Глава 8

За два часа до

Я уже успел пробежать привычное расстояние по пляжу. Привык к тому, что спорт расслабляет, но сегодня все что-то не то.

Не могу выкинуть из головы ее губы, глаза. Вспоминаю ее вкус.

Ч-черте что!

Останавливаюсь и разворачиваюсь к дому.

В конце концов, из меня вроде всегда был неплохой соблазнитель, когда я этого, конечно, хотел. Налью ей шампанского, расскажу пару слезливых историй, полапаю грудь и кое-то еще.

Всего делов-то один раз попробовать какая она там под юбкой. Глядишь, меня уже отпустят и глаза ее и яйца перестанут звенеть.

Вдруг налетаю на управляющую, Лиду.

— Валерий Валентинович… — бормочет, что-то указывая в белом листе. Ч-черт! А я как дурак пялюсь на те окна дома, за которыми скрывается спальня моей внезапной гостьи.

Мне кажется там что-то розовое маячит, а у меня уже кое-что дрогнуло в штанах.

Хватаю Лиду за талию и делаю это скорее интуитивно. Ревность на кучу баб на пятерочку срабатывает. Лыблюсь. Я ревностью окучил даже Ингу, хотя к добру ли к худу сейчас хер пойми.

— Инга Архипова… — мне кажется, управляющая вторит моим мыслям.

— Э-э-э? — смотрю ей в район декольте.

Вообще она красивая и умная — сколько-то там высших. Но не мое. Во-первых, не люблю блондинок, во-вторых, очень сложная в общении. Я ее нанял чтоб украша дом и другим мужикам было завидно — мозги у нее ого-го.

Поэтому Лида временно замещает Мурата.

— Приехала… — пялится на меня управляющая.

— Что? — щурюсь.

— С поздравлениями, — пищит девица.

А вот это уже нехорошо.

Сказать по-правде, я не люблю когда против меня играют нечестно. Вот в случае с Ингой, по-моему так и есть. Мои деньги, ее связи. Я помню как Инга после очередного секса описывала мне то, что мы могли бы покорить мир.

На подъездной дорожке стоит ее алый феррари.

Я останавливаюсь на вершине лестницы, разглядывая автомобиль.

Черт побери, а цвет ведь подходит стерве. Инга выгружается из салона. Я не люблю блондинок, но все равно ничего не могу поделать с тем, что разглядываю ее ягодицы, обтянутые белым стрейчем. Все-таки я нормальный мужик.

Она достает перетянутую лентой коробку и приближается ко мне, совершенно бесстыдно разглядывая мой торс.

— Сыну, — и только теперь я вижу, что в коробке макет какой-то дорогой тачки.

— Я тебе о нем не рассказывал, — я принимаю макет и ставлю у дверей.

Скажу чтоб кто-нибудь из прислуги забрал своим детям.

Я почему-то не могу сказать Инге о том, что сына вообще нет. Совру ей и подведу Владика. Ребенок и так считает, что я урод.

Игна откидывает назад тяжелые пшеничные волосы. Аромат ее духов плывет в воздухе. Вот эта баба как и Эльвира заставляет меня нервничать, напрягаться.

Они обе будят во мне азарт. Поэтому я так долго и трахал Ингу, хотя стоило конечно остановиться до того, как она подобралась так близко.

Инга вплывает в дом.

Миниатюрная, ростом всего сто семьдесят сантиметров. Я-то сам метр девяносто пять и привык к девицам повыше.

Однако у Инги потрясные ягодицы. Она усаживается на веранде и подает знак моей горничной, что хочет напиток. А я ведь собирался сказать, что не приглашаю.

Усаживаюсь напротив. Мне нравятся хищники. Так я перестаю скучать.

— Мальчику нужна забота, Сафонов, — Инга закидывает ногу на ногу, — мальчику нужна семья.

Ну обалдеть, она еще и знает, что у меня сын!

Хотя… оборачиваюсь в сторону выхода — она же принесла машинку.

— Я его семья, — сцепляю руки в замок и опираюсь локтями на колени.

Смотрю поверх пальцев в ее глаза. “Другой не будет”, - надеюсь именно это у нее и получится услышать.

Инга кивает. Она не глупа и это мне тоже до определенного момента подходило. Пока я мог трахать ее, ничего не отдавая взамен, и чувствовать, что держу за волосы, что я сверху.

“Отмороженный ты идиот”, - как на заезженной пластинке звучит в памяти голос Мурата: “Риск должен быть оправданным”.

Я помню как друг мне после первой ночи с Архиповой это сказал. Я тогда лежал в постели голый, только простынь на яйца натянул из уважения. Я был расслабленный и пьяный и чувствовал себя как после прыжка с парашютом — чистый адреналин.

Я кайфовал от того, что прошел по лезвию ножа и не сорвался.

— Когда-нибудь ты проиграешь, — я отклоняюсь назад, снова фокусируюсь на Инге.

На пару мгновений у меня возникает чувство, что я забыл как произносить слова. Потому что Инга повторяет мне ту же самую фразу, которую сказал тогда Мурат.

Бах! Горничная ставит перед Ингой стакан с кофе и бутылку коньяка. Да, эта стерва не раз хлестала при мне алкоголь за рулем.

Дочь чиновника же.

И мне это нравилось.

Сейчас я готов себя за это съесть. Инга отставляет бутылку в сторону. Смотрит мне в глаза, а я пялюсь на ее сочные губы.

Она легла под меня, прогнулась. Но она еще не сказала последнего слова — печонкой чую.

— Сафонов, ты знаешь, сколько человек хотят тебя… — она делает многозначительную паузу, прихлебывает кофе. — Натянуть на британский флаг? Порвать в клочья?

— Ха-ха-ха… — как будто бы я не знаю.

— Ты думаешь, что можешь и дальше всех крутить на своем… — она смотрит мне в пах, так что пропущенное слово становится очевидным.

И это мне нравится. Не люблю когда девочки сквернословят. Хотя я лукавлю. Я не против мата в постели, но не во время переговоров, а мы сейчас с Ингой важные вещи обсуждаем.

— После того, что ты отмочил под Воронежем…

Скалюсь. Считаю этот самый Эдуард и его дружки заслуживали такого ответа. И у меня еще толком не хватило ни времени, ни сил чтобы всех гадов вытащить на свет.

Инга приподнимает голову.

— Ты уничтожил серьезного человека, — речь про друга Эдуарда, из которого Мурат информацию выбивал и неосторожно разбил ему о стол голову.

Сжимаю ладони так, что вены вздуваются.

— Он хотел продать в рабство моего сына.

Инга тоже наклоняется вперед. Мы как две волны, схлестнувшиеся в поединке.

— Что если тебе отомстят?

Я чувствую как скалюсь.

— Подпиши контракт, — я вижу только как шевелятся ее губы, а слов практически не различаю, потому что во мне растет сопротивление.

Подачка. Протекция. За которую я в свою очередь уже подставлю ее папаше собственный зад.

Поднимаюсь из кресла.

— Спасибо за поздравления! — поправляю полотенце на шее. — Я бегать.

— Сафонов! — слышу позади. — Знаешь, чего мне стоили эти бумаги?!

Думаю дофига. И это была напрасная трата времени. Я из тех, кто сумеет себя защитить, если Инга собирается махать передо мной своеобразным бронижилетом, то пусть убирается. Сжимаю правую руку в кулак и смотрю на разбитые костяшки пальцев, которые уже и не заживают.

Я не боялся никого и никогда.

— Я беременна, — доносится в спину и я сглатываю.

Разворачиваюсь медленно-медленно. Черт!

Растираю ладонями глаза. Фак! Да, мы же с ней пару раз без защиты трахались, но стерва уверяла, что пьет таблетки, а я был пьян и использовал до этого на нее всю пачку презервативов.

— Я буду сохранять беременность, а папа… — она сжимает губы. — Отца ребенка. Сафонов, у тебя теперь есть семья.

Только вот я не давал согласие на это.

Она меня обманула.

— Я хочу видеть документы от врача, — говорю ей, хотя и понимаю, что у Инги, даже если она и соврала, комар носа не подточит.

Мне просто нужно подумать.

Разворачиваюсь и продолжаю шагать вперед.

— Возвращайся с подтверждением, что ребенок мой, — я слышал вроде бы еще при беременности можно сделать генетический тест. — И забери подарок. Владик не твой и никогда не будет твоим!

Дохожу до бассейна.

Настроение ниже плинтуса. Не думал, что смогу проиграть ей. Но хуже не сам этот факт, а то, как Инга подкопалась ко мне — воспользовавшись тем, что я потерял голову от нашего с ней улетного секса.

Позади вдруг отворяется дверь. Холод тянет по ногам.

— Ты почему еще здесь? — злюсь так, что порвать кого-нибудь готов, но, черт побери, что бы там ни говорил Мурат, я никогда не трону беременную женщину. — Я же сказал тебе уходить…

Разбегаюсь по мостику. Надо смыться от Инги, а то могу начать херню творить.

Шаг, другой, третий…

В уши прорывается тонкий звон бьющегося стекла, а потом что-то врезается в шею. Как укус комара. Как укол.

Фак.

***

Эльвира

Я подхожу к кромке бассейна. Сафонов плавает в жидкости, а в шее у него торчит то, что я видела только в передачах по Дискавери про охоту в саванне. Кто-то выстрелил в олигарха транквилизатором!

Пару мгновений я сомневаюсь в разумности того, что я собираюсь сделать. А потом делаю шаг, другой, третий. Как и Сафонов несколько минут назад.

И прыгаю в воду.

Я уже второй раз выручаю его у стихии.

Сафонов тянет меня на дно. Он как мешок с картошкой, которому очень хочется захлебнуться.

Я делаю все, чтобы перевернуть олигарха на спину. Зачем? Вот не могу найти этому объяснения. Наверное, у него есть Влад и мне жалко ребенка.

Но это уже не джакузи. Кажется, мы рискуем утонуть оба.

— Помогите! — мой крик отражается от стен.

Вдруг вбегает какая-то белобрысая девица и охрана.

Сафонова помогают достать из воды.

— А это кто такая? — говорит блондинка, когда я подплываю к бортику.

Смотрю на нее снизу вверх и это положение мне очень не нравится. Не нравится огонек в глазах девицы, стоящей у бортика. Мне кажется, еще чуть-чуть и она толкнет меня обратно в воду.

— Эльвира Айдарова, — хватаюсь за железные поручни.

Блондинка смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. Указываю взглядом на Сафонова.

— Мне кажется, что он воды наглотался.

И блондинка освобождает мне путь, бросается к Сафонову. Олигарх хрипит, а все вокруг просто толпятся.

— Врача! — распоряжается блондинка и отступает. — И найдите того, кто стрелял!

Ну а я склоняюсь над Валерием и слышу топот ног. Не знаю, как они вообще могли допустить такое. Вот эта армия, зачем она ему нужна, если ни спасти, ни защитить у них не получилось?

Пока врач прибежит, будет поздно. Я уже вижу, что Сафонов посинел. Вынимаю и выбрасываю ампулу из его шеи, не задумываясь над тем, кому пришло в голову сейчас стрелять в олигарха, переворачиваю его на спину, наваливаюсь сзади, давя под ребра, что есть силы.

Должен же он теперь выжить после стольких потраченных мной сил!

Вода из легких выливается сама, но Сафонов все еще не дышит. Или же я этого не чувствую.

Прошу помочь перевернуть его на спину. Давлю в область солнечного сплетения. Мне не наплевать в отличие от всех этих людей, выживет хозяин или нет.

Идиотское чувство, как будто мы не договорили.

И премерзкое чувство предательства. Я видела как эти люди действовали до. Они профессионалы, а сейчас как будто отступились.

С силой жму на грудную клетку.

— Ты что делаешь?! — звенит в ушах голос блондинки.

А ты что, убить его собираешься?

Наклоняюсь к губам Сафонова, вывожу нижнюю челюсть как учили еще на курсах первой помощи при больнице, вталкиваю воздух в его легкие и… чувствую нечто новое, необычное.

Точнее, не то чтобы…

Сафонов пытается мне ответить на то, что счел поцелуем.

Да он совсем обалдел!

Даже так, под транквилизатором, а я думаю, лекарство, которым стреляют в шею именно он и есть, Сафонов неплохо целуется.

Задерживаю дыхание. Вот даже не знаю, с одной стороны я рада тому, что он цел, с другой в таком состоянии мне жалко его прерывать, а с третьей… мне нравится. Мне странно себе в этом признаваться.

Мы замираем вот так на какое-то время.

И наконец мне приходит в голову отстраниться.

— Эльвира… — шепчет Сафонов, — хитрая ты гадина.

Ах ты!

Я в шаге от того чтобы ударить его по щеке.

Меня отвлекает та самая женщина.

— Как она здесь оказалась? — сверкает глазами блондинка.

Оборачивается к охране.

— Гостья хозяина, — говорит один из мужчин.

— Гостья? — переспрашивает и прожигает меня взглядом. — Не хочешь… поговорить?

Щурится так, что ее глаза становятся почти совсем узкими. И тут я замечаю, что блондинка красива, но что-то мне в ней жутко не нравится.

— А ты? — вырывается.

— Что? — приподнимает уголок губы.

— Кто ты?

Хмыкает.

— Просто я подумала, что если ты тут хозяйка, — указываю взглядом на Сафонова. — То почему бы не позаботиться о том, чтобы он выжил?

— Врач прибыл, — отчитывается кто-то из охраны.

Блондинка пожимает плечами и я отмечаю про себя то, как ладно сидит на ней алый пиджак — как на заказ сшитый. Да и вообще вся она выглядит крайне дорого.

— Доставьте Сафонова к нему, — распоряжается блондинка.

Она оборачивается ко мне, когда олигарха выносят.

— Инга Архипова, — чуть приподнимает вздернутый носик и я вновь отмечаю, какая она все-таки хорошенькая. — Надеюсь, у тебя нет никаких планов на этого мужчину.

— Только на ребенка, — вырывается неосознанно, хотя мне все еще кажется, что я чувствую вкус поцелуя Сафонова. — На моего.

Похоже самое время хоть кому-то объяснить, в чем дело.

— Пойдем, — она делает неопределенный жест и мне приходится согласиться.

— Хорошо.

К счастью, она дает мне время переодеться. Инга это не Сафонов. Не чувствую себя пленницей при ней, но и не ощущаю себя в безопасности.

Мы сидим за длинным столом в его столовой. Горит приглушенный нижний свет.

Я с жадностью рассматриваю интерьер, думая о том, почему Сафонову понадобилось запирать меня в спальне? Что мешало ему как нормальному мужчине провести мне тут экскурсию, поговорить, объяснить?

Инга?

Она складывает пальцы домиком.

— Я помогу тебе найти сына, как Сафонову помогла, — я уже успела рассказать ей про Руслана.

Но тут вдруг начинаю жалеть.

Меня почему-то задевают ее последние слова. У меня было ощущение, что Сафонов делал все сам.

— Взамен мне понадобится услуга.

— Какая? — чуть наклоняюсь вперед.

— Если скажу заранее, будет не так интересно, — во весь рот улыбается Инга. — Он нанял тебя няней для сына. Пусть так и будет.

Она поднимается и делает это удивительно грациозно.

— Спорить с Сафоновым, в чем-то его переубеждать… — губы Инги растягиваются в лукавой улыбке. — Себе дороже. Еще увидишь. Не беспокойся за Руслана. Это теперь на мне.

Инга удаляется, изящно покачивая бедрами, а я в замешательстве смотрю ей вслед. Раньше я думала, что у меня нет чутья на людей.

Приподнимаюсь. Но почему у меня сейчас такое чувство, как будто я встретила своего мужа, только в юбке?

***

Валерий Сафонов

Утро наступает медленней, чем хотелось бы. Мучает тупая, неприятная боль в шее. Пытаюсь развернуться, но кто-то останавливает.

— Лежи, тебя отравили, — слышу где-то на периферии сознания.

Да блин, это уже второй раз.

Но я-то жив. Жив же?

Распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом в потолок. Жив.

Она рядом. Нет, не Эльвира, другая. Но я совершенно точно помню, что именно Эльвиру я целовал. Помню ее руки на своей шее, а главное, запах.

Сердце бьется о грудную клетку как-то лениво, не хочется ничего.

— Что это еще за лажа? — скашиваю глаза в сторону.

Получается не очень. Во рту пересохло как в пустыне Сахара. Инна кривит губы и мне вдруг становится неудобно за все, что я тут с ней творил. Все это было неправильно. Я же нормальный взрослый человек. У меня ведь сын есть. Вот перед ним почему-то стыдно.

— Сафонов, я предупреждала, — Инга садится на одеяло, придвигается ближе.

— Как праздник в честь сына? — приподнимаюсь и подтягиваю колени к груди.

— Тебя чуть не убили, — приподнимает брови Инга. — Может, притормозишь?

Растираю лицо ладонями и чувствую себя человеком, все завалившим.

Да не хочу я тормозить! Хочу вернуть себе человека, за которого сражался все это время как бешеный.

— Если бы хотели убить, уже бы это сделали, — цежу сквозь зубы, глядя прямо перед собой. — Значит, им было выгодно оставить меня в живых.

Смотрю на Ингу и та на очень короткое мгновение поджимает губы. Показалось? Вот хрен знает, правда.

Гляжу на белые складки покрывала. Ну да, вот то, что такая фигня происходит уже во второй раз за неделю — от этого мне очень неприятно. В моем окружении крыса и хотел бы я знать, чего именно ей нужно.

Пытаюсь сбросить ноги на пол, тогда она встает и делает предупреждающий жест.

— Ты получил в шею транквилизатор.

Хмыкаю. Не худшее из того, что бывало. Вот я довольно давно в подпольном мире и у меня премерзкое чувство, что это не рука убийцы. Это женская рука.

К счастью, одежду мою никто не прятал никуда и я начинаю собираться.

— Кстати, тебя-то я не звал, — заявляю Инге.

— Ты знаешь, что я тебя спасла? — соблазнительно выгибает бровь, растягиваясь на постели.

Мне хочется ее послать, но я вспоминаю, что беременная и просто продолжаю заниматься своей одеждой.

— Меня спасла другая… — ухмыляюсь. — Русалка.

Да, отлично помню, какими на вкус были ее губы.

— Она бы ничего не сделала, если бы я не привела охрану.

Мне нравится, что Инга не стала врать. Надо приказать Мурату ее выставить. Завязываю узел галстука, понимая, что Мурат… больше не со мной. Быть может из-за этого все и накрылось медным тазом.

— Кстати, ты знаешь, кто именно тебя подставил?

Оборачиваюсь к ней. Скажет, Эльвира, прикажу на порог больше не пускать. Девочке просто не с чего было.

— Мурат.

— Что? — скалюсь.

— А что ему оставалось? — Инга поднимается. — Ты с катушек слетел по его словам. А твои враги очень много обещали. Ты его выставил. Он поэтому и выпустил твою пленницу. И разогнал охрану. Только он знал откуда стрелять, знал идеальное время.

Все внутри как будто покрывается коркой льда. Я чувствую как сжимаю кулаки до боли.

— Все решают деньги, — Инга останавливается в дверях. — Я же сказала, Сафонов, у тебя есть семья. Но не та, на которую ты думаешь.

Удаляется до того, как я успеваю сказать ей что-то вроде: “Пошла”. Идеальная хищница. Хотел бы сказать: “Не на того напала”, но похоже в этот раз Архипова на шаг впереди меня.

Выхожу в коридор. По счастью, я уже одет.

Ищу охрану и понимаю, что впервые не чувствую себя дома в безопасности. Хреновое ощущение, о прошлом напоминает. И ладно бы я, себя мне никогда не было жалко. Дело во Владе.

Спускаюсь к начальнику и набрасываюсь с вопросами:

— Где она?! — рычу.

— Кто? — мужик обалдевает.

— Айдарова! — в глазах непонимание, тогда я наклоняюсь ближе. — Та самая кудрявая брюнетка, которую я приказал держать в спальне, где она?!

Не нравится мне выражение его лица. Убью, если сбежала.

Начальник охраны оглядывается, растерянно смотрит себе за спину и вдруг указывает в сад.

— С мальчиком…

Я выдыхаю. С плеч как будто разом сваливается гора. Они оба в порядке.

Потом я распрямляюсь. Да какого хрена я так переживаю за нее? Она… Эльвира врала моему сыну, она его практически похитила.

Не замечаю как добегаю до беседки, где вижу тоненький профиль Владика и притормаживаю. Вот взрослый мужик, а мне почему-то страшно снова слышать “ненавижу”, “уходи”, от своего сына. Меня завораживает то, как Эльвира находит с парнем общий язык.

Они вдруг оборачиваются.

Блин, хотел ее обругать, накинуться с вопросами правда ли Мурат ее выпускал и если да, то как она уговорила, но что-то парализует.

Наверное их общий вид. Они — семья. А вот меня как будто не приглашали.

— Я обещал праздник, но заболел… — смотрю в глаза Владику и, блин, не с того вообще начал мне это очевидно.

— Просто не приходи к нам, — хмурится мальчик.

Твою мать! Сжимаю руку в кулак. Да я из-за тебя словил укол транквилизатора! Ну сколько можно, а?

Эльвира вдруг присаживается на колени около мальчика, смотрит ему в глаза.

— Он разрешит нам с тобой уехать ненадолго, — улыбается. — Например, на катере. Если разрешишь его с собой взять.

Офигенно звучит, а!

Эльвира смотрит мне в глаза и я затыкаюсь.

— Не будет никакой охраны. Мы просто на море посмотрим.

И Влад вдруг соглашается.

Смотрю на Эльвиру, она смотрит на меня. Потом киваю. Ну ладно, расспрошу ее по дороге.

***

Эльвира

Всю ночь пришлось провести под охраной, не зная, что вообще с Сафоновым. С одной стороны, я вроде и должна была бы радоваться, если олигарх не выживет — быть может, я здесь никому и не нужна буду. И это было бы хорошо.

А с другой стороны я почему-то не могу не переживать за Влада. Вот искренне хочу чтобы к нему вернулся его отец.

А еще вкус губ его вспоминаю: и что-то влечет и что-то пугает.

В замке поворачивается ключ и я приподнимаюсь.

Ругаю себя: дура, вот надо было бы бежать, а потом вспоминаю, что выхода особо не было.

Одергиваю платье, но там охрана, не он.

Опускаю глаза. Да неужели я рассчитывала увидеть Сафонова?

— На выход, — командует амбал, зажимая в ухе наушник.

Я прохожу в коридор и меня тут же обыскивают. Молча приподнимаю брови — не хочется нарываться.

Но так меня даже Эдуард, кажется, не стерег.

— Вас велено пустить к ребенку, — это все пояснения, которых я удоставиваюсь.

— А что потом? — пытаюсь вызнать у провожатого.

Но тот отмалчивается. Похоже, никто тут не шутил по поводу няниной должности.

— Как там хозяин?

— Не положено.

Ну ясно.

Амбал распахивает передо мной дверь и я замираю на пороге шикарно отделанной детской комнаты. Хотела бы я чтобы что-то подобное было у Руслана.

Ведь Сафонов реально ничего не жалел для ребенка, о котором, выходит, и толком-то не знал?

Все это разбавляет только грустный мальчик у окна.

Сидит на украшенном разноцветными подушками подоконнике, прикладывает ладошку к стеклу и у меня сердце сжимается. Скучает? Только вот почему?

Влад оборачивается, его губы на мгновение вздрагивают и я опускаюсь на колени, произношу:

— Иди сюда!

Он останавливается в нескольких шагах. Я оборачиваюсь охраннику и делаю жест головой: “убирайся”.

Ну, к счастью, у меня еще осталось то, что Эдуард называл “барскими замашками”.

Дверь хлопает за спиной.

— Я знаю, что ты не моя мама, — опускает глаза Влад и сердце екает. — Моя мама…

Взгляд у него такой, что я догадываюсь о том, что малыш скажет дальше.

— Твоя мама любила тебя.

Кивает.

Хотел бы верить, но как можно поверить в то, чего не видел и не пробовал?

Я обнимаю мальчика и крепко прижимаю к себе.

— Прости что врал, — скрипучий голос над ухом, он будит во мне что-то истинно человеческое.

Сейчас я не могу неискренне.

— Зачем?

— Я просто с ним оставаться не хотел, — сжимаю мальчика еще крепче а затем отстраняюсь, смотрю ему в глаза.

— Это твой настоящий папа, — хочу чтобы понял, чтобы почувствовал, о чем я.

— Все говорят, что он, — Влад утирает нос пальцем. — Что он… людей убивал…

— Что? Кто говорит?

— Я сам видел, — разводит руками в стороны. — Он плохой человек. Он тебя хотел убить.

Я цепенею.

Действительно, а что Влад успел повидать: то, как Сафонов едва меня не придушил.

Сажусь на обложенный подушками подоконник и подпираю щеки локтями.

— Давай сбежим!

— Еще увидишь, он извинится!

Произносим одновременно с ребенком.

Растерянно смотрю на Влада. Вот стоило подумать, прежде чем обещать такое. Сафонов извиняется. Наверное это невиданная картина, но я почему-то улыбаюсь мальчику и уверенно киваю головой.

— Обязательно.

Влад вдруг улыбается.

— Тебя разве не учили? — в моем голосе игривые нотки. — Если быть вежливым, то можно сделать хорошим человеком любого жуткого грубияна.

— Мой папа грубиян?

Мне приятно, что Влад впервые назвал Сафонова папой.

— А еще задира и хулиган, — надуваю губы. — Но это не так страшно.

— Я дрался с хулиганами.

Ничего не могу сделать с собой. Смеюсь.

Влад мне нравится. Впервые за долгое время у меня отлегает от сердца, но следом становится мерзко — ведь мой мальчик не рядом. Какое право я имею веселиться.

Влад, кажется, замечает мое настроение.

— Эльвира, если он тебя тут держит, я его снова побью.

— Э-э-э… нет, у нас с ним что-то вроде соглашения, — которое я, в общем-то не заключала. — Ты хорошо себя ведешь, а он везет нас с тобой потом к братику.

— К Руслану? — поднимает брови Влад, а я киваю немного обреченно.

Наверное я наивная.

Охрана следит за тем, чтобы наш день был выверен по часам. Мы завтракаем в собственной маленькой столовой, ходим на прогулку в парк, но все, к сожалению, под охраной.

С тоской смотрю на окружающие нас горы и понимаю, что без посторонней помощи я вряд ли отсюда выберусь. Потом на Влада.

А имею ли я право выбраться одна?

Потом в небо. Счастливой семьей мы все вряд ли станем.

В дверях на меня налетает Инга.

— Оу фак!

Блондинка распрямляется, одергивает костюм и шикает на охранника, который тянет к ней руку.

— Подходить не велено, — говорит секьюрити.

— Тебе проблем по жизни мало? — от ее холодного взгляда мне не по себе.

Про таких говорят “отбитая стерва”.

— Не велено.

Она хмыкает и проходит мимо. На миг я ощущаю как она касается моего кармана.

Инга толкает охранника плечом и скрывается в недрах дома.

Смотрю ей вслед.

До вечера все тихо, а вечером вдруг объявляется Сафонов.

Я думала, что его ранили и после такого как минимум еще неделю отлеживаться. Сафонов он, что, железный? Хотя — смотрю на его плечи, на сильные руки — ну чисто внешне он гора.

— Я обещал праздник, но заболел, — вдруг начинает хозяин и на моем сердце становится немного теплей.

Да, он необузданный, да, в чем-то ненормальный, но он любит своего ребенка.

— Просто не приходи к нам, — бурчит Влад и мне в который раз становится горько от той ошибки, которая, кажется, закралась в отношения отца и сына.

Сажусь на колени около мальчика, смотрю ему в глаза.

— Он разрешит нам с тобой уехать ненадолго, — улыбаюсь. — Например, на катере. Если разрешишь его с собой взять.

На лице Сафонова четко контурируются желваки, я вижу как крепко он сжимает руки. Чертов борец с чем только можно и нельзя! И ведь не понимает, что это пугает ребенка.

Весь день я пыталась объяснить Владу, что его отец нормальный, старалась как могла, а если Валерий сейчас снова попытается продемонстрировать силу, коту под хвост мои потуги.

— Не будет никакой охраны, — тихонько добавляю. — Мы просто на море посмотрим.

Влад жмется ко мне и шепчет тихое “угу” на ухо.

Я улыбаюсь и робко смотрю на его отца.

Сафонов вскидывает брови — не ожидал.

Закатывает рукава. Да что у него, каждое хорошее чтоли ассоциируется с желанием кому-то что-то надрать?

Сафонов оборачивается и делает знак охране.

Поверить не могу, что все сложилось.

Накручиваю локон на палец, думая об этом и вздрагиваю, когда Сафонов касается моего плеча.

— Спасибо, — вдруг произносит, и его взгляд сейчас какой-то незнакомый.

Живой что ли. Человеческий.

— Пожалуйста.

Мы смотрим глаза в глаза и тут что-то как будто скользит вниз из моего кармана.

Сафонов смотрит вниз. Взгляд как у ястреба, увидевшего добычу. Присоединяюсь.

Там фотокарточка.

Я замираю.

На снимке мой сын.

И цепенею.

Сафонов присаживается на корточки, ловит двумя пальцами листок и нас как раз окружает его готовая на все охрана.

“Которая почему-то не спасла от вражеского транквизатора”, - как назойливая муха жужжит в голове, пока Сафонов поднимает фото на уровень моего лица.

— Кто это?

И я признаюсь совершенно честно:

— Мой сын.

Тогда он поворачивает карточку и я вижу мелкий почерк.