Глава 6

Сафонов Валерий

Мурат выбирает детали у Эдуарда: где то место, куда собирается ехать Эльвира. Вовремя он меня от этого муженька отвел — я мог его и убить бы. Но пока еще рано.

Я все не могу себе места найти, мечусь из угла в угол как раненый зверь — мой мальчик, мой сын сейчас неизвестно где. С ней.

Какая-то она не такая, эта девица. Неужели перехитрила?

Эта мысль разом разжигает азарт и здоровую во мне. Я за свою жизнь еще никому не проигрывал. Даже когда клали на лопатки, становился сильней.

Мурат выходит, отдавая приказы охране. Собирается ее на трассе выслеживать. Кое-кого отправил к ментам, выяснить, не брала ли девица билет на свое имя где-нибудь. Впрочем, если она умная, то нет.

— Остаешься, шеф? — Мурат оглядывается в дверях.

Я стою неподвижно, как скала, как чертов памятник. От напряжения пальцы сами сжимаются в кулак — энергия есть, а выплеснуть некуда.

Киваю.

Мне надо подумать.

Двери за другом закрываются. Я как будто чую: тут все неправильно, нечисто. Не так, как обычно бывает.

Я ведь, по сути, и поднялся-то из-за этого своего звериного чутья, стал главой прайда. Пусть это выглядит странно. Я прикрываю веки, делаю глубокий вдох и думаю. Я делал так уже много раз, отключал в себе все чувства.

— Телефон этих парней дай! — протягиваю руку охраннику.

— Э-э-э…

Впрочем, Василий тут же спохватывается. Нетолковых людей я не держу. Надо думать он стоял тут и залипал на меня, изображавшего медитирующего йога, но, честно, срать я хотел, что он там подумал.

Я чувствую, что напал на след.

Когда я прикладываю к уху трубку охранника, то слышу абонент не абонент и это же повторяется и со вторым номером.

Мурат, блин! Он только что с ними разговаривал.

Сердце бьется все чаще. Вот сейчас я четко увидел свою добычу.

Иду вперед скорым шагом, давая знаки охране. К счастью, они тут у меня научены все с полужеста понимать.

Нет смысла останавливать Мурата. Пусть в самом деле проследит могла ли она куда-то уехать.

Впрочем, чутье подсказывает: нет.

С парнями, которые были в ее доме что-то нечисто.

Я сам сажусь за руль внедорожника — едем-то за город. В такие моменты мне жизненно необходимо действовать.

И езжу я в таких ситуациях неаккуратно. Охрана не успевает, но мне уже плевать, что это небезопасно. Я к адреналину привык. Если б я не был бы таким безбашенным, не выжил бы при моем роде деятельности.

Впрочем, некоторые перешептываются за спиной: “Сафонову с его ритмом жизни осталось недолго”. Поэтому у меня охраны целый полк — Мурат печется о моей заднице.

Тогда, когда у меня отняли Владика и Риту, меня по голове знатно приложили. Мурат верит, что с тех пор у меня “нет башки”, но какой он нахрен врач чтобы это заявлять?

Почти мгновенно долетаю до места по навигатору. Тут скособоченный дом, и, вот сюрприз, припаркованный у канавы автомобиль этих двух мудил.

Два мужика бегают около него и машут руками.

Да какого хрена?!

Выскакиваю.

Оба так и прирастают к месту. В гневе я страшен. И они, похоже, тоже знают это, хотя я вижу их лица впервые.

Отступают.

— Где?! — ору. — Она и мой сын?! Где они?!!

Мужики переглядываются. Один из них мычит что-то неразборчиво. Приложив чуть-чуть усилий, распознаю следующее:

— Стреляла, — он машет в сторону дома.

Там не все стекла целы, но хрен знает, может побились от времени. В два шага оказываюсь с этим горе-искателем, притягиваю его к себе за воротник. Он указывает на руку.

Смотрю: порвана куртка, на коже под материей царапина. Толкаю от себя мудака.

— Она… — бормочет тот.

Что? Ранила его ножичком перочинным?

Тут прорывает второго. Тычет мне в машину.

— Телефон забрала…

Придурки! Каждый заслуженно получает от меня в морду.

Сажусь обратно в машину — нет возможности больше время на них тратить — и даю по газам.

Ну как? Как какая-то баба могла обезоружить и провести двух громил. Тут что-то, о чем я не могу знать. Что-то левое, схема какая-то — мне просто опыт говорит. Подкупила. Как — хрен знает. Отель свой им продала. Карский точно больше даст.

Поверить не могу, что этот мудень меня уел.

При этом я так жму на газ, что машина подпрыгивает на неровностях, мотор рычит.

Но некому тут делать огромные от страха глаза и напоминать мне о реальности ДТП. Теперь я один — оставил своих ребят разбираться с неудачниками.

“А может еще что им дала” — как-то некстати просится на ум.

Бля!

Нащупываю телефон пальцами.

— Мурат! Звонок последний можешь отследить?

— Слышь, Валер, я не всемогущий.

— Бля! Она… ты не представляешь она телефон у твоих непобедимых парней сперла! Вот скажи мне какого…

Друг выдыхает.

— Да-а-а…

— Найди мне способ отследить телефон!

— Погоди, у меня поинтересней информация, — он делает паузу. — Мне тут сказали, где ее машина.

Би-и-и-а-а-а!

Я только что увернулся от встречного автомобиля — долбаную фуру обгонял.

— Опять лихачишь? — в голосе друга забота, но, по правде, мне сейчас плевать.

Весь этот день мое чутье как будто сорвалось с цепи. Печенкой чувствую еще чуть-чуть и потеряю сына. Уже навсегда.

— Слышь, ты когда-нибудь…

— Где?! — наконец я вспоминаю про то, что нужно произносить слова.

Несусь обратно в город на бешеной скорости. В висках стучит одна только фраза “успеть”.

— В центральной больнице, — он явно разговаривает с кем-то, кто есть рядом. — Там видели твою Эльвиру, — выдыхает.

— Что она там делает?! — обгоняю новую попутку.

— Приеду и узнаю.

Кидаю трубку.

Херли. Я буду там первым.

Когда я влетаю в больничный холл, все разбегаются. Мое лицо тут уже знают, я прилично поскандалил, когда выписывался из реанимации.

Мне на глаза попадается человек Эдуарда, кажется я видел эту рожу среди охранников отеля — у меня отличная память на все, в том числе на лица. И тут я перестаю мыслить, я начинаю действовать. Пара мощных ударов в челюсть и я с трудом, но различаю, что хозяйка в терапии.

Хозяйка… Эльвира, не иначе.

Что ты, блин, такое делаешь?

Поднимаюсь на лифте, чувствуя себя так, словно пол горит под моими ногами. Я просто не понимаю как… Как эта девица уже дважды оказалась на шаг впереди меня? Как она меня надула?

Уродов ведь чувствую за версту. Ее я просто хотел.

Как?!

— Эльвира Раилевна, — слышу голос одного из охранников, когда толкаю от себя двери. — Сумма будет поделена на двоих.

Как?!!

— Так Сафонова здесь нет? — звучит милый голосок Эльвиры.

Ах ты тварь!

— Здесь! — заявляю.

И тогда все они сосредотачиваются на мне: охранник, Эльвира, та самая подруга Карского, которую я еще по России знал и ее охрана.

Черт побери, похоже я сейчас машина для убийства, я больше не человек. Эта маленькая девица, которая показалась мне такой миленькой, эта малышка похоже самая хитрющая стерва из всех, что я только видел за свою жизнь. Тоже своего рода бриллиант. И она мне заплатит… как положено платить подстилке.

— А теперь поподробнее о сделке, — я приближаюсь аккуратными шагами, чуть наклонив голову.

Те, кто меня хорошо знает, уже по этому тону могли бы сказать, что дальше не будет хорошо, но он обычно дезориентирует врагов. Я выгляжу так, будто поговорить пришел, но это только с вида.

Я вижу как минимум трех мужчин и я еще толком не знаю, сколько тут моих противников всего. Мурат сказал бы я отмороженный идиот ну и в чем-то он прав. Но я привык быть один против всех, показывать свою силу и чувствовать превосходство.

Только так можно удержаться на вершине этого мира, только так мне не скучно жить — смысл в вечной в гонке за выживание, в адреналине, я не успеваю остановиться и подумать. Вспомнить, что когда-то был другим.

Первым делом я бью того самого охранника, что предложил разделить деньги. И начинается склока. Трое на одного, а фенобарбитал тем временем все еще чувствуется в крови, как и адреналиновая гонка.

И только получив в челюсть так, что в ушах начинает звенеть, споктнувшись и падая на пол я вспоминаю слова Мурата: “Ну не всегда же, Сафонов, тебе выходить сухим из воды. Ты, блин, не терминатор”.

Что правда, то правда. Смотрю как кровь каплями падает на пол. В глазах двоится. Правда в том, что где-то глубоко внутри я хотел уйти за Ритой после того как все, во что я верил перестало иметь смысл. Но не хотел проигрывать, прогибаться под слабого. Я искал достойного противника, который уложит меня на лопатки, провоцировал… Но не срослось.

Я поднимаю голову и вижу как она смотрит. Глубокие карие глаза. Как омуты. Легкий персиковый румянец на скулах. Вся такая легкая, грациозная, испуганная. Как лань. Добыча для охотника.

Скалюсь. Ты что ли? Ты меня обыграла?!

И тут из-за ее спины выходит маленький мальчик. Мой сын.

Я не могу умереть. Не могу пострадать!

Поднимаюсь на ноги.

— Только не в моем отделении! — что есть сил орет какая-то грузная тетка в белом халате. — Пошли отсюда ироды! Твари!

Машет фонендоскопом как нунчаками и это странное зрелище дает мне фору.

Я даже с уважением смотрю на терапевта — на бейдже значится “заведующая”, вот ей кажется под силу было бы забороть эпидемию.

Стою, пошатываясь, но тут меня огибают парни Мурата. Жмут уродов к стенам.

— Сафонов, твою мать! — а тут и друг мне плечо подставляет. — Точно урыть себя решил.

Вырываюсь из его хватки и шагаю к ней.

Два шага и я прижимаю Эльвиру к стенке предплечьем чуть сдавливая ей шею. Смотрю в глаза и не знаю, чего мне хочется больше — урыть или поцеловать.

— Уже уходим, — оправдывается перед заведующей Мурат. — Не надо драки.

— А теперь объясняй, — шиплю, глядя ей в глаза.

И тут что-то врезается в ногу. Что-то теплое, легкое, маленькое. Смотрю вниз и вижу светлую голову маленького мальчика.

Влад… Цепению. А он тем временем шипит и бьет меня маленькими кулачками:

— Отпусти!

***

Эльвира

Молча смотрю в его глаза. Сафонов — первый человек, который так сильно меня пугает, но при этом я чувствую притяжение. Очень странное чувство — как можно ощущать влечение к тому, кто кажется собрался тебя убить?

Олигарх передавливает мне шею предплечьем.

— А теперь объясняй.

Силу он кажется не рассчитывает. Сафонов так давит, что даже если я и хотела бы что-то сказать, я не смогла бы это сделать.

И тут его хватка ослабевает. Скашиваю взгляд: маленький Влад пытается оттолкнуть от меня своего отца.

От этого зрелища я застываю: они все-таки встретились, все получилось.

— Отпусти! — шипит мальчик.

Сафонов смотрит вниз, потом на меня. Следом он неуверенно протягивает руку к голове ребенка, кладет огромную ладонь на детскую головку и я чувствую в этом движении бережность ювелира. Сафонов словно бы прикасается к сокровищу.

Но Влад тут же отскакивает, встряхивает головой и выдает:

— Отпусти маму!

У меня внутри все переворачивается.

Вот тут, малыш, ты не совсем прав.

Но мне кажется, я понимаю, почему он так сказал. Я наверное похожа на то единственное воспоминание, которое сохранилось у мальчика об этой женщине. А все, о чем он мечтал наверное все свои пять лет — увидеться с ней.

Влад по-детски огромными глазами смотрит на меня. Я вижу надежду и доверие в его взгляде. Я просто не могу сказать “нет” этому мальчику.

И не имею права сказать “да”.

— Я… — вырывается.

— Это не твоя мама, — олигарх перебивает. — Твоя мама…

— Сафонов, нет! — я понимаю, что Валерий собирается сказать дальше, но он договаривает:

— Умерла…

Влад снова на него набрасывается, в ярости колотит своими маленькими кулачками. Сафонов только что задел самую большую рану этого человека, перечеркнул все его мечты.

Олигарх разворачивается к сыну.

— Она не твоя мама. Это… обманщица. Она тебе врала.

Неужели Сафонов считает я говорила его сыну, что я его мать? Да как он мог подумать обо мне такое?!

Влад отступает от отца на шаг и выдает:

— Это ты обманщик! Уходи!

— Я твой отец…

Голос Сафонова дрожит на последних словах, это странно слышать от такого сильного мужчины. Такое чувство, что под личиной самоуверенного зверя проступает настоящий человек, любящий отец.

— Ты врешь! Ты! — кричит мальчик и даже меня его слова режут как по живому.

Лицо Сафонова вдруг снова становится каменным.

— Послушай…

— Отпусти нас… — Влад замолкает, когда на его плечи кладет руки огромный мужчина кавказской внешности.

Мальчик смотрит вверх.

— Поехали, я дам тебе конфет, — неожиданно ласково говорит этот громила, а потом смотрит на Сафонова и я вижу, как его глаза начинают блестеть. — На сегодня хватит, Валер.

— Мурат… — Сафонов шипит.

— У тебя кровь из уха, — не останавливается тот. — Ты вообще им слышишь?

Сафонов передергивает плечами в ответ.

— Мы нашли твоего сына, — настаивает Мурат и тут Владик вырывается из его рук. — Теперь мальчика надо в безопасное место. Карский начеку.

— Я не поеду с вами! — кричит ребенок.

Сафонов крепко сжимает челюсть и, кажется, кулаки.

— Ты напугал его, — говорит Мурат и затем обращается к мальчику подчеркнуто спокойным тоном. — Не хочешь конфет, добро. Что если дам тебе машинку? А порулить?

— Не буду с вами ехать! — практически рычит мальчик.

Я вдруг ловлю взгляд Сафонова на себе. Его глаза горят как угольки и мне кажется, если я могла бы, то расплавилась.

— Я забираю ее, — указывает в мою сторону.

— Мы с ребятами расспросим ее сами и все выясним, — вздыхает Мурат. — Тебе надо выдохнуть.

— Я забираю девицу, — как заведенный повторяет Сафонов.

— Валера, слышь…

Сафонов подходит к нему и хватает за плечо, так, что Мурат даже немного поворачивается на месте.

Олигарх смотрит на меня, потом на мальчика.

— Отказываешься ехать, тогда я забираю ее одну, без тебя.

Влад сжимает челюсти. Сейчас он просто копия своего отца.

— Мы договорились? — произносит Сафонов. — Поедешь?

Влад медленно кивает.

Тогда олигарх разворачивается к лифтам и делает жест, предлагая следовать за ним.

— Ненавижу! — кидает ему в спину Влад и мне вдруг кажется, что плечи Сафонова на одно короткое мгновение как будто вздрагивают.

Олигарх выглядит так, словно в него только что попала пуля, он останавливается, разворачивается. Я вижу как плотно Сафонов сжимает губы, как будто удерживает внутри что-то, что рвется с языка.

— Я искал тебя четыре года, — доносится до меня его раскатистый бас.

И Влад вдруг оборачивается ко мне.

— Это тот дядя из Германии?

Если Сафонов мог бы, то прожег бы во мне дырку взглядом наверное. Я думаю об этом и поэтому молчу. Должно быть, Сафонов снова решил, что я и тут врала его сыну.

— Нет… — едва слышно выдыхаю я. — Это…

— Хватит! — Сафонов решительно шагает к лифтам и я молча гляжу на то как развеваются полы его плаща.

Похоже, только что произошла самая большая на свете ошибка.

Нас с Владом обступают люди Сафонова и следом провожают в черную машину с тонированными стеклами.

Мы с малышом размещаемся на заднем сидении. Между нами охранник. Сам олигарх садится впереди.

Когда машина трогается, я немного отхожу от оцепенения и вспоминаю про Руслана.

— Куда мы?

Поначалу мне кажется, что я задала вопрос в пустоту.

— Ты теперь моя, Эльвира, со всеми потрохами…

Я вижу как Сафонов постукивает по подлокотнику.

— И такие вещи тебя не касаются!

Я резко дергаю за ручку в салоне автомобиля.

Я уже не думаю, что разобьюсь, выпрыгнув из машины на полном ходу. Во мне говорит отчаяние. Я не могу вот так уехать и оставить своего малыша.

Не могу стать чьей-то игрушкой. Я обязана спасти сына.

***

Сафонов Валерий

Я поначалу и не понимаю толком как это вышло. Почему моя хваленая безопасность дала такую огромную брешь. Быть может, дело в том, что я резче резкого побросал все, чем занимался, отменил все планы и бросился возвращать себе семью.

Вернул, как же.

До сих пор в ушах стоит это “ненавижу”, сказанное сыном. Когда я услышал эту фразу, как будто отупел. Я был готов ко всему, даже труп увидеть. Но не к этому.

Вырывает меня из раздумий душераздирающий крик:

— Мама!!!

Я начинаю реагировать быстрее, чем успеваю подумать. Оборачиваюсь: в салоне настежь распахнута дверь.

Мы довольно быстро летим по трассе.

Какого хрена?

Я не сразу успеваю понять, что она выбросилась. Сумасшедшая… Зачем?

— Тормози! — ору на водителя. — Останавливайся!

Идиотка.

Выпрыгиваю наружу, как только мы съезжаем на обочину. Машина еще толком не остановилась. Я иду в обратном направлении, бегу практически.

В такие моменты во мне отрубает все человеческое — когда я чувствую опасность. А ее уровень сейчас запредельный. Он бьет по мозгам. Я вижу опасность в стеклянных глазах сына и понимаю, что он не простит мне этой потери, а также в том, что она могла убить себя.

Вижу ее тело на обочине — в пожухлой траве чернеет спортивная куртка. Я не могу злиться сейчас, хотя отлично понимаю, что она опять оказалась на шаг впереди меня, снова обыграла.

Может, в жопу эти соревнования?

На обочине в это время тормозит автомобиль Мурата. Из него выгружается мой друг и его парни, но я почти не обращаю на это внимания — спешу к ней.

Мурат снова оказывается дебильным препятствием — хватает меня за плечо. Вырываюсь. Да блин, я уже от этого устал!

Перехватываю его руку и замечаю в глазах друга что-то похожее на бешенство.

— С дороги ушел… — цежу сквозь зубы. — Хорош меня хватать.

— Сафонов, да ты совсем с катушек слетел.

Мурат указывает кивком на девушку.

— Отойди, — шиплю, чуть наклонив голову.

Или не пожалею тебя.

Мурат отодвигается.

— Мама! — все еще стоит в ушах крик сына.

Сейчас я будто бы вижу опять перед собой мертвую Риту и в голосе сына слышу упрек: “Ты мою маму не спас!”

Падаю на колени рядом с Эльвирой. Переворачиваю на спину.

Мать моя! Все лицо кровью перепачкано. Прикладываю пальцы к шее — я давно научился щупать пульс. Жива.

Приглядываюсь: да все не так плохо. Кровь из разбитой брови. Она дышит. Шепчет что-то губами. Я наклоняюсь ближе, чтобы понять.

— Мальчик… мой мальчик…

Может она сумасшедшая и ей нужен мой сын?

Встряхиваю Эльвиру за плечи.

— Ты о чем?

И тут рядом оказывается Мурат.

— Сафонов, оставь!

Херли.

— Мы не у себя дома. Тут на твои дела не будут слишком долго закрывать глаза, — друг указывает взглядом на Эльвиру. — Она, между прочим, дочь уважаемого человека.

Я подхватываю Эльвиру и поднимаюсь с ней на ноги.

— Зачем дичь творишь? — встает у меня на пути Мурат. — Не отошел от фенобарбитала?

Я огибаю друга, легонько задевая плечом. Даю ему понять, что спорить без толку.

— Она моя.

— Сафонов!

Что, блять, Сафонов? Сказал “моя”, значит, не обсуждается.

— Да ты ее убьешь! — хватает меня сзади за руку. — Хватило, блин, того, что ты ее из машины выкинул на полном ходу.

Разворачиваюсь и чувствую, что кривлю губы.

Я никогда не трогал женщин и детей. Видел в них Риту с моим сыном. Не хотел опускаться до уровня последней мрази, да и не поднималась у меня на них рука, даже если были виноваты.

За это Мурат называл меня благородным мстителем.

Теперь я вижу, что глаза друга блестят. Вот так он обычно смотрит на врагов.

То есть, я ему теперь враг? Правая рука сжимается в кулак сама по себе. Ненавижу предателей.

Срать я хотел на то, какая возжа ему под хвост попала. Кто он такой чтобы я перед ним оправдывался?

— Садись в машину, — приказываю.

— Ее надо в госпиталь.

Где все обложили люди Карского. Ну конечно!

Еще раз смотрю на Эльвиру. Глаза полуприкрыты, кровь размазалась по лбу и щеке. Я не могу отдать врагам женщину, которая меня обыграла.

Еще раз смотрю в ее лицо и понимаю, что чувствую только жгучий азарт. Хочу заставить ее сбросить все маски, подмять под себя, узнать, из чего сделана эта девочка.

Она мой первый достойный противник и я хочу с ней долго играть.

— Я все сказал, — стряхиваю руку Мурата.

Я приглашу ей моего личного врача. Эльвира не выйдет из моего дома, пока я ей этого не разрешу. Еще я буду давать такие козыри врагам!

— Ты едешь с сыном, — приказываю Мурату, сообразив, что окровавленная женщина заставит мальчика меня по-настоящему возненавидеть.

А с другом я Эльвиру оставлять не хочу. Что-то он странно взбрыкивает.

Локальный бунт начальника моей охраны так и не выливается в бурю. Наш кортеж двигается и когда мы выезжаем за пределы области, я чувствую, что расслаблюсь.

Наша машина направляется к морю, на юг, покидая пределы центральной России.

Мы с Ритой родились в Ростове-на-Дону. Там я потом и начинал карьеру хозяина подпольного игорного бизнеса. Там же развязал криминальную войну, которая чуть не стоила мне жизни. И, как выяснилось, о ней слышали в Воронеже, на много километров севернее.

Даже Эльвира знала, кто я.

Усмехаюсь, перебирая ее волосы. Шелковые. И пахнет она приятно.

— Верни моего мальчика… — шепчет едва слышно.

На меня как будто невзначай поглядывает один из охранников: почему мы не везем в больницу раненую женщину?

Этот новенький. Он мало про меня знает.

Жизнь в Ростове напоминала сплошные боевые действия, но денег я скопил прилично в этой подпольной войне. Я напоминал полевого командира — у меня были сокровища и пещера, в которой я их хранил.

Подвернулась возможность запустить казино и мы с Муратом дернули на юг. Молодые, блин, инвесторы. До сих пор смешно от того как мы договаривались с важными дядьками. Но все в конечном счете решают деньги.

Меня привлекала ночная жизнь, полная угара и разврата. Это было то, что нужно, чтобы с размахом отпраздновать падение моих врагов. Я наслаждался и как-то незаметно стал полулегальным организатором развлечений для этих самых толстых денежных мешков.

Без комплексов, без обязательств, без привязанностей. Всем нравилось.

Но здесь-то, в центральной России, меня еще помнят как принципиального бандита. Поймают мою женщину…

Пальцы запутываются в длинных шелковистых волосах, перед глазами снова мертвое лицо жены.

Почему я назвал Эльвиру моей женщиной?

В этот миг раздается трель сотового.

Я опускаю руку в карман и вынимаю мобильный.

— Услышала от Марата, что ты едешь на виллу, — звучит бархатный голос Инги. — Буду ждать в спальне.

Она отключается, не дав мне ответить на провокацию.

Усмехаюсь, представляя себе шикарную блондинку, прекрасно смотрящуюся в дорогущем белье.

Красивая стерва, обладающая огромными связями. Дочь очень серьезного чиновника. Я трахнул ее ради спортивного интереса, желания добиться и одержать верх. Завертелось. Не знаю, почему промолчал ее папа после того как я ее на своем члене вертел. И, кстати, продолжаю.

Я чувствую, как у него подгорает пониже спины. Но счастье дочери дороже.

Вот некоторые и считают, что надо Ингу окольцевать, пока она так течет от меня. Или, что еще хуже, заделать ей ребенка. Билетик в легальный бизнес, высшие круги власти.

Да чтоб я делал такое за счет женщин…

Поправляю воротник и понимаю, что галстук я сегодня не надевал. Но как будто ведь что-то мешает.

Мурат как видит ее, постоянно говорит “нет”.

Он-то знает, что у меня в месяц бывает до десяти баб и никого из них я своей женщиной еще не называл. В последнее время я раз за разом просыпаюсь с Ингой — такое чувство, что она наизусть Камасутру знает, да и папашу ее мне злить нравится.

Сносит башку от адреналина.

Только сейчас уже не весело.

Беру трубку и набираю сообщение:

“Я занят”

Пальцы сами набирают продолжение, когда я вспоминаю как она подставляет попку. В последний раз у нас был шикарный анал.

“Позову сам”

Когда очень захочу трахаться.

Смотрю на Эльвиру. Я уже нашел себе источник адреналина.