Глава 9

— Объяснишь? — Сафонов сдвигает брови, а я пытаюсь вглядеться в строчки.

Наконец маленькие черные буквы сливаются в предложение:

“Мне нужно, чтобы ты вывела мальчика за территорию особняка. Тогда возможен обмен”

Сафонов поднимается, расправляет плечи, а я чувствую себя так словно у меня из легких выбили весь воздух, теряю дар речи — интересно, Инга специально меня подставила или она что-то знает о моем ребенке?

Он смотрит на меня сверху вниз и я вспоминаю о том, что Сафонов только что задал вопрос.

— Я ведь не согласилась.

Он разминает кулаки, так, что я слышу как хрустят суставы. Чуть отодвигаюсь назад.

Неужели Сафонов собирается мне сейчас врезать?

Влад выскакивает вперед и встает между нами.

— Уходи!

— Уведите мальчика, — распоряжается Сафонов.

У меня сердце кровью обливается, когда двое амбалов оттаскивают от меня ребенка.

— Давай решим все это мирно, — умоляю, глядя Сафонову в глаза. — Чтобы никто не пострадал.

А потом сама начинаю сомневаться. Он вообще умеет не кулаками? Смотрит на меня сверху вниз.

— Поднимись!

А я указываю пальцем на Влада, пытающегося бороться с охранниками.

— Или единственный человек, которого ты ценишь так и останется тебе чужим…

Сафонов хватает меня под руку и разворачивает к дому.

— Мы просто будем разговаривать о том, — рычит, глядя на ребенка, — почему она хотела обменять тебя на собственного сына.

Я вздрагиваю, когда вижу глаза Влада.

Молодец, Сафонов, ты только что забрал у своего сына единственного друга в этом доме.

Влад затихает.

— Ведь ты, наверное, тоже хотел бы это знать.

Потом Сафонов выпускает мою руку и указывает в сторону дома.

— Ты же не откажешься составить мне компанию за ужином, правда?

Передергиваю плечами. Мне нравится, что Сафонов умеет вести себя по-человечески. По крайней мере, хоть для маленького сына он способен постараться. Поэтому у меня есть малая надежда на то, что в глубине души олигарха теплится что-то нормальное, адекватное.

Но я не знаю и не могу знать о том, что ждет меня за закрытыми дверями.

Компанию приходится составлять не только Сафонову, но и его охране. Два амбала стоят по стороны от меня, стискивая мои плечи руками.

Сафонов сидит во главе темного, сделанного видимо из какой-то дорогой породы дерева стола. За его спиной мирно плещется теперь уже темное море и поигрывает желваками.

Ужина у нас нет.

Я выдыхаю. Как будто я могла бы сбежать от него одного! Огромный, свирепый, необузданный.

Мне удалось это всего один раз и то по чистой случайности.

— Я жду, — чуть-чуть приподнимает подбородок. — Или тебя вынудить?

Поднимаю голову. Я так устала. Я уже ничего не боюсь. Даже этого голодного тигра.

Прикусываю губу. Он сглатывает. А мои пальцы холодеют.

“Эльвира, ты дура”, - стучит кровью в висках: “Как дурой была с Эдуардом, так и… не исправилась…”

В комнате горит приглушенный свет. Я смотрю прямо и вижу перед собой настоящего хищника, которого ловко вывела из себя Инга.

Все, чего я не учла, что в этом доме может быть два диких зверя: поменьше и покрупнее, один хитрее и другой агрессивнее.

Инга решила скормить меня своему… да кто он ей?

В комнате вроде бы работает климат контроль, но мне становится жарко.

Она ведь знала, что Сафонов никому не верит.

— Как вы думаете, откуда у нее фотокарточка?

— Откуда у тебя ребенок, Эльвира? — чеканит в ответ.

Немного отодвигаюсь, но амбалы тут же прихватывают мои плечи, а я облизываю губы, задавая себе вопрос: почему это волнует его в первую очередь?

— От мужа. Мы ведь… жили в браке.

Сафонов поворачивает к себе листок, который держит в руках, рассматривает его с обеих сторон, хмыкает.

— Кто его забрал?

— Люди Эдуарда.

Сафонов бьет по столу ладонью.

— И на что ты готова была пойти чтобы его выкупить?!

Теперь он приподнимается над столом — огромная, смертоносная глыба. Вены на руках вздуваются, на щеках ходят желваки. Я еще сильнее вжимаюсь в стул — отодвинуться дальше не дают охранники.

Черт, это как ловушка, из которой нет выхода. Скажу, что поверила словам Инги — сама сознаюсь в том, что будто бы играла против Сафонова.

Я просто была в шоке и она оказалась первым человеком, которому было не наплевать на то, что меня увезли из дома, держат в незнакомом месте и разлучили с ребенком.

— Я бы никогда не причинила вреда вашему сыну, — произношу, глядя прямо в глаза Сафонову.

Сглатываю.

Надеюсь в нем и правда осталось хоть что-то человеческое и он поймет, что я не вру.

Сафонов выходит из-за стола. Его тяжелые шаги кажутся мне поступью рока.

Он приближается медленно, неумолимо. Останавливается напротив и крепко сжимает мой подбородок.

Заставляет вздернуть голову и посмотреть ему прямо в лицо.

Темный взгляд олигарха прожигает. Я еле-еле позволяю себе перевести дыхание. Чувствую себя загнанной в мышеловку.

— Вот не знаю как поступить, — его голос течет словно мед… мед, смешанный с ядом. — убить тебя или…

— Прошу вас, — вырывается. — У меня есть сын…

Сафонов проводит ребром руки по моей шее.

— Или сначала как следует выдрать… — договаривает.

Приоткрываю губы и легонько киваю головой. Это лучше, чем убить. Я еще должна вернуться к своему маленькому мальчику.

Сафонов смотрит в сторону двери. Кивает охранникам.

— Все вышли! А Ингу Архипову больше не подпускать сюда на пушечный выстрел.

Он заставляет меня приоткрыть рот, проводя пальцем по нижней губе и я повинуюсь. Потом наклоняется и жадно целует так, что волна жара бьет по щекам. Еще никто и никогда не был со мной одновременно так груб, напорист и… не вызывал такого странного чувства.

— Теперь-то не сбежишь, — Сафонов отрывается.

Следующим движением он развязывает свой галстук, снимает меня со стула и как пушинку легонько приподнимает над полом.

Одна из моих лодочек жалобно шлепается вниз.

Хватаюсь за его шею. Мышцы как у качка. Хотя, я же видела его без одежды. Сафонов и есть качок.

Я задерживаю дыхание. Мне впору бояться, но его четкие уверенные движения не дают времени задуматься.

Укладывает меня на стол, прижимает к столешнице лопатками. Сердце колотится о ребра, когда я думаю о том, что должно сейчас произойти.

Ведь я мечтала о мужчине, когда Эдуард нарочно держал меня взаперти. Мечтала о том, кто сумеет уложить моего мужа на лопатки и вернуть мне свободу.

С первым Сафонов отлично справился, а вот последнего не вышло.

Он задирает мою кофту, просовывает руку мне под спину и следом я чувствую как щелкает замок бюстгалтера.

Я пытаюсь отодвинуться, но Сафонов бьет по столу ладонью прямо рядом с моей головой. Другой рукой он держится за свою ширинку.

— Мне показалось, что ты выбрала.

Чуть расслабляю ноги.

Мне тоже показалось, что это не худшее, что может случиться.

— Помоги мне вернуть сына, — шепчу.

Он наклоняется ближе.

— Что?

Я ощущаю то как Сафонов стягивает с меня брюки вместе с бельем и я остаюсь перед ним почти полностью голой.

— Я ведь позаботилась о твоем.

Он скалится и я понимаю: не верит ни единому слову.

Сафонов входит в меня единым толчком, придерживая при этом за бедра.

— М-м-м… — вырывается.

Не могу сказать, что я не хотела мужчину. Я молодая, я мечтала о сексе, но учитывая все то, что у нас было с Эдуардом, на близость мне не приходилось рассчитывать.

Сафонов часто дышит, нависая надо мной.

— Не знал бы про сына, подумал бы, что девственница.

Он не двигается, дает мне приспособиться.

Сворачиваю голову набок. Мне не хочется выдавать себя ни жестами, ни мыслями. Ничем. Мне этого не хватало.

Пусть думает, что поступает неправильно. Пусть это будет на его совести.

Нормальные мужчины так не делают.

Сафонов касается моего соска и начинает нежно его покручивать. Ч-черт, это очень приятно. Потом трогает другой губами.

Я начинаю заводиться от его движений, от запаха.

Все это неправильно, какой-то бред.

— М-м-м… — новый аккуратный толчок заставляет меня вспомнить о том, что член у него немаленький.

Сафонов как будто тоже приспосабливается ко мне.

Подо мной гладкая полированная поверхность стола. Кожа к ней практически прилипает.

Ладонь Сафонова опускается около моего лица, практически пригвождает декоративную салфетку.

Чуть поворачиваю голову и замечаю то, что рубашка Сафонова расстегнута, напрягся его накачанный пресс.

Красиво. В этом ему не откажешь.

Как и в том, что он умелый любовник. Он ласкает мою грудь так, что мысли вытекают из головы, я расслабляюсь, при этом он сам не двигается и не выходит. Ч-черт, приятно. Мне нравится чувствовать его внутри и я становлюсь все более и более мокрой.

И это прямо-таки жжет меня. Я должна ощущать нечто совершенно иное. Должна была бы его колотить.

Я хочу своего практически врага. Хочу чтобы он не останавливался, чтобы закончил то, что я с полной уверенностью могла бы назвать аморальным и непристойным.

Приоткрываю губы, когда он наконец дает себе волю и скользит во мне — уже не так больно, у меня стало намного больше смазки.

Так вот зачем он ждал!

Выгибаюсь ему навстречу — совсем немного, только для того чтобы ослабить напряжение, сквозь зубы вырывается сдержанное:

— О-о-о…

Соски стали похожими на две горошины. Мокрые от его поцелуев.

— Нравится? — Сафонов как будто знает, о чем я думаю.

Внимательно смотрит на то как подпрыгивает моя грудь.

— Нет! — в жизни бы не призналась. — Это…

Сафонов прихватывает меня одной рукой за волосы и резко выходит.

— А так?

— Х-х-х… — свожу ноги.

Перворачивает меня на живот и входит снова.

Мог бы спросить меня почему я такая мокрая, но я рада, что промолчал. Я и сама слышу шлепки. Он скользит во мне теперь практически беспрепятственно потому что я порядком завелась и со стыда сгореть сейчас готова.

Еще несколько движений и я опускаюсь на стол в судорогах, пытаясь ничем не выдать себя — он взял меня силой, он не имел на это права.

Вскоре он с рыком затихает и я потихоньку возвращаюсь к реальности.

Сафонов выпускает мои пряди и шлепает сзади по ягодицам.

— Так и будешь дальше кусаться?

— Д-да…

— Эльвира… я ведь еще не решил, простить тебя или прикончить, — Сафонов отстраняется.

Часто дышу. Хотела бы согласиться на второе, но не могу из-за Руслана.

С трудом отрываюсь от стола. Волосы липнут к коже.

— Вернешь мне сына и я подумаю о прощении.

Я чувствую как щеки горят. Такого стыда я еще не испытывала. Мне мерзко, что я дала слабину, моя женская часть вдруг сдалась вот этому… уроду.

Сафонов высоко приподнимает брови.

— Я думал это тебе придется постараться, учитывая то, что я нашел у тебя в кармане. Попросить вот так… — указывает себе ниже пупка.

Вскакиваю со стола запускаю в него собственной рубашкой. В груди разгорается пожар. И пусть убьет! Подстилкой я ему точно никогда не буду!

Кто угодно, только не я.

Чувствую как щеки горят.

Согласна, была дурой и расплатилась за свою глупость как с мужем было.

Сафонов наступает. Я отодвигаюсь к двери.

— Ведь понимаешь, что не уйдешь, — цедит сквозь зубы.

Он огромный, голый. Между ног у меня еще все горит. Любовник он… вот точно не сравнится с Эдуардом.

Пытается поймать — уворачиваюсь и бросаюсь к двери.

Стучу что есть силы, ору: “Откройте!” — хоть и понимаю, смысла в этом нет.

Затихаю, когда Сафонов прижимает меня к полотну. Чувствую его горячее, мощное тело сзади. Он словно специально прижимается, притискивает меня так, что трудно дышать.

Чувствую его мощное, горячее дыхание.

— Помогите… — вырывается у меня, когда он стискивает мою грудь и между ног снова нарастает тянущее желание.

— Не уйдешь… — шепчет на ухо. — От меня… Не отпущу…

— Лучше сдохну, — сейчас я серьезно.

Сафонов касается моей ягодицы. Я вздрагиваю. Пытаюсь вырваться, но он давит, вжимает меня в дверь.

Ведет ребром ладони по моей щеке, спускается пальцами по шее и я чувствую как кожа собирается мурашками, как твердеют соски.

Лучше умру, чем снова под ним стонать как продажная девка.

Делаю новую попытку вырваться и тут в полотно двери кто-то стучит.

— Хозяин, Архипова… — раздается голос одного из амбалов.

Тяжесть, налегающая на меня, чуть-чуть ослабевает.

— Какого хера?! — рычит Сафонов, потом оставляет меня в покое. — Хотя… пустите! Пускай идет сюда!

Оттаскивает меня от двери, поднимает свою рубашку и кутает мои плечи в ткань, протягивает мне лифчик и трусики, а потом силой усаживает в свое кресло.

Я неспешно одеваюсь, пока Сафонов натягивает и застегивает свои брюки, недоумевая, что он делать собрался. Еще сильнее меня унизить? Хотя куда уж там. Перед Ингой я голыми ягодицами сверкать не буду ни за что.

Сафонов открывает дверь и кивает амбалам. Мои щеки горят еще ярче. Я по-прежнему в его рубашке и собственных штанах.

Они все понимают!

— Стеречь, — приказывает олигарх, поводя плечом и будто бы этим ленивым жестом указывая на меня. — Ничего ей в руки не давать, никуда не пускать, пока я не вернусь.

Я перевожу дыхание.

Что он задумал? Все внутри замирает. Дверь комнаты хлопает у олигарха за спиной.

— Сафонов! — доносится из коридора сильно приглушенный голос Инги. — Ты совсем офи…

Следует молчание, затем я слышу уверенный баритон Сафонова.

— Вот это фото откуда взялось? Рассказывай, что это за ребенок!

***

Сафонов Валерий

Захлопываю дверь за спиной. Ч-черте что! Мне прямо моча в голову с этой Эльвирой ударила! Думал урыть.

Не терплю предателей, лжецов, крыс рядом. Но что-то чисто мужское как будто звенело над ухом: “Возьми”.

Взял. Только мне от этого невесело.

Никогда не был насильником и не собирался начинать, но тут просто удовлетворял похоть. Дебилом себя чувствую. Как будто это не я ее под себя подмял, а она еще глубже вонзилась под кожу, словно рыболовный крючок.

Ее губы, волосы, руки, глаза.

Сердце все еще грохочет в груди, не желая успокаиваться.

Пытаюсь не подавать вида, иду по коридору, в конце которого уже маячит Инга.

У одной не выпытал правду, узнаю у другой.

Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

А в голове до сих пор маячит то, что не смог отдать на счет Эльвиры никакого вообще приказа. Когда я вообще в последний раз до нее давал слабину? И остается только злиться на себя. Я-то ведь думал, расколю уже наконец. Но каждая секунда, проведенная рядом, по-моему делает только хуже.

Твою-то мать!

Инга оборачивается ко мне, кокетливо поправляет прическу, глядя на мою лоснящуюся от пота грудь. Жеманное выражение ее лица разом стирается. По взгляду наверное читает: был с бабой.

Ага. Случилось невероятное и очевидное: я наконец-то на кого-то тебя променял.

Я вижу как Инга прикусывает губу.

Мне нужна ровно пара мгновений, чтобы достать из кармана ту самую бумагу, которую у Эльвиры нашел.

— Вот это фото откуда взялось? Рассказывай, чей это ребенок! — сую ей под нос, не давая заговорить первой.

В голове проносится мысль: а что если Эльвиру подставила вот эта? Борюсь с желанием хлопнуть себя по лбу. Ну вот когда ты наивным таким стал, а, Сафонов?

Все вокруг сволочи и стервы, кроме разве что моего мальчика.

Но и тот ведь ей верит…

Инга смотрит на бумагу.

— Ты из-за этого не давал мне проехать?

Киваю охране.

— Правда думаешь, что ты бессмертный? — Инга шипит, глядя на приближающихся парней.

— Я лучше сдохну, чем надену ошейник, — скалюсь. — Всегда тебе вот это говорил.

Инга высоко приподнимает брови.

— Ребенка я обеспечу. Только пришли мне тест ДНК.

Тишину рассекает пощечина.

Инга сглатывает у меня на глазах и у меня дурацкое ощущение, что борется она сейчас именно со слезами. Вот такая жесткая, беспринципная сволочь. Кремень.

Мне даже становится на мгновение ее жалко.

Но только на мгновение. Следом как будто гора сваливается с плеч. Я ведь знал, что оставаясь с ней просто-напросто с огнем играю. От скуки это делал, а сейчас у меня есть кого защищать.

Но есть и еще кое-что от чего на душе легче: недавно я понял, что она играет против меня.

Инга разворачивается, но путь ей преграждает охранник.

Дергает плечиком.

— Ты охренел? — доносится из-за ее спины.

Может быть. Но я жутко не люблю когда в моем доме не мои правила.

— Твой папаша тоже не одобрит твои махинации, — обхожу стерву, нарочно задевая ее плечом.

Хлопает глазками, а я делаю знак парням. Слава богу, в моем доме работают те, кто не боится даже родни Архиповой.

— Ты нарочно подставила Мурата.

Я сразу это осознал.

Иду вперед, показывая дорогу. Парни подхватывают Ингу под локотки и я слышу, что она тихонько попискивает.

Приятно осознавать, что чего-то она все-таки боится.

— В финансы мои тебе мешал лапы запускать.

Инга позади затихает.

Да-да, крошка, тебе во мне нравился не только аппетитный зад, но и большие подпольные финансы, уж не знаю, нахрена это все вам с папой. Денег слишком много не бывает, да?

Оглядываюсь через плечо.

Или одной только тебе?

— В подвал! — даю распоряжение охране.

— Сафонов, ты…

— Охренел, — усмехаюсь. — Я знаю, лапа.

Смотрю на нее из-под сдвинутых бровей и поглаживаю костяшки пальцев. Прям так и зудят. Не была бы женщиной, урыл бы…

Чувствую как адреналин гонит кровь по жилам, как все внутри закипает.

Не была бы беременной, как следует бы напугал, но мысль о ребенке не дает мне со всей силы с ней развернуться.

Женить меня на себе хотела. Поэтому уверен, что с ребенком пошла ва банк.

— Мой папа… — вот наконец-то вижу в ее глазах признаки страха.

Притягиваю ее к себе за ворот пиджака.

При этом рассматриваю коридор за спиной Архиповой. Самому сейчас и смешно и страшно. А если Владик покажется?

Он ведь действительно не знает и десятой доли того, кто я такой. Так, видел немного и уже посчитал меня редкостным уродом. А урод и есть.

— Давай так. Ты моего друга подставила, — дышу Инге в лицо. — Воспользовалась ссорой.

Поднимаю глаза к потолку. Затей это все мой конкурент, он бы меня убил.

А где теперь Мурат, я хрен знает.

Выдыхаю. Главное не думать об этом сейчас.

— Давай ты говоришь честно, какой у тебя с Эльвирой Айдаровой был контракт?

Киваю парням и те отворяют двери на веранду.

Почти что силой усаживаю Ингу в кресло и приказываю принести нам какой-нибудь напиток без спирта.

Тихо. Только ветер путается в облетающей листве, бьются о берег волны.

Практически умиротворение.

Складываю пальцы домиком. Странно, что пару дней назад именно так сидела передо мной она сама. Думала, я не замечу утечку данных.

Ну, может и выглядел идиотом, когда сорвался хрен знает куда, услышав вести о моей давно потерянной семье, которые могли оказаться очередной обманкой. Однажды Инга видела архив моих информаторов. Могла решить, что я псих.

На да, немножко есть.

— Хочешь выйти отсюда, — прихлебываю кофе из принесенной только что чашки. — С тебя факты об Айдаровой.

Ох, и зол же будет ее папа!

Но я как-то привык злить серьезных людей.

Инга чуть подается вперед.

— Спал с ней? — в глазах искорки ненависти.

Раскидываю руки по сторонам, приподнимаю бровь.

— Я жду фактов, — опускаю подбородок.