а после вернулся на исходную позицию.
И вот тогда раздалось потрясенное:
— Киран?!
Виновато глянула на мамулю, мимолетно отметив отвисшую челюсть левого. А мама, разом сбросившая с себя и оцепенение, и растерянность, прошипела:
— Это что сейчас было, доча?!
— Мм-м… — Я вдруг поняла, что когда она там, на корабле ругалась, оно мне как-то спокойнее было, а сейчас стало стремно. — Мам, понимаешь…
Ничего придумать я не успела, потому что услышала:
«Ты мне нужна», — от Эрана.
Виновато улыбнувшись маме, приставила два пальца к шее и ответила:
«Ну?»
«Глаза закрой, — приказал повелитель Иристана и, едва я подчинилась, спросил: — Сколько переходов?»
Ошеломительное ощущение присутствия в мрачной конусообразной пещере накрыло с головой. Что потрясло — рост Эрана, с его ростом все виделось как-то поменьше, а я сейчас смотрела его глазами. И отчетливо видела темное помещение, без переходов. Но затем… это было что-то внутреннее, что-то мое… И изображение мигнуло, а после я поняла, что стены пещеры вовсе не каменные, нет, тут повсюду были черные зеркала, в которых отражались то горы, то море, то лес, то развалины дворца папандра, то какая-то громадная, заслоняющая небо гора, то сад в доме Эрана, причем с этой позиции я четко разглядела, что отражался в нем вид как раз с того камня, в который меня затянуло тогда… Зеркала, зеркала, зеркала… Подвижные, словно не стекло, а мираж, парящий над перегретой солнцем дорогой…
«Сотни, Эран», — тихо ответила я.
«Приборы не отслеживают, — пояснил он. — Засекли благодаря сбоям навигационной системы».
«Что будешь делать?»
«Думаю над этим, — ответил повелитель Иристана. — Куда они ведут?»
«В разные места, здесь и тот переход, что в саду твоего дома».
И я ощутила его злость. Как вспышку. Через мгновение от ярости не осталось и следа, только холодное спокойствие.
«Что не так?» — спросила осторожно.
«Тот валун был перенесен и уничтожен», — произнес Эран.
Бракованный навигатор, а переход остался!
«Ззасада», — потрясенно выдала я.
«Да, полагаю, идеальный вариант, — ответил воин. — И охранный контур».
С трудом подавила улыбку, я вообще-то просто выругалась, но в принципе да, засада и контроль в данном случае лучший способ и под охраной объект оставить, и проследить, будут ли перемещения, и переловить всех, кто попробует использовать систему переходов.
«Как мама?» — задал неожиданный вопрос Эран.
«В шоке», — честно ответила я.
«Ее можно понять — воспитание тар-энов не учитывает особенностей нас, таров».
«И что ты этим хочешь сказать?» — осторожно так интересуюсь.
«Она будет во многом не права».
И я ощутила его улыбку, а после и то, что Эран отключился. Не удивлена — зачистка дело серьезное, а он занимался сейчас именно этим.
Но вот остался маленький такой момент — как мне теперь смотреть на маму.
— Киран, — зло протянула Киара МакЭдл, едва я все-таки на нее посмотрела, — ты приняла дар жизни Эрана Дард Аэ?!
— Мы это уже обсуждали, — нехотя напомнила я.
Мама нахмурилась, затем вернулась в беседку, села на диван, потянулась к столику, налила себе полный стакан виски, глянула на меня и спросила:
— Будешь?
— Не-а, я больше не пью. — Прошла, осторожненько села рядом и в ответ на ее вопросительный взгляд пояснила: — И мясо пока тоже не ем.
Злость в мамином взгляде сменилась тревогой, но я честно призналась:
— Все хорошо, мам, Эран решил проблему с тенью, но я все равно так перепугалась, что пока пить не буду… лет десять. Или двадцать…
Взгляд у мамы стал вконец удивленным, а я тихо добавила:
— Или даже тридцать…
Молча отодвинув от себя стакан, мама села ближе ко мне, взяла за руку и прямо спросила:
— Что с тобой? Действительно перепуганная вся. Сжавшаяся. Последний раз я тебя видела такой в семь лет, когда на ваш детский лагерь напала группировка Акерна.
И я почему-то прошептала:
— Я сегодня каргов убила. Сама. Там крови было… много.
Мама судорожно выдохнула и обняла за плечи.
— Да, тоже в шоке от себя, — угрюмо призналась я.
— Разумных? — тихий вопрос.
— Трое — да, один — с тенью внутри. — Нашла, о чем с мамой говорить, вообще ее столько времени не видела, а в результате вот, жалуюсь. — Как-то меня это подкосило, — призналась шепотом.
— Нормально. — Мама погладила по плечам. — Меня после первого убийства часа три рвало, и руки тряслись неделю.
С сомнением глянула на нее, мамуль улыбнулась и добавила:
— Говорят, со временем к этому привыкают, но в отношении меня не сработало. Убивать тяжело, Кирюсик, именно поэтому я и не пустила тебя в десант.
Да, был такой момент в моей жизни, когда я хотела быть как эти космические герои и вообще десантом бредила и втихаря мышцы качала.
«Меня тоже корежило после первого убийства. — Левый подлетел ближе, уселся на стол. — Кир, объясни, почему они меня видят и что вообще у правящих за дела творятся?»
— В эйтнах такие же тени, только другие — шейсы, Эран нашел способ оградить меня от мутации и влияния тени, и в данный момент у таров есть приборы, позволяющие видеть и блокировать энергетические сущности. Ну и вы с дэо тоже попали.
Потрясенное, какое-то растерянное молчание, затем мама тихо спросила:
— И… прикасаться к тебе как к… женщине повелитель теперь тоже…
— Это личное, мам, — отрезала я, не желая продолжать данную тему в присутствии левого.
Нет, маме я бы еще могла сказать, но не левому же! Хотя кое-что сказать следовало:
— Ты в своих предположениях опиралась на информацию от бабушки, да?
В маминых глазах появились слезы.
«Зря ты об этом, — серьезно проговорил левый, — когда на тебя родная мать с ножом кидается, это страшно. Мы Киару едва прикрыть успели — эйтна сильная оказалась. Зверски сильная».
Мама на это никак не отреагировала, разве что слезинки с ресниц сорвались…
— Да это вообще не она была, мам, — торопливо проговорила я. — Не бабушка, понимаешь, а шейс!
— Я сейчас успокоюсь, и ты мне все объяснишь, — шепотом сказала она. — Дай минутку…
Естественно, дала и сидела молча, осторожно гладя ее по руке, но мама вдруг словно сорвалась и заговорила быстро, зло, шепотом:
— Мы с ммма… с мамой, — выговорила это слово вообще с трудом, — договаривались, что когда тебе исполнится двадцать, мы вернемся на Иристан, проникнем в Каарду, ты получишь тень воина, и это остановит любую возможность мутации. Это был наш план. А сейчас я не знаю, что думать… И склоняюсь к мысли, что, последуй я оговоренному плану, ты могла бы попасть сразу в руки эйтны-хассаш… Той, кто в те давние времена, через служанку, передала мне сейр… Той, кто, как я сейчас понимаю, имела планы на мою дочь… И мне страшно даже подумать, что, не найди нас Агарн, не привези он тебя на Иристан силой, спустя два года…
Договаривать она не стала. А и не требовалось — я тоже уже все поняла. И теперь стали ясны слова эйтны-хассаш: «Помнишь, Агарн, помнишь? Твоя единственная и эту отравила бы, но я вмешалась, Агарн! Я! И Киара получила сейр, а Ашара тайно убирала отравленные продукты… Так выжила твоя дочь! Я спасла ее! Киран принадлежит мне! Мне!!!»
— И я одного не могу понять, — продолжила мама, — если моя мать всегда была под влиянием эйтн, если в ней никогда не было… материнского, как вышло, что мне позволили стать воином?!
— «Киран и Киара — те двое, что в силе своей могли разрушить все, ибо, когда они были вместе, равных им не было… и сила их росла. Я лишила близнецов матери — сила росла. Я подвергла Кирана болезненному посвящению — они разделили боль на двоих, и воин выжил…» — дословно передала я слова эйтны-хассаш.
Мама вскинула на меня потрясенный взгляд, я же в этот момент вспомнила и еще кое-что: «Потому что Киара знала то, что не должна была знать, и залогом ее молчания являлась только ее мать…» И возникает такой нехилый вопрос — а что именно знала мама, что могло навредить эйтнам?
Но спрашивать здесь и сейчас я не собиралась — и левый рядом, и с правящим кланом непонятки настолько, что я не в курсе, подслушивают они сейчас или нет. Однако точно могу сказать теперь — эйтна и шейсы — это одно, а папандр и его тень — совершенно иное. Значит, третья сила действительно папандр и его тень… Хм.
— Мам, а у тебя сейр есть? — спросила я.
Мне без слов передали устройство, сняв его с пояса.
И я поняла, насколько же мне тяжело было без привычного сейра, без его возможностей, без информационной базы и вообще связи даже!
Включив, мгновенно перенастроила с маминого номера на свой и вздрогнула, увидев:
«Где ты?» — от Дэйма.
Точно, Дэйм!
— А где твой сейр? — спросила мама.
— Эран уничтожил, — отмахнулась я, торопливо печатая сообщение.
«У меня все хорошо, улечу с мамой».
Ответ пришел быстрее, чем успела переключиться на поиск информации.
«Где ты?»
«У Эрана», — торопливо отпечатала.
«Координаты?»
Мне вот это уже не очень понравилось.
«Дэйм, не могу сейчас, нужно решить одну проблему, я улечу позже».
«Координаты?»
Странное дело, я ощутила раздражение.
«Координаты, Кира!» — пришло новое требовательное сообщение.
«Я улечу позже, Дэйм!» — раздраженно написала в ответ.
«Сам запеленгую», — ответил он.
Вырубила сейр. Поймала на себе заинтересованный мамин взгляд, врубила сейр обратно и отпечатала:
«Занята пока, пойми».
Не ответил. Меня это откровенно напрягло, и вообще:
«Дэйм?»
Тишина. Проверила сигнал — никто не перехватывал, у маминой техники вообще всегда норм с защитой, а тут уж. Впрочем, как оказалось, это просто кое-кто решил потрепать мне нервы:
«ИрАэ, столица».
Вырубила сейр. Машинально.
Посидела, нервно постукивая пальцем по экрану. Вообще, по-хорошему, следовало бы слетать в клан МакВаррас самой, ну если не самой, то Аравана взять, но… но… Но чувствую себя слабой, усталой и разбитой. Несмотря на гелликс, мышцы ноют, тянет бедро, на которое удар карга пришелся, и в душе как-то надорвано все. Нет, в клан я не хочу, не выдержу, но кое-что узнать нужно.
Закрыла на пару секунд глаза, вспомнила коды сейра Дьяра, там был номер, с которым старший братец, он же мой несостоявшийся муж, общался чаще.
Набрала по памяти и вздрогнула, едва сейр отобразил лицо папандра, только помоложе! Но точно не Дьяр, у него волосы покороче, хотя этот с ним примерно одного возраста, и я предположила:
— Риган?
Тар-эн криво усмехнулся и произнес:
— Киран.
— Киран — это я, — не согласилась с братом.
Тот насмешливо выгнул бровь, но больше ничего не сказал, продолжая с ненавистью смотреть на меня. И вот эта неприкрытая ненависть и вынудила напомнить:
— Между прочим, исключительно благодаря мне ты сейчас глава рода МакВаррас!
Хмыкнул, оценив мои слова, чуть заметно склонил голову, иронизируя над самой мыслью о благодарности, затем спросил:
— Чего желает моя благодетельница?
Я ничего не желала, просто интересно было:
— А папик где?
Риган нахмурился, почесал переносицу, сжал, затем глухо ответил:
— Не в курсе.
— В смысле? — не поняла я.
— В смысле никто не знает, — рыкнул он. — Когда правитель передал власть в хассарате Айгора главе клана МакОрат, отец ушел. Его единственная и Адалин живут в моем доме.
Пауза, затем тихо:
— Последняя, с кем связывался отец, — ты, с тех пор мы не можем его найти.
— А искали? — с подозрением спросила я.
— Это наш отец, естественно, и я, и братья сделали все, чтобы найти его.
Укор в его словах нельзя было не заметить, одна проблема — стыдно мне не было. Ни капельки. Ни на грамм!
— Пытаешься надавить на мою совесть? — прямо спросила я.
— Сомневаюсь, что она у тебя есть, — насмешливо ответил брат.
— Имеется, но не в отношении папандра, — проговорила я. Затем добавила: — Впрочем, тебя отец под Нрого не подкладывал, да и Дьяру для интимных игр не отдавал, так что полагаю…
— Не тебе судить о делах воина, женщина! — вызверился на меня Риган.
— Когда мужчина не прав, он начинает повышать голос, — парировала я.
Тар-эн отключился.
Вот просто взял и вырубил связь.
— Агарн исчез? — тихо спросила мама.
— Да. — Я разулась, забралась на диван с ногами и посмотрела на зависшего над столом левого.
Тот смотрел на маму, мама на него, затем левый произнес:
«Будет мстить».
— И удар нанесет по самому дорогому, — едва слышно произнесла мамуля, испуганно глядя на собственные руки. — Киран, я думаю, тебе сейчас лучше оставаться у повелителя. Месяц, может, два, а лучше несколько лет.
«Араван, — сказал левый, — Кира под защитой повелителя, удар будет по тому, кто дорог вам обеим».
— Каэрла граханар!
Вопль мамочки заставил меня вздрогнуть, левого открыть рот от удивления, а Нрого выскочить из дома. Суровый воин в заправленных в ботинки серых брюках и зелено-серой свободной тунике с обрезанными рукавами, что только подчеркивало его мускулистые руки, остановился, едва увидел меня, после перевел взгляд на мамулю.
— Киара, нужна помощь? — спросил хассар Шаега.
— Прости, все хорошо, — сдавленно сказала она.
И меня потрясло то, как эти двое общались — мило до крайности, как очень давние друзья. Очень давние и чем-то явно связанные. Интересно чем? С мамой вообще поговорить хотелось, причем наедине… особенно сейчас.
Два пальца к шее, и я позвала:
«Эран».
«Слушаю», — пришел мгновенный ответ.
«Мне бы с мамой поговорить, без свидетелей», — осторожно попросила я.
В ответ тишина. Долгая, напряженная, разгневанная какая-то. И все же он ответил:
«Нет».
И тут уже я разозлилась, правда, это была какая-то усталая злость.
«Эран, так нельзя! Я просто хочу…»
«Нет, Кира. У меня нет причин доверять твоей матери, а после сегодняшней выходки я не могу доверять и тебе!»
«Какой выходки?» — потрясенно переспросила я.
«Нападение на шейсов, — тихо и очень зло ответил он. — Я едва успел, Кира, и я отказываюсь думать о том, что было бы, если бы я не успел!»
И сказать на это мне было нечего. Вообще нечего. Перед глазами как наяву взвившаяся в воздух шейса и я, скованная ступором…
«Я возвращаюсь в ИрАэ, просто подожди меня».
Убрала пальцы от шеи, устало поднялась и вышла из беседки.
— Киран, — мама догнала, обняла за плечи, — что случилось?
Рассказывать при всех я не стала. Посмотрела на маму, ей тоже было что мне сказать и тоже не при всех. Неприятное чувство.
— Эран возвращается, — сказала тихо.
Взгляд мамы потемнел, а слова она, похоже, просто не удержала:
— Менее всего я хотела, чтобы ты стала наложницей на Иристане!
Удар, который она не намеревалась нанести, потому что мгновенно прошептала:
— Прости, пантеренок.
— Тебе не за что извиняться, — так же тихо ответила я.
Ситуация вообще складывалась мерзкая. Нет, я не злилась на Эрана, почему-то вообще не злилась, не могла злиться на того, кто сегодня спас мою жизнь, просто все это… Мама права…
— Прорвемся, — сказала я.
Затем спрятала мамин сейр за пояс, глянула на небо — такое синее-синее, как глаза моего воина, улыбнулась и спросила:
— Что будешь делать?
— Действовать, — едва слышно сказала мама.
Искоса взглянула на нее. То, что действовать, я в этом даже не сомневалась, но, бракованный навигатор, не без меня же.
Нервно оглядела сад, вспомнила сад в доме Эрана, тот черный камень. Кстати, да, мама тени видит, возможно, она и переходами шейсов воспользоваться сможет. Мысль показалась не лишенной смысла…
* * *
Мне было невесело и тяжело. Мы сидели в трапезной — Эран, Гарданг, Лираэт и Ошер. Последние двое — родные братья повелителя Иристана, Гарданг — наставник и воспитатель, и я. Разговор не клеился, аппетита не было, хотелось забиться куда-нибудь и выплакаться, но так, чтобы никто слез не увидел.
Воины ели молча, быстро, сосредоточенно.
А потом Гарданг сказал:
— Повелительница, я приношу вам свои изви…
— Кира, — тихо попросила я, не поднимая взгляда от тарелки.
И никто даже не стал возражать. Не знаю, сами ли они были тоже в угнетенном состоянии или мое настроение так повлияло, но тары молча вернулись к еде. Я так же молча ковыряла салат. Грустно, тошно, ощущение, что везде запах крови. Никогда не думала, что я настолько слабая.
Рядом засопел лежащий у моего стула Икасик.
— Киран, — внезапно позвал один из воинов.
Подняла голову, с удивлением поняла, что Лираэт. И да, он действительно был похож на Эрана — тоже громадный, мускулистый, загорелый, только волосы чуть длиннее, торс стройнее, лицо слащавее. Насколько я помнила, Лираэт был старшим, но вот с первого взгляда я бы сказала, что Эран старше его значительно. Не из-за внешности, морщин у обоих толком не было, просто у Эрана взгляд жестче и пристальней, лицо волевое, и мягкости в нем ни на атом.
Лираэт улыбнулся мне и продолжил:
— Сегодня вы доказали всем трем кланам, что достойны быть повелительницей.
Мой взгляд отразил все мое удивление.
— Лир! — Ошер мрачно взглянул на него.
И вот это жесткое осаживание и спровоцировало мои слова:
— Ну не знаю… — Я еще поковыряла в салате. — Лично мне пока никто не доказал, что достоин того, чтобы я была его повелительницей.
Есть перестали все. А я почему-то испытала приступ аппетита и радостно захрустела овощами. А проглотив, продолжила:
— Нет, серьезно, кто они вообще такие, эти ваши три клана? Я их даже не видела толком, серьезно, с шейсами мы и то плотнее общались.
Четыре суровые воинские морды сурово глядели на меня. На скулах Эрана заиграли желваки. Мило ему улыбнулась и продолжила:
— Пока что все, что я про вас знаю, так это то, что облажались вы по полной с этими эйтнами!
Секундное молчание, затем взбешенное от Эрана:
— Киран!
— Да-да, любимый? — мгновенно отозвалась я.
Воин, готовый выдать мне очередную порцию иристанской морали, умолк, недоуменно взирая на меня.
— Правда люблю, очень-очень, — искренне призналась я, но затем добавила: — Но вот не знаю за что. Потому что облажался ты на уровне со всеми!
На сей раз рыка не последовало — Эран просто стиснул челюсти.
А у меня снова аппетит пропал, и уже устало, тихо добавила:
— Понимаю, что вы имели дело с местным населением, фактически с аборигенами, но насколько же нужно было не любить население планеты, давшей вам дом, чтобы вот так запустить ситуацию с эйтнами и шейсами.
Тишина со стороны воинов длилась недолго, и нарушил ее Ошер:
— Не дело женщине влезать в…
— Пострадала моя бабушка. — Я гневно посмотрела в синие, не такие синие, как у Эрана, чуть посветлее, глаза тара. — И моя мать пострадала тоже. И я. А вы мне сейчас заявляете, что это не мое дело? И как хватает совести на подобные заявления?!
Ошер нервно глянул на Эрана, после на меня и уже не столь уверенно и свысока проговорил:
— Нам искренне жаль, что наши предки пошли на сговор с шейсами. Но в тех условиях не оставалось ничего иного — среди выживших практически не было ученых, только воины.
Я выслушала все молча, затем тихо сказала:
— Мне жаль, что вы обратили внимание на проблему только тогда, когда она затронула интересы повелителя Иристана. А раньше вам было просто плевать!
— Кира, — попытался урезонить меня Эран.
Но куда там. По сути, смешно, наверное, смотрелось — четыре здоровенных бугая и худенькая в сравнении с ними кадетка Космического университета. Вот только бывают в жизни моменты, когда вообще плевать на размер собеседников.
— На себя посмотрите. — Я схватила салфетку с колен, скомкала, швырнула на стол. — Как вам жилось, а? Неплохо ведь, не так ли? А вы в курсе, сколько девушек бегали по подземельям главного храма эйтн к вам? А затем расплачивались «чудеснейшим» из ощущений — потерей собственного тела! Каково вам было бы чувствовать, что в вашем теле поселился кто-то другой, и мало того что поселился — уродует вас с каждым днем все сильнее!
Теперь единственным, кто на меня смотрел, остался Эран — остальные отвели глаза.
— Ты все сказала? — спросил повелитель Иристана.
— Нет, — вскинув подбородок, ответила я.
— Мы слушаем дальше, — произнес Гарданг. — Заслужили.
И вот против его заявления никто не выступил. Даже я. Просто все окончательно надоело, стало плохо, и накатила депрессия. А может быть, все дело в том, что папандр оказался прав — я кадет, и для меня четко существует разделение на своих и чужих. Так вот Иристан моя родина, каким-то невероятным образом я свыклась с этой мыслью, и иристанцы для меня — свои, а вот тары — чужие. И эти чужие конкретно так обидели иристанцев. Более чем конкретно, а еще ситуацию с эйтнами довели до полного абзаца.
Но предъявлять обвинения и возмущаться я смысла не видела, гораздо больше интересовало другое:
— Что будет дальше?
Отвечать мне никто не спешил, опасались продолжения скандала?
— Эран? — Я посмотрела на повелителя Иристана.
И ему пришлось дать ответ:
— Стратегия уничтожения шейсов разработана. Применяем.
Ответил с явной неохотой, взбешенный, вероятно, самой мыслью, что практически отчитывается передо мной. А я вообще другое хотела услышать.
— Что будет дальше с моим народом, Эран?! — уточнила вопрос.
Гарданг тихо выругался. Осекся почти сразу, но поздно, я уже где-то слышала это «АРГАЭ МКЕСЕ! ТОЭРНО ГАВАШШ ЭХТЕРРО!».
— Непереводимая идиома, да? — мило интересуюсь у воина.
Наставник Эрана хмуро кивнул.
— Знаете, — я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, — давайте я вам сейчас опишу эту ситуацию так, как ее вижу я. Итак, вы прилетаете на чужую планету, вообще ни у кого ничего не спрашивая, даже у своей совести, и мало того что сами вселяетесь, так еще шейсовое гадство привозите с собой. Кстати, манечка возить с собой осужденных на казнь говорит о двух чертах вашего тарового характера — тупости и пафосности.
Скрежет зубов в тишине трапезной прозвучал отчетливо.
— Не перебивайте злых женщин, нас это только сильнее злит, — наставительно посоветовала я.
Скрежетать перестали. Я обвела взглядом трех напрягшихся, с трудом сдерживающих эмоции воинов в белом, демонстративно не посмотрела на Эрана и продолжила:
— Затем, выживания ради, вы начинаете посягать на местных женщин и угнетать местное население.
— Кира! — прошипел Эран.
— А дальше, — я повысила голос, — вам было вподляк заботиться о туземках, с коими вы же… развлекались, и вы решили проблему самым легким способом — пошли на сговор с шейсами. А чего, бабы-то не свои, чужих-то не жалко.
— Киран! — взревел повелитель Иристана.
— Эран!!! — ничуть не тише рявкнула я. — Имей терпение выслушать до конца. И не надо заливать про то, что вы считали ранее это лучшим выходом. Я — иристанка! Я, не ты! И я сегодня увидела, во что веками превращались иристанские женщины благодаря вашему попустительству! А еще, если хочешь знать, я — Аэрд, а как мне сообщила тень — Аэрд традиционно эйтны. Знаешь, что это значит? То, что сегодня среди тех ходящих на четырех лапах паукообразных монстров сто процентов были и мои прабабушки! Как тебе такая правда, Эран? И как, по-твоему, я должна относиться к подобной правде?!
На меня больше никто не смотрел, и зубами тоже больше не скрипел никто.
— Кстати, — продолжила уже тише, — почему такая хрень с родом Аэрд, никто не знает?
— У вас ДНК содержит рецессивный ген, — глухо ответил Гарданг.
Я кивнула, хотя мало что поняла. Настроение оставалось подавленным, и плакать хотелось все больше.
— О, — глянула на Эрана, — пока не забыла, освободи синекожих женщин.
Воин нахмурился.
— Ну ладно, не освобождай! Это же возмездие за то, что их мужья и братья на твой священный Иристан напали! — Я поднялась со стула, все равно есть не хотелось. — Так что оставляй все как есть и подожди, пока они революцию какую-нибудь втихаря устроят, и вот тогда тебе будет мучительно стыдно. Прямо как сейчас!
И я направилась к двери, свистом позвав Икаса за собой, но была остановлена тихим:
— Хорошо.
Развернулась, взглянула на Эрана. Тот, спокойно встретив мой взгляд, повторил:
— Хорошо, я освобожу рабов.
Ничего себе, я вообще уступок не ожидала никаких.
— И мы предпримем меры для лечения всех выживших эйтн, — добавил Ошер.
— Что касается местного населения — хассары управляют хассаратами в соответствии с традициями и устоями своего народа, мы не вмешиваемся, так что никакого угнетения нет, — вставил Лираэт.
Вот это точно бракованный навигатор в действии…
А потом я подумала — здесь ведь братья Эрана и его наставник, то есть получается что-то вроде семейного совета, так?
Медленно вернулась, наплевав на присутствующих, обняла повелителя Иристана со спины, погладила по мускулистым плечам и спросила:
— Это вы все сейчас со мной для галочки согласились, или все реально?
Лираэт мне улыбнулся, Ошер переглянулся с Гардангом, он и ответил:
— Ложь неприемлема для таров.
Кивнула суровому наставнику, а после честно сказала Эрану:
— У меня шок и истерика, я не справляюсь, так что ушла плакать.
Но едва отошла от него, как была поймана за руку, прижата к могучему телу воина, и меня прямо спросили:
— Это была шутка?!
— Нет, — прошептала я, — правда. Думала, хоть с мамой поговорить смогу и успокоюсь, а не вышло.
— Почему? — мгновенный вопрос.
Вытерла набежавшие слезы, таки истерика приближалась неотвратимо, пожала плечами, а потом плюнула на условности и честно призналась:
— Я нормально поговорить хотела, без свидетелей, а ты мне кучу народа на хвост посадил и сам постоянно вмешивался. Даже поплакать толком не получилось, ни мне, ни маме. А у нее, между прочим, тоже истерика!
Воин явно не знал, что сказать, просто потрясенно смотрел на меня.
— К маме хочу! — капризно заявила я.
Синие глаза повелителя Иристана продолжали потрясенно меня разглядывать.
— Дочери привязаны к матерям, — негромко произнес Гарданг, — к тому же Киара воспитывала повелительницу одна, заменив ей всю семью.
Эран глянул на наставника, затем на меня и спросил:
— Отвезти в дом гостей?
Я так поняла, он это про те строения вокруг дворца. Нет, к Нрого мне не хотелось, так что:
— К Аравану, мама все равно сейчас у него будет, она соскучилась.
Мой величественный воин кивнул, затем поднялся, вернул меня на мое место, снова сел и попросил:
— Поешь.
— Не могу, — честно ответила я.
— Подожди меня, — попросил Эран, усадил обратно на стул и вернулся к трапезе.
Вообще, ел много. Много и достаточно быстро, остальные также вернулись к еде, изредка бросая на меня взгляды, в которых был интерес, но никак не осуждение. В связи с этим возник вопрос:
— И что, ругаться за мою самонадеянность никто не будет?
Никто не стал, лишь Эран произнес:
— Ты могла погибнуть.
Икас подошел, разместил огромную морду у меня на коленях и посмотрел очень недовольно. Он все понимал, и он переживал, но тоже не ругался. С улыбкой почесала его за ухом, чувствуя, как глаза вновь наполняются слезами.
— Я буду, — неожиданно сообщил Эран.
— Что будешь? — не поняла я.
— Ругаться, — пояснил повелитель Иристана, вытирая руки.
— А остальные будут? — поинтересовалась я.
— Остальным нельзя, — пряча улыбку, сообщил Лираэт.
— А почему? — живо заинтересовалась я.
Брат моего воина несколько растерялся, после чего произнес:
— Вы больше чем жена, повелительница, вы сердце повелителя, его чувства и эмоции, его дыхание, его жизнь. Оскорбить вас, даже проявлением недовольства, значит бросить вызов сильнейшему воину Иристана.
Искоса взглянула на Эрана, тот был напряжен настолько, что даже жевать перестал. А вот потом я посмотрела на Гарданга, который, кстати, как раз таки выражал мне свое недовольство. И седовласый воин, поняв намек, глухо произнес:
— Я попытался принести свои извинения.
— Да все норм, — заверила я, — забили. — А после протянула: — Кажется, традиции Иристана начинают мне нравиться.
Эран шумно выдохнул, а Лираэт с улыбкой поправил:
— Не Иристана — таров. На Иристане нет и не было ничего подобного в силу отличия коренного населения собственно от нас.
— И в чем отличие? — поинтересовалась я.
А дальше прошло нечто — светловолосый воин перегнулся через стол, схватил мою руку и молниеносным движением материализовавшегося в его ладони ножа резанул мой палец.
Я вскрикнула, Эран отшвырнул Лираэта от меня, и тот, пролетев через всю трапезную, приложился спиной о колонну, а я… Я потрясенно смотрела на капельку крови, появившуюся на левой руке Эрана, на указательном пальце… именно там, где его брат ранил меня…
Несколько секунд я потрясенно смотрела на повелителя Иристана, даже не взглянув в сторону поднимающегося со стоном Лираэта, тихо выругавшегося Гарданга и обозвавшего брата идиотом Ошера. Я смотрела на Эрана. На него, и только на него. Затем медленно поднесла свою ладонь к лицу, слизнула кровь с пальца… Ранка на пальце повелителя Иристана перестала кровоточить в тот же миг.
У меня был шок. Эран смотрел хмуро и как-то виновато. Гарданг и Ошер поднялись. А единственное, о чем я могла думать:
— Страшно представить, что с тобой будет, когда я рожать начну…
— Я… подготовлюсь, — хрипло ответил воин.
— Да? — Во мне исследовательский азарт проснулся. — А я троих детей хочу…
Заметно побледнев, Эран произнес:
— Хорошо.
— Четверых, и без анестезии, — продолжила вредничать я.
Огромный властный великий воин выглядел все бледнее.
— Пятерых! — заявила громогласно, чувствуя, что истерика начнется с приступа смеха.
Он попытался что-то сказать и не смог, судя по всему.
— Да, — радостно выдохнула я, — но вообще шестеро тоже весьма неплохо, правда?
— Правда, — прохрипел Эран.
Я милостиво кивнула, принимая его согласие, гордо вскинула подбородок и ушла. Я решила не говорить Эрану про депиляцию и массу прелестей, позиционирующихся как жертва во имя красоты. Он мне этот дар жизни сам всучил, не ознакомив с последствиями, вот пусть сам и наслаждается… всей гаммой результата.
Нет, вообще-то у меня был шок, но после всех событий сегодняшнего дня сил на переживания не осталось совершенно.
Поднялась наверх, кивнув мимоходом воинам, находящимся на страже у дверей, вошла в спальню и уже там начала снимать мастерку, а вот майку и брюки не успела — теплые ладони догнавшего воина скользнули на мою талию.
Прислонилась спиной к его могучей груди, закрыла глаза и спросила:
— То есть когда меня карги ранили, ты все почувствовал?
— Каждый удар, — глухо ответит Эран.
Я промолчала, только осторожно его по пальцам, переплетенным на моем животе, погладила.
— И вот скажи мне, — протянула устало, — зачем оно тебе нужно было — связываться с этим даром жизни?
Молча вытянул руку, затем кинжалом, который возник во второй, полоснул по коже. Я вскрикнула, глядя, как на его руке появляется багрово-красная полоса. И вздрогнула, услышав:
— А боли нет.
— Вообще? — недоверчиво выдохнула, в изумлении глядя, как затягивается рана.
— Вообще, — ответил воин.
Порез на его ладони затянулся, воин молча стер кровь, и я увидела, что даже шрама не осталось.
— Ты меня пугаешь, — честно призналась Эрану.
— Особенности таров, — пояснил он.
Затем вновь обнял, а я смотрела, как кинжал, став сиянием, втянулся в его браслет.
Мы постояли, потом я тихо спросила:
— Эран, а ты понимаешь, насколько это все для меня дико?
— Понимаю, — произнес он.
Стоим посреди спальни, ветер из открытых окон, взметая белые занавеси, овевает обнаженную кожу, пригибает стоящие в углах белые цветы, шевелит ворсинки на белоснежном покрывале, имитирующем шкуру животного…
— Эран, а почему у вас все белое? — поинтересовалась я.
— Тарстан — планета, покрытая вечными снегами, — объяснил воин. — Белый — наш родной цвет.
Мы с мамой бывали на подобных заснеженных планетах, и потому я, на своей шкуре ощутившая, что такое холод, пробирающий до костей, сказала:
— Теперь понимаю, почему вы с нее смылись — замерзли.
Шутка вообще-то, но Эран отреагировал серьезным:
— Нет, мы не ощущаем холода. Причина была в другом — планета гибла.
Я не хотела сейчас слышать про гибель планеты, потому что до сих пор, стоило закрыть глаза, я будто наяву видела взвившуюся в воздух шейсу…
Эран мягко развернул к себе, посмотрел на меня, тихо спросил:
— Не можешь забыть?
— Нет, — прошептала я.
Тишина, затем провокационное:
— Помочь?
— Помочь с чем? — Я обернулась, взглянула на обнимающего меня Эрана, уловила его предвкушающую улыбку и не удержалась от ядовитого: — Мужчина, и ты действительно полагаешь, что этим сможешь заставить меня забыть о…
Правитель Иристана плавно обошел меня и прошептал:
— Проверим?
— Эран, — я занервничала, — если ты попытаешься промыть мне мозги, я…
Он вновь обошел и, оказавшись за моей спиной, прошептал:
— Мозг сейчас интересует меня в последнюю очередь, — его пальцы скользнули по шее вниз, затем на плечо, оттягивая бретельку майки. — Закрой глаза.
И я почему-то подчинилась.
И стоило закрыть глаза, как отчетливо почувствовался ветер, несущийся из открытых окон и едва ощутимо ласкающий кожу… И звук расстегиваемой молнии заставил вздрогнуть… И нежные губы Эрана, целующие обнаженное плечо… И шелест упавшей на пол ткани… И прикосновение сильных пальцев к обнаженной талии… И дыхание воина, стремительно меняющееся… И его ладонь, скользнувшая под пояс моих спортивных брюк, и…
— Эран, кажется, меня уносит, — выдохнула я.
— Я держу, — прошептал он, касаясь губами уже моей шеи.
И действительно держал, обнимая за талию и прижав к себе так крепко, что упасть не осталось никакой возможности, но вот улететь… Я улетала, ощущая себя невесомой и парящей, не замечая, что одежды на мне остается все меньше, а поцелуев становится все больше. Я просто летела, закрыв глаза и доверившись сильным пальцам, нежным прикосновениям, осторожным движениям, хриплому дыханию воина, и никак не ожидала, что в итоге мы окажемся стоящими под теплыми струями воды, но даже там Эран все продолжал и продолжал нежно целовать, обнимать крепко, бережно и удерживать, не давая упасть. Не позволяя сползти по его сильному телу вниз, не позволяя испугаться падения даже на миг, заставляя довериться ему целиком и полностью. И я, запрокинув голову, подняла руки, обнимая его могучую шею. И все ужасы прошедшего дня как-то отступили, утратили значение, словно оказались смыты тем океаном нежности, в который меня погружал Эран, медленно, осторожно, чувственно. И эти прикосновения вдруг стали ощущаться гораздо ярче. И я уносилась вслед за его движениями, с трудом дыша, едва не захлебываясь и чувствуя, как забываю обо всем космосе, о шейсах, об Иристане, об… Нет, о планах на завтра забыть было невозможно, но сама мысль, что завтра я проверну нечто грандиозное, очень радовала… как и то, что творил с моим телом воин.
— Ты меня с ума сводишь, — простонала я.
— Нет, — Эран потерся носом о мою шею, — еще нет, сердце мое.
— Уверен? — едва слышный вопрос.
— Абсолютно. — Движение, и повелитель Иристана развернул к себе лицом, чтобы, приподняв за подбородок и глядя на меня, добавить: — Я тебя чувствую.
А я больше не чувствовала себя подавленной после всех сегодняшних событий. Это как взять что-то тяжелое и разделить на двоих, а то и попросту отдать. Что-то фантастическое, когда с каждым поцелуем словно уходит тревога, горечь, ощущение собственной слабости и появляется что-то другое — светлое, значимое, парящее…